Озон в ретрограде

На дворе — середина 30-х годов, в Париже бурлит богемная жизнь, но женщины будут ждать еще 30 лет, чтобы получить право голоса и возможность распоряжаться имуществом. «У вас есть деньги ваших мужей!» — «А что делать, если мы не хотим выходить замуж?» Ответов на этот вопрос у общества нет, так что старлетки и юные мадемуазели вверяют свою судьбу влиятельным мужчинам.

Начинающая и не очень успешная актриса Мадлен живет в одной комнате с подругой Полин, такой же начинающей адвокатессой. У Мадлен есть суженый, но он долгое время держит ее в статусе любовницы: у его отца — огромная компания по производству шин для автомобилей, а юноше даже не хочется задумываться о самостоятельной жизни. Мадлен довольствуется небольшими ролями, Полин — неудачными судебными заседаниями. Обе настолько задолжали за квартиру, что скоро окажутся на улице, а спят в одной кровати, чтобы согреться в холодные парижские ночи. Мадлен приходит в гости к пожилому влиятельному кинопродюсеру и в испуге уносится через 15 минут, столкнувшись с домогательствами. Через пару часов в доме найдут труп продюсера, а Мадлен будет последней посетительницей, которую запомнит дворецкий. У продюсера пропали 300 тысяч франков, и бедная актриса-неудачница кажется идеальной убийцей. Вот только за Мадлен в суде вступится ее лучшая подруга, и сенсационное дело повернется в пользу девушек. До поры до времени.

Эмансипированные женщины, зависящие от мужских капризов, — постоянные героини Озона, и этот фильм не исключение. «Восемь женщин», прославившие режиссера, — о жительницах одного богатого дома, чьи интриги приводят к загадочному преступлению против единственного мужчины. «Отчаянная домохозяйка» стала бенефисом Катрин Денёв, игравшей трофейную жену, которая внезапно и вполне успешно выходит на первый план в семейном бизнесе и домашних делах. А картина «Молода и прекрасна» пыталась разгадать тайну молодой девушки из хорошей семьи, которая решает сделать своим заработком секс-работу, не имея на это никаких материальных мотивов.

Неудивительно, что легкое для переваривания «Мое преступление» — фильм, который приживется в российском прокате: самое радикальное, что в нем можно найти, — актриса Надя Терешкевич, её голая грудь и нога в чулках. И только внимательный зритель рассмотрит печаль и смятение в глазах ее лучшей подруги, которая обреченно наблюдает, как героиня Нади строит личную жизнь и пользуется расположением мужчин. Все острые углы сглажены, опереточные шутки о неверности и соблазне возвращают во времена, когда о страшных вещах рассуждали баснями, а зрительские нервы старались не тревожить понапрасну.

Призрачной нитью в фильме просматривается тема эмансипации, но на фоне десятков прямолинейных драм, в которых домогательства и изнасилования названы по имени, «Мое преступление» смотрится как бородатый анекдот. Судьи (например, нелепый криминальный судья в исполнении Фабриса Лукини) узнают детали следствия позже прессы. Большинство пожилых женщин жалеют, что не набрались храбрости убить нелюбимых мужчин, которым обязаны своим богатством и положением. Молодой наследник состояний больше боится необходимости работать, чем брака с нелюбимой женщиной. Неверность — образ жизни.

В истории с похотливым продюсером-беспредельщиком можно разглядеть случай Харви Вайнштейна, но только если зрители следили за новостями последние несколько лет. Театральные мизансцены, шикарные туалеты и рыжеволосая скандалистка в исполнении Изабель Юппер как будто нарочно отталкивают зрителей от всех актуальных аналогий. «Защита чести», общепринятые измены и воротилы, которые, не моргнув, могут выписать чек на баснословную сумму, чтобы откупиться от неприятностей, — всё подано в такой водевильной интонации, чтобы угодить публике, уставшей от социальных кризисов и экзистенциальных драм.

«Мое преступление» выходит в год, когда Франция и Париж задыхаются от стачек и манифестаций против социальной несправедливости, а Европа наблюдает войну и гуманитарную катастрофу, не виданную со времен Второй мировой войны. Эскапистский фильм Озона работает в той же интонации, в которой в Великую депрессию снимались американские мелодрамы о богатых развратниках, а в ранней нацистской Германии — комедии о мещанских пороках. Пока мир горит, нам предлагают посмотреть на юных старлеток, хитро манипулирующих самолюбием мужчин, чтобы устроить свою жизнь. Мир таков, каков он есть, — как будто ста лет и не прошло.

Олег Тундра