Моль виляет собакой

Когда старые каноны ветшают, а новые еще не оформились в ясную систему координат, как определить, что перед тобой бриллиант, а не уголек? В случае «Дикой лошади» родившегося и выросшего в Лондоне ирландца Мартина Макдоны такой проблемы нет. «Дикая лошадь» — это большая литература, когда произносимый с экрана текст важнее, чем изображение; его, как пьесу, надо слушать, он каламбурит и балагурит, прежде чем разбить зрителям сердце. За плечами Макдоны вырисовываются контуры тех, по чьим следам он идет: Сэмюэля Беккета и Юджина О’Нила, Артура Миллера и даже немного Теннесси Уильямса (в наличии трещащий по швам брак с выяснением отношений), но Макдона не повторяет за ними, а продолжает свою фирменную линию: сочетая очереди панчей и шуток с размышлением о всерьез волнующих его вещах. Отношения между сложноустроенными мужчинами — всегда. Отношения между правдой и ложью (или полуправдой и вынужденной, необходимой ложью) — всегда. Противостояние между власть имущими и непокорными бунтарями и одиночками (см. третий «Оскар» Фрэнсис Макдорманд за главную роль в «Трех билбордах на границе Эббинга, Миссури») — всегда. Все это также присутствует в «Дикой лошади» в по-аптекарски выверенной дозировке: это чернейшая метакомедия, абсолютно современная по духу, внутри которой спрятан рассказ о верной дружбе, о роковой встрече и о неминуемости смерти.

1973 год, канун военного переворота в Чили. Агенты ЦРУ, участвующие в его подготовке, Крис (Джон Малкович — ему уже прочат «Оскар» за эту роль) и Ли (Сэм Рокуэлл, чье обаяние может брать города) отправляются на остров Пасхи. Крис смертельно болен, у него рак. За месяц до этого он попросил Ли убить его — сам он католик и не может совершить самоубийство. Проблема в том, что память Криса начинает покрываться белыми пятнами, он уже позабыл об их с Ли договоренности и вообще предпочел бы умереть в Венеции на гондоле. Он размышляет о своих шансах попасть в рай. Будут ли там динозавры? Было бы неплохо. Может ли нацист попасть в рай? Сомнительно. А если он заслонил мать от пулеметной очереди? Шансы повышаются. Ведь Крис куда лучше такого нациста, он убил всего 68 человек и, возможно, президента Кеннеди, но это не точно. Вообще, он больше думает о моли, чем о людях, выпроваживает их из шкафа в окно, переживая, как же они, бедные, переживут дождь. Утонут, говорит Ли. 

Да, Россия там тоже упоминается.

Вообще, очень легко представить, что «Дикая лошадь» выйдет в прокат в РФ к восторгу отечественных пропагандистов, потому что дилемму между акторами власти и акторами оппозиции Макдона рассматривает на примере спрута по имени ЦРУ — это одновременно и метафора, и реальность. На пресс-конференции журналистка спросила создателей фильма, что они думают о похищении венесуэльского президента Мадуро в январе этого года, и Джон Малкович ответил, что уже не может об этом думать.

«Дикая лошадь» в оригинале имеет номер — девять (англ. Wild Horse Nine), это абсурдистская отсылка к паролям и кличкам тайных агентов и одновременно намек на главного героя, Крис остановился в отеле в девятом номере — в процессе пребывания на идиллически прекрасном острове он успевает подружиться с лошадью и дичает в хорошую сторону. Вообще траектория героя немного, но напоминает так и не вышедший в России в официальный прокат фильм Натальи Меркуловой и Алексея Чупова «Капитан Волкогонов бежал»: в нем герой Юры Борисова, энкавэдэшник с руками по локоть в крови, испугавшись ада и пыток длиною в вечность, пытался замолить свои грехи и получить прощение. Макдона эту проблему рассматривает в окуляр юмора и как будто честнее — Крис не ищет ни прощения, ни сострадания, он просто перестает врать. И говорит встреченным в аэропорту Сантьяго студенткам, что 11 сентября их страну ждет кровавый переворот, так что им лучше бы отправиться куда-нибудь подальше от столицы. Марши за демократию и все хорошее не помогут вам, говорит Крис студентке Монике (чилийская актриса Мариана де Джироламо из «Эмы» Пабло Ларрейна, надеюсь, эта роль откроет ей путь в большое американское кино). Единственное, что может помочь, — стрелять в каждого встреченного человека в форме, а еще лучше в каждого ребенка, очарованного войной. Марши не помогут, пули — помогут.

В «Дикой лошади» есть метауровень, когда еще не наступившее на экране прошлое схлестывается с художественным (и вполне реальным для героев) настоящим. «Мы можем предотвратить это?» — спрашивает Моника. «Только если вы на машине времени перенесетесь в прошлое и выберете другого президента». Джон Малкович сказал на пресс-конференции, что вплотную столкнулся с современной историей Чили, когда участвовал в театральной постановке по роману чилийского писателя Роберто Боланьо «Нацисткая литература в Америке» — тот бежал переворота в Мексику, а умер в изгнании в городке Бланес под Барселоной, так и не вернувшись на родину. Жаль, нельзя перенестись в прошлое на машине времени, чтобы показать Роберто фильм Мартина Макдоны. Уверена, он бы ему, ненавидевшему все фашистское и ультраконсервативное, пришелся по душе.