Оккупация 200

«Весна» — единственный художественный фильм о воюющей Украине в программе Канн. Несмотря на важность темы, франко-литовский проект оказался неудачным

В секции особых показов Каннского кинофестиваля прошла премьера «Весны» Ростислава Кирпиченко, художественного фильма совместного производства Литвы, Франции и Эстонии, об украинцах на оккупированных российскими войсками территориях. Кинокритик Ирина Карпова побывала на ней и осталась разочарована.

Мой знакомый, который после показа вместе с залом аплодировал присутствовавшим на премьере Ростиславу Кирпиченко и съемочной группе, сказал, что его аплодисменты были Украине, а не фильму. Я разделяю его слова. Всё, о чём рассказывает «Весна», — правда, но то, как она это делает, выглядит фальшиво и наигранно. 

В интервью изданию Baltic Film Ростислав Кирпиченко говорил, что французские и украинские расследования военных преступлений в Украине доказывают системный характер насилия, включающего изнасилования и пытки. Его фильм об этом — о ежедневном терроре, о изнасилованиях детей, о сокрытии преступлений.

«Весна» показывает чудовищность происходящего, и для тех, кто еще не понял, что идет истребление украинского народа, фильм может эту мысль донести. 

К сожалению, качество фильма ближе скорее к лентам российской пропаганды, как «Крым» (2017) или «Крымский мост» (2018). 

Кирпиченко родился в Литве, вырос в Днепре (с 1926 до 2016 года — Днепропетровск), в юности профессионально занимался футболом, а, завершив карьеру, учился режиссуре в престижной французской киношколе La Femis. После выпуска он снял док «Ангарская, 1», работал ассистентом режиссера на «Имаго» Дени Омара Пицаева, фильме, который я не устаю рекомендовать к просмотру, и — судя по интервью и речи на премьере, — это режиссер, остро чувствующий боль Украины и желающий средствами кино внести свой вклад в борьбу с российскими захватчиками. Что же пошло не так? Произошло то же самое, что мы уже наблюдали на примере «Варенья для бабочек» Кантемира Балагова: история, которая в Нальчике была бы античной трагедией, в Нью-Джерси стала несбалансированной историей взросления. Американские актеры не смогли перевоплотиться в кабардинцев с их представлениями о иерархии и чести, но известные имена были нужны для финансирования фильма. 

Литва — страна-производитель «Весны»: главных героев — и русских, и украинцев, — играют литовские актеры. Для западного зрителя это, возможно, не принципиальная деталь, но натренированному уху слышно, что герои говорят на неродном языке. Но если акцент — полдела, к нему постепенно привыкаешь, то деревянные диалоги и их неестественная подача выдергивают зрителей из атмосферы происходящего кошмара, разбавляя ее кринжем.

В оккупированном городе российские военные не дают родственникам убитых похоронить тела, их хранят в сарае, чтобы отправить потом в общую могилу. Отец Андрей (Кястутис Циценас) собирает имена и информацию о жертвах, а однажды помогает отчаявшемуся отцу найти убитого сына — это открывает дверцу в коридор неминуемой трагедии, касающейся уже лично отца Андрея. Кястутис Циценас специально для роли выучил украинский и русский, и его герой, особенно когда ему не надо произносить свои реплики, воплощает силу украинского духа, сдавленное страдание и несломленность. Главный садист Игорь (Цюнис Даумантас) творит с ребенком зло, списанное из «Груза 200» Алексея Балабанова, но при этом чувствует, что гниль и зло уже пожрали его, напевает «Катюшу» и отличается повадками оберштурмфюрера (которые в основном конкурсе Канн демонстрировал Ларс Айдингер в роли лионского палача Клауса Барби в свежем фильме Ласло Немеша). 

В интервью Кирпиченко говорил, что переживает: он празднует премьеру в Каннах, пока украинцы гибнут от российских дронов. Я понимаю его чувства: его фильм — единственный из Украины на фестивале, украинское кино сейчас на большом подъеме, оно создается руками молодых режиссеров, и из всего, что снимается в Украине, Канны отобрали спродюсированный во Франции фильм живущего во Франции режиссера. Фильм, в котором маленький украинский мальчик (Бартас Ждановичус) несколько говорит в лицо оккупантам: «Чтоб вы сдохли, фашисты», подвергая смертельной опасности родных и себя, только чтобы создать в кадре шоковый эпизод. 

За благими намерениями скрывается небрежность, будто из трагедии смонтировали кричащую заметку в прессе. 

Новое украинское кино — живое, сложное, со своими шероховатостями и недостатками, оно открывает нам страну и людей, проходящих через, возможно, величайшее испытание в своей истории. 

Поэтому вместо неудачной, к сожалению, «Весны» я лучше порекомендую вам ряд украинских фильмов: «Клондайк» Марины Эр Горбач, «Медовый месяц» Жанны Озирны, «Следы» Алисы Коваленко, «Перехваченное» Оксаны Карпович, «Когда над морем вспыхнет молния» Евы Нейман, «Редакцию» Романа Бондарчука. 

Смотрите украинское кино.

Поделиться
Больше сюжетов
Не бери чужое

Не бери чужое

Фильм Ли Чхан Дона «Что, если любовь» — неторопливая драма по мотивам забастовки, которую разогнала полиция

 «Разве мы имеем право судить то время?»

«Разве мы имеем право судить то время?»

В сериале «Полураспад» Анна Михалкова расследует ядерные испытания, а в документалке «Солдаты полураспада» утверждается, что цель оправдывает средства

Коктейль патриотизма

Коктейль патриотизма

Провоенно настроенная учительница истории на грани нервного срыва — в романе Сергея Лебеденко «Киру всё заебало»

Из какого сора

Из какого сора

«История бетона» Джона Уилсона вышла онлайн — это один из самых живых, добрых и интересных документальных фильмов года

Московское время

Московское время

Чем мемуары Эвана Гершковича «Эта проклятая прекрасная земля» отличаются от других книг о России

Мерзкая красота

Мерзкая красота

«Глиноликий» делает мужскую красоту темой для боди-хоррора, и получается неплохо (а еще в фильме так и не появляется Бэтмен)

Увидели ли мы всё?

Увидели ли мы всё?

Главная документалка года — исповедь скандальной предпринимательницы Элизабет Холмс. Нэйтан Филдер вместе с зрителем пытается понять, всё ли так, как нам кажется

Facebook — новый бог войны

Facebook — новый бог войны

Фильм «Социальная расплата» Аарона Соркина о соцсети Цукерберга и опасностях для демократии провалился в прокате. Рассказываем, почему его все же стоит посмотреть

«Главный сказал мочить всех в сортире»

«Главный сказал мочить всех в сортире»

Рамзан Кадыров запретил снимать сериал «Спецы» в Чечне, и даже упоминания республики в нём нет. Мы посмотрели премьерные серии и поняли, почему