Хороший февраль

Прошли годы после того, как у Саши и Нади (Александр Петров и Аглая Тарасова) появилась на свет дочка. Девочку назвали в честь скоропостижно погибшей матери — тоже Надей. Став подростком, она хочет осуществить мечту матери и выиграть ту самую награду — «Кубок льда», которую в свое время не получила Надя-старшая. Но у младшей Нади (Анна Савранская) буквально тикают часики: ближайшей конкурентке на соревнованиях — 15 лет, она куда более деревянная, зато может прыгнуть четверной тулуп, а у нашей героини еще не до конца зажила травма.

Лихой папа Нади — Саша Горин (Александр Петров) — становится тренером иркутской хоккейной команды, куда из Москвы приезжает перспективный юный игрок Серёжа Орлов (Степан Белозёров). На Байкале над столичным мажором издеваются (все из столицы, понятное дело, — по умолчанию мажоры): «Сделайте-ка ему капучино на кокосовом!» Надя и Серёжа случайно встретятся на заледеневшем озере: Надя будет репетировать заветный прыжок, Серёжа — привыкать к сибирскому льду. У нее — возможное звездное будущее в Москве, а у него — старт карьеры в НХЛ. Обоим предстоит выбрать между карьерой и чувствами, в то время как Саша будет заводиться с пол-оборота от ревности, а тренер Ирина Сергеевна (Мария Аронова) — бороться с онкологией. Никакие неурядицы, однако, не помешают героям петь и танцевать в зимних пуховиках, ушанках, на коньках и с клюшками.

«Лед 3» — совершенно удивительный пример беззлобного кино, на которое, судя по трейлерам ближайших премьер («Многодетство», «Сто лет вперед», «Подростки», «Тур с Иванушками», «Адам и Ева», «Любовь со второго взгляда»), нацелился российский кинопром после затянувшейся патриотической фазы. Баллады о солдатах и танкистах, мифы о спортсменах и шпионах надо разбавлять чем-то более нежным, что дает веру. Хорошее будущее для обычных ребят и девчат возможно, а в России можно радостно жить, а не выживать и в 30-градусный мороз, — почему бы и нет? В общем, время сказок — для детей и взрослых. Именно поэтому от нового «Льда» так веет нежным застойным кино, где почти не бывает подонков: все хорошие, просто запутались или им время от времени не везет.

Фильм начинается с песни «Крылатые качели», а заканчивается «Ветром перемен».

Так же, как «Чародеев» снимали и показывали во время войны в Афганистане, «Елки 5» после аннексии Крыма, а «Бедную Сашу» после Первой чеченской войны, так и «Лед 3», сделанный в разгар войны, — родом из параллельного измерения добрых шуток, любимых актеров и народных песен. Причем народные песни — это не только достояние золотого фонда советского кино, но еще и «Я — свободен» Кипелова, «Белая ночь» группы «ФОРУМ», «Трус не играет в хоккей» в сатанинской версии L’One. И даже — смертельный номер! — читка песни «Любовь» Дельфина на два голоса (интересно, как эта песня вообще оказалась в саундтреке?), больше похожая на вступительное парное испытание Петрова и Савранской в театральный.

Постановщик фильма — 33-летний дебютант Юра Хмельницкий из новой генерации российских режиссеров — получил франшизу в наследство без анамнеза в индустрии: наверное, за такими шансами молодые люди и поступают в дорогую школу «Индустрия» Федора Бондарчука. Индустриальная сторона здесь и правда на высоте: «Лед 3» ничем не уступает какому-нибудь нетфликсовскому молодежному ромкому про хоккей и фигурное катание, если бы в Штатах такое снимали.

Однако настоящее сокровище фильма, без которого «Лед» раскололся бы на тысячи осколков, — исполнительница главной роли Анна Савранская: легкая, непосредственная, забавная и очень верящая в свою героиню. Там, где другая актриса застряла бы в паутине романтики, скорби и детской обиды, Анна феноменально отыгрывает всех и сразу: чемпионку, заботливую дочку, влюбленную, бунтующего подростка и трудоголика. На вид ей явно не 18 лет, но это забывается уже через пару минут, и даже когда в кадр входит Александр Петров, похожий скорее на пьющего старшего брата, чем на отца, Савранской всё равно веришь: поразительное свойство актрисы, которая умеет работать на крупных планах и отражать каждое слово текста.

К счастью, ей есть что играть: аж четыре сценариста, придумавшие «Слово пацана», «Чик», «Нику» и «Русалку», не страдают мизантропией и бережно написали и лузеров, и победителей. Александр Петров, играющий уже десять лет одного и того же бедового добряка, ломится в дверь комнаты дочки без приглашения и по кругу причитает: «Надюх, ну Надюх, ну!» Мария Аронова, бесподобно сопящая и закатывающая глаза, напоминает всех волевых российских женщин, которые повзрослели на 20 лет раньше окружающих. Между Петровым и Ароновой за несколько лет франшизы образовалась экранная химия откуда-то из сериала «33 квадратных метра» и народного фольклора про тормозного зятя и доминирующую тещу — и за ними действительно весело наблюдать. И даже до поры до времени деревянный Степан Балакирев с тинейджерским зарядом российской пацанчиковости превращается в очень симпатичного персонажа, который разъясняет с экрана необходимость выстраивать границы и сепарироваться от родителей. Юное поколение на экране не пьет (потому что спортсмены), не ругается, не проявляет агрессию и целуется, как в ранних фильмах Сергея Соловьёва.

В этой прекрасной России настоящего всё идет по плану: подрастают новые звезды хоккея и фигурного катания, Сибирь хоть завтра готова принять Зимние Олимпийские игры, рак лечится, а с Байкала не хочется ни в какую НХЛ. Поющие голоса на финальных титрах обещают: «Он придет, он будет добрый, ласковый — ветер перемен». Позднему Советскому Союзу особенно удавались колыбельные.