«Гибридные атаки — это новая нормальность»

— Как вы оцениваете принятые Германией меры и как это ударит по обычным россиянам? 

— У нас есть список из пяти мер: разрыв договора с «Русским домом», закрытие Генконсульства в Бонне, усложнение въезда на территорию Германии, новые люди в санкционных списках и меры по теневому флоту. Только последнее — меры по теневому флоту — имеет прямое отношение к гибридным атакам России, и Германия будет отвечать как минимум повышением рисков и стоимости ведения войны для России. Все остальные меры символичны. Это не значит, что они плохие, но они отвечают другой логике.

Такая реакция говорит скорее про то, что Берлин готов идти на эскалацию, а не спускать всё на тормозах и говорить, что недостаточно доказательств. Подобное заявление уже является эскалацией, и Берлин готов идти дальше. Меры, которые он анонсирует, показывают решительность по разрыву дальнейших связей.

Это, конечно, осложняет жизнь гражданам РФ, которые живут в Германии. Генконсульства России в Германии закрывали и раньше. Аргумент силовых структур о том, что любое генконсульство, любое посольство — это в том числе опорная точка для операции российских служб, понятен. Но нельзя сказать, что это какой-то прорыв в смысле повышения безопасности Германии. А для людей это, конечно, вызовет проблемы.

С усложнением въезда для россиян — то же самое. Пока непонятно, идет ли речь о том, что будут еще меньше выдавать краткосрочных виз и предъявлять к ним всё больше требований, либо о том, что любого человека с российским паспортом, прибывающего в аэропорт Германии, будут отводить на отдельное собеседование. Вероятно, так действительно можно выявить агентов, но, как мы знаем из многочисленных предыдущих кейсов, исполнителями российских операций могут быть граждане практически любой страны, и граждане Германии в том числе.

[Уже после разговора «Новой-Европа» с Алексом Юсуповым представитель МИД ФРГ Мартин Гизе разъяснил, что Германия планирует еще больше сократить число туристических виз, выдаваемых гражданам России. По его словам, туристические поездки граждан РФ в Германию «не могут продолжаться в прежнем формате, как раньше», потому что «нет никакой нормальности» до тех пор, пока Россия «ведет агрессивную войну»]. 

— Каковы будут последствия закрытия «Русского дома» в Берлине? 

— Русский дом — это такая странная институция, где много самых разных арендаторов, которые совершенно не обязательно напрямую связаны с Россотрудничеством или с российским государством. Там есть книжные магазины, танцевальные курсы, театральные воркшопы, кинопоказы и многое другое. Сейчас, конечно, там меньше жизни, чем раньше: после 2022 года оттуда выехало большое количество русскоязычных, но не желающих ассоциировать себя с политикой Кремля немецких организаций.

В целом в русскоязычном Берлине есть разделение: есть люди, для которых не принципиальна политическая подоплека «Русского дома», и они приходят туда за книжками, посмотреть кино и так далее. Для этой части общества закрытие организации — удар, безусловно. А для той части русскоязычного Берлина, которая давно уже дистанцируется от таких площадок, аффилированных с российским государством, закрытие было ожидаемым.

— В ответ Москва пригрозила закрыть филиалы Гёте-Института в России, которые занимаются продвижением немецкой культуры и обучением немецкому языку. Станет ли сложнее сдавать в России сертифицированный экзамен по немецкому? — Да, станет сложнее. Есть возможность сделать это онлайн, передать это каким-то другим коммерческим представителям. Наверняка будет такой рынок. Можно, например, в Казахстан съездить, чтобы сдать экзамен. Но понятно, что это всё усложняет процедуру. Через Гёте-Институт прошли десятки тысяч людей, он внес очень большой вклад в человеческие, научные, культурные связи [между Россией и Германией] в том числе потому, что он был для многих тем самым окном в Европу. Получается, и это тоже закончится. Опять же это символический ответ, но, видимо, для текущего правительства [Германии] это допустимая цена.

— Как вообще внутри Германии реагируют на гибридные угрозы? 

Я думаю, реакция правительства в этот раз настолько резкая и быстрая в том числе потому, что власти пытаются просигнализировать собственному населению, что это не просто еще одна непонятная ситуация, каких было множество (например, пролеты дронов рядом с аэропортами Франкфурта и Мюнхена, после которых не было четких заявлений о причастности той или иной стороны). И на этом фоне у многих жителей страны есть ощущение, что всё не так однозначно, непонятно, кому доверять. Особенно на востоке Германии, в кругах, где не доверяют медиа и текущему правительству. Они считают, что это может быть украинский дрон [в Лейпциге] или вообще это просто придумано для того, чтобы еще больше втянуть Германию в конфликт с Россией. Но это не большинство.

И это, конечно, портит идентичность Германии как страны, в которой в общем и целом порядок и спокойствие — это «по дефолту». Но новая реальность такова, что подобный инцидент может произойти в любой момент: отменят рейс из-за дрона, произойдет хакерская атака, отключение электричества, будет распространяться дезинформация и так далее.

— Есть ли у Германии какая-то стратегия относительно участившихся гибридных атак? 

— Есть три вещи, которые можно делать. Первое — расследовать и быстро называть ответственного, а не тянуть годами. Это политическое решение — взять на себя риски, выступить и сказать, что для нас участие России доказано. Это Германия уже начала делать. Почему это полезно? Это снижает эффективность гибридных инструментов. Гибридный инструмент удобен атакующему тем, что можно отнекиваться. А раз мы докажем причастность, даже как минимум для нас, это снижает его эффективность как дешевого средства.

Второе — это инвестиция в ресурсы устойчивости, которой очень долго в Германии не было, потому что это была страна большого достатка, которая решала возникающие проблемы, а не готовилась к ним. И это, в принципе, означает привыкание к тому, что гибридные атаки — это новая нормальность.

Ну и третье — это взращивание собственной способности контрударов. В августе 2026 года правительство впервые в истории ФРГ решило расширить полномочия спецслужб, в частности Федеральной разведывательной службы Германии (BND). Раньше ее основной мандат был связан со сбором данных, но никогда не было мандата на действие, как, например, у МИ-6 или Моссада. И вот сейчас при канцлере Мерце это поменялось. И этого, конечно, не было бы без российского давления. То есть впереди — создание ими ресурсов для собственных гибридных операций против противника.