Увидели ли мы всё?

«Увидеть всё» Нэйтана Филдера и Лэнса Оппенхайма вызвал беспрецедентный для документального кино ажиотаж. С самой премьеры, прошедшей 6 сентября в рамках секретного показа на фестивале в Теллурайд, Колорадо, фильм сопровождался атмосферой тайны: студия не разглашала деталей сюжета, а зрители до последнего сохраняли — «режим тишины» в соцсетях, чтобы никому не испортить сюрприз. Его оценки били рекорды онлайн-порталов и середине проката, который пока ограничивается Северной Америкой, составляли 4.6 на Letterbox, 9.2 на IMDB, и практически единогласные 97% на Metacritic — чуть ниже «Крестного Отца» и «Побега из Шоушенка».

В профессиональной среде картину назвали чуть ли не главным кинособытием года, признав очевидным претендентом на Оскар в номинации на «лучший документальный фильм». Сработал и эффект сарафанного радио. В соцсетях начали распространяться Reels с большими очередями и солд-аутами на сеансы, а опросы PostTrek показали, что больше 90% зрителей, сходивших на фильм, безоговорочно порекомендовали бы его своим друзьям к просмотру. В результате за первый уикэнд при скромном бюджете в $7 млн инди-фильм смог заработать больше $15 млн — в два раза больше, чем предсказывали ему аналитики, и больше $50 млн к концу 2-й недели домашнего проката, тем самым став самым кассовым документальным фильмом за последние 15 лет в США. Если ему удастся повторить подобный результат в мировом прокате, который для большинства европейских стран намечен на ноябрь-декабрь, в том числе на 19 ноября для России, это наверняка будет не последним рекордом.

Причина такого феноменального успеха заключается не только в немногословной рекламной кампании, искусно разогревшей спрос в соцсетях и ограничившей предложение в кинотеатрах, но и в скандальной биографии главной героини Элизабет Холмс — предпринимательницы, которую сравнивали с главными гигантами Кремниевой долины типа Билла Гейтса и Стива Джобса. В 2003 она основала Theranos, инновационный стартап в сфере здравоохранения, обещавший создать технологию комплексных медицинских анализов всего по нескольким каплям крови. После расследования The Wall Street Journal, раскрывшего несостоятельность этой технологии, и многочисленных исков компания с оценочной стоимостью почти $10 млрд была ликвидирована. В 2022 присяжные признали ее основательницу виновной в сговоре с целью мошенничества и обмане инвесторов, а позднее суд приговорил ее к 11 годам лишения свободы.

Скандальной истории калифорнийской мошенницы посвящена не одна книга и не один фильм — за последние 10 лет количество медиапроектов исчисляется десятками. Один из самых известных – мини-сериал «The Dropout» (Hulu, 2022). За него актриса Аманда Сайфред, исполнительница роли Элизабет, получила премию «Эмми».

Элизабет сама инициировала эту идею: она не признала вины и решила, что «радикальная прозрачность» — единственное доказательство, которое может оправдать ее перед всем миром. За месяц до начала тюремного срока она и ее партнер Билли Эванс пригласили домой съемочную группу, чтобы задокументировать свою повседневную жизнь и очистить имя Элизабет от нашумевшего скандала, который называют самым крупным в истории Кремниевой долины.

Главным проводником в мир Элизабет и Билли становится Нэйтан Филдер, один из соавторов фильма, известный по комедийным доку-реалити шоу «Nathan for You» (2013) и «The Rehearsal» (2022). В своих проектах он часто меняет личности, манипулирует героями и откровенно их обманывает, демонстрируя сложную природу человеческого мышления и размывая грань между реальностью и постановкой. Чудаковатый комик, эксперт по манипуляциям и лжи на камеру, пытается разоблачить человека, который получил за это реальный срок. В этой ироничной формуле заключается изрядная доля успеха «Увидеть всё».

Вторым режиссером, оставшимся преимущественно за кадром, выступил Лэнс Оппенхайм, автор недавнего игрового дебюта «Primetime» с Робертом Паттинсоном. Вместе со своим постоянным оператором-постановщиком Дэвидом Боленом Оппенхайм выстраивает насыщенно-тревожный визуальный строй, не уступающий скрупулезно поставленным сценам игрового кино. Фильм наполнен клаустрофобичными крупными планами, фиксирующими каждую ухмылку в уголках губ, но не пренебрегает и общими — пустыми интерьерами и бескрайним океаном, на берегу которого живет Элизабет. Между этими крайностями разворачиваются ее последние дни Холмс на свободе.

Сама Холмс убеждена в своей невиновности и считает, что пресса и массовая культура годами искажали ее слова, намеренно рисуя образ карикатурной аферистки. Показательный эпизод — фрагмент её интервью The New York Times, в котором, по словам Холмс, авторы заменили всего одно слово, чтобы создать впечатление, будто она сознательно вводила общественность в заблуждение. Вопрос о том, действительно ли журналисты извратили слова обвиняемой, проходит красной нитью сквозь все полотно фильма и неоднократно возвращается в разговорах между героями. Во всяком случае Элизабет уверена, что никогда не лгала, тем более с целью личной выгоды.

 Он узнает обстоятельства знакомства Элизабет и Билли — и успевает в них запутаться; расспрашивает про ошибки, которые, по мнению Элизабет, привели к краху ее компании и суду; наконец, просит ее объяснить принцип работы аппарата Edison, который в итоге принес героине горькую славу. Постепенно беседы перерастают в своего рода битву умов. С каждой интервенцией Нэйтану кажется, что он стал на шаг ближе к разгадке личности Элизабет, и всякий раз ей удается ускользнуть, вынуждая его скорректировать маршрут сквозь противоречивые обстоятельства жизни героини.

Эванс, партнер Элизабет, с которым она растит двоих детей и создает Theranos 2.0, оказывается более сговорчивым и красноречивым рассказчиком. Он уверен, что никто не знает, какая Элизабет на самом деле: ведь, по его словам, он знает ее лучше всех, даже лучше самой Элизабет. Со временем проясняется его истинный мотив — получить контроль над рассказом о Холмс и самому стать режиссером фильма. Неизбежно отношения Эванса с Филдером перерастают в латентное соперничество, завязанное на странном «недолюбовном» треугольнике. И замыкает его не столько Элизабет, сколько право окружающих ее мужчин и других сторон интерпретировать ее публичный образ.

Нужно оговориться: я пошел на фильм, ничего не зная ни о Холмс, ни о скандале вокруг ее компании. Для такого зрителя «Увидеть всё» смотрится как свидетельство из первых рук, как трибуна для публичной исповеди, устроенной самой героиней. Из-за этого фильм, по крайней мере его первую часть, сложно уличить в лицемерии. И, согласно законам документального жанра, все слова, сказанные на этой исповеди, могут быть и будут использованы против героев на зрительском суде, поэтому в интересах всех участников — Филдера и прежде всего Элизабет и Билли — предельная откровенность. В одном из эпизодов, отраженном в названии фильма, героиня сама уверяет Филдера, что он может заглядывать куда угодно, то есть «видеть всё». Тем не менее их показания никак не складываются в цельную историю.

Чтобы не быть голословным, Филдер решает показать своим собеседникам выступление дуэта Эббота и Колстелло. В их юмористических скетчах лингвистический парадокс составляет суть комедийной формулы. В фильме же он превращается в аналогию, которую приходится разъяснять на пальцах. Но даже тогда Элизабет, опять же предельно искренне, не понимает, что имеет в виду Филдер, выставляя происходящее в абсурдистском духе кафкианского извода. Шутка объясненная есть абсурд.

В итоге чтобы «расколоть» Элизабет, не хватает ни радикальной прозрачности, ни месяца интенсивного общения, ни самого, в общем, Нэйтана. Поэтому шоу продолжается и после начала тюремного срока, и во всех отношениях охватывает больше, чем заявлено в его описании.

Почти трехчасовое, местами утомительное, но по-настоящему захватывающее путешествие оборачивается блужданием в лабиринте кривых зеркал. Вместе с Нэйтаном оно уводит нас далеко за горизонт привычных представлений об искренности и самообмане — и оставляет в откровенном замешательстве перед невыносимой простотой найденной в конце разгадки. В некотором смысле мы кружились в трех соснах, но в этом было что-то приятное. За это время картина успела пройти сюжетную арку от обычного кринж-реалити до психологического триллера, исследующего механизмы человеческой саморепрезентации, ненадежности памяти, изнанку селебрити-культуры и жажду власти.

Пожалуй, единственная существенная недоработка «Увидеть всё» кроется в упоре на развлекательность. Для телевидения это допустимое и даже необходимое условие, а в полнометражном фильме оно скорее закрепощает авторов. Из-за этого кажется, что фильм встает как бы на полпути — в тот момент, когда сам материал предоставляет возможность поднять ставки и посмотреть на жизнь Холмс под совершенно другим углом. Впрочем, даже этот момент «торможения» производит по-настоящему жуткое, оцепеняющее впечатление. Зритель без труда узнает эту секунду — она будет мучительно зиять на фоне иронических пауз и томного взгляда Нэйтана, который все это время смотрел не в ту сторону, но осознал это только под занавес.

Фильм получил восторженные отзывы от журналистов и критиков, которые уже пророчат ему триумф на Оскаре и ставят в один ряд с бессмертной классикой документального кинематографа. И сравнение с фильмом Уэллса здесь небезосновательно.

Происходит ли документальный фильм в реальности? Можем ли мы доверять ему? Эти вопросы — краеугольный камень современной популярной документалистики, которая, по словам исследователей, в эпоху финансовой и информационной монополии стриминговых сервисов и ИИ-корпораций перестала быть инструментом поиска сложной правды и сменила приоритеты на развлекательность и коммерческий успех. Примеры — популярность жанра тру-крайм, юмористических телевизионных шоу, глянцевых PR-доков и байопикам, посвященных «настоящим» жизням знаменитостям. Все они претендуют на экранную достоверность, не пренебрегая при этом манипуляциями, искажениями и нарушениями этических норм.

Невольно я только что описал главные составляющие «Увидеть всё». Но в отличие от спорных проектов по типу «Worst Ex Ever», фильм о Холмс делает кризис документалистики предметом своей рефлексии и в этом смысле любопытно перекликается с другой, менее нашумевшей премьерой этого года — «История бетона» режиссера Джона Уилсона. Странным образом оба фильма исцеляют от привычки верить откровенным манипуляциям на экране, демонстрируя технологию производства и машинерию документального высказывания, но вместе с тем повышают планку достоверности для всего жанра — ведь мы в очередной раз убеждаемся в том, что нами все манипулируют.

Большего и не нужно: «Увидеть всё» болезненно точно передает состояние человека после десятилетия жизни в эпохе постправды, когда он знает, что вокруг обман, но все равно отчаянно ищет пути к чему-то настоящему — тернистые, запутанные и часто тупиковые.

В этом смысле «Увидеть всё» по праву можно считать экспериментом над зрительским восприятием. Картина предлагает зрелище о чудовищно увлекательном водовороте лжи, в котором все участники по обе стороны экрана перестают понимать, что истинно и что ложно. При этом он дает нам и то, чего, по известной формуле, все всегда хотели, но боялись признаться: залезть в темный шкаф и подглядеть за чей-нибудь личной жизнью, особенно если эта жизнь скандальной селебрити. То есть чистый вуайеристский опыт.

Главный исследовательский вопрос эксперимента — поверим ли мы тому, что увидим? Ожидаемый результат — суд, который мы вынесем, когда на месте того зияющего пробела обнаруживается вполне человеческие симпатия, боль и сострадание — вопреки тому, ничего так и не стало понятно.