Черный вигвам девяностых
На стримингах выходит «Путешествие на солнце и обратно» Романа Михайлова: очередной сериал про «лихие». Но банальность темы искупается стилем автора
Экран становится порталом в иной мир, имеющий к «лихому десятилетию» весьма косвенное отношение.
«Путешествие…» — сборник из «лучших хитов» режиссера: есть всё, за что его полюбили, но в концентрированном виде. Нарочитая вторичность — вообще излюбленный прием Михайлова. В его вселенной одни и те же персонажи, словно сомнамбулы, кочуют из фильма в фильм, попадая в плюс-минус похожие передряги. Герои всегда одержимы боксом и покером — это и хобби, и способ заработка, и религия. В балабановских локациях, существующих вне времени, то и дело материализуются звезды андеграунда: рэперы Слава КПСС и Бледный, Олег Гаркуша из «Аукцыона» и писатель Михаил Елизаров, художница Александра Гарт и фрик Пахом. В «Путешествии…» знакомых лиц тоже хватает — своим немым и, в общем-то, бессмысленным присутствием они выкручивают сюрреализм на максимум.
В сказочные миры Михайлова, тем не менее, просачиваются злободневные мотивы. Так, «Отпуск в октябре» целиком состоял из инсценировок советской киноклассики 70-х. В «Путешествии…» Михайлов копирует новомодные сериалы о девяностых — и выворачивает формат наизнанку. Криминальная эстетика — лишь фон для волшебной истории любви, отсылающей к его «Снегу, сестре и росомахе»: будучи ребенком, герой влюбился в невесту — прекрасную Офелию, купавшуюся голой в озере. Годы спустя, уже взрослым, он вновь встретил ее в бандитском Петербурге. Маловероятное воссоединение было предначертано дедушкиной книгой, со страниц которой герои сериала, как выяснится позже, и выпали. Выдержана она, конечно же, в жанре сказки.
Для Михайлова жанровые клише и приемы — формалистское упражнение и игра «для своих». Он не выносит поколению девяностых приговор, но ситуации, актуальные и тогда, и сегодня, в «Путешествии» есть и легко считываются.
Старшие во всем обвиняют американцев, «раздербанивших страну». У молодежи только две перспективы: «Либо в тюрьму, либо на войну». За стеной — контуженный сосед, вчерашние бандиты — в коридорах власти.
