«Моя мама сказала протестовать мирно»

«Демократия не предмет торга»

За три часа до начала шествия всё еще неизвестно, где оно будет. Участники ждут решения Административного суда, который рассматривает жалобу профсоюзов на решение префектуры полиции. Еще в четверг префектура согласовала «классический» маршрут от площади Бастилии до площади Нации, однако в пятницу отменила свое решение и перенесла шествие из центра на окраины — от южной до восточной. Профсоюзы решили обжаловать решение в суде. В итоге суд занял сторону префектуры — митинг состоится на задворках.

На следующий день после акции 17 октября, которая распространилась по всему городу и переросла в беспорядки, президент Эмманюэль Макрон выступил с обращением к французскому народу, в котором выразил поддержку полиции и потребовал наказать виновных в грабежах. 22 октября, выступая перед журналистами после совещания по безопасности в Елисейском дворце, президент рекомендовал не проводить демонстраций в ближайшие дни. Также он заявил, что акции, организованные не профсоюзами, будут запрещать «везде, где это возможно». При этом по французским законам подавать заявку в префектуру могут также ассоциации, партии, инициативные группы и лица, представляющие сообщества.

В течение недели после предыдущей акции власти также установили комендантский час в отдельных районах крупных городов и привлекли армию к охране города, чтобы направить больше полицейских на демонстрации. Несмотря на тотальную мобилизацию полиции и армии, в субботу в городе не работают многие музеи, в том числе Лувр, Орсе и музей Пикассо.

Досрочно завершилась и ярмарка современного искусства «Арт Базель», на которую приехали 200 галерей из 40 стран. Некоторые галереи заплатили за стенд более 100 тысяч евро, особенно надеясь на продажи работ в выходные. Вместо шести дней ярмарка проработала четыре, причем первые два были доступны только приглашенным гостям — коллекционерам и профессионалам арт-рынка. Причиной стали опасения новых беспорядков и призывы в соцсетях собраться в субботу у Гран-Пале. «Торжественные ужины больше нельзя терпеть», — сказано в провокационном посте.

Габриэль Атталь, генсек партии Макрона «Возрождение» и кандидат на президентских выборах 2027 года, предложил «временно блокировать доступ к отдельным платформам», подразумевая инстаграм, «Снепчат», Х и тикток. По мнению Атталя, мера необходима, чтобы соцсети не становились «местом сбора погромщиков и двигателем подражания насилию». Заявление он опубликовал в X, где регулярно пишет посты. Как выяснили журналисты Blast, эта мера рассматривалась всерьез: премьер-министр Себастьен Лекорню просил операторов сотовой связи быть готовыми к приостановке доступа на несколько часов. Ограничения не ввели, но некоторые платформы усилили модерацию политического контента.

— Это нарушение принципов демократии. Злоупотребление властью, подавление [народа]. Демократия — не предмет торга. Нельзя взять и убрать какую-то ее часть и выбирать, какие демонстрации разрешать, а какие не разрешать, — рассказывает Катрин, женщина лет пятидесяти, которая спешит к месту демонстрации.

У нее в руках плакат «Моя Франция, я буду противостоять им, пока они не начнут нас уважать». Катрин рассказывает, что это цитата из песни рэперши Диамс, которая была популярна в начале двухтысячных. В своих текстах она поднимала темы расизма, социального неравенства и сложной жизни молодежи в пригородах. Катрин говорит, что плакат написали дети ее друзей, и она идет к ним на встречу. Они хотели пойти вместе, но из-за того, что место акции объявили в последний момент, не успели встретиться заранее.

«Не хотели, чтобы что-то разбили»

Холодно, моросит дождь. Парижская серость сегодня напоминает московскую.

Протестующие идут вдоль заборов с колючей проволокой, мимо промышленных зон, вдоль трамвайных путей. Вокруг индустриальные пейзажи и пустые стеклянные офисные здания. Ощущения ровно такие, как когда-то на проспекте Сахарова — протестующих оттеснили в районы, где случайным прохожим, в том числе туристам, их будет не видно и не слышно.

«Всеобщая конфедерация труда» (СGT) пыталась оспорить этот маршрут, утверждая, что на нем невозможно обеспечить безопасность демонстрантов.

— Посмотрите, сколько здесь мостов. Если полиция пойдет в атаку, если начнется давка, люди могут падать вниз. Здесь высокие здания из стекла и с витринами. Если толпа начнет напирать, стекла разобьются. Это возмутительно, что нас отправили сюда и нам не дали обжаловать решение, — рассказывает Оскар, который состоит в Конфедерации труда шесть лет — с тех пор, как устроился на первую работу. Он преподаватель философии в университете.

Митинг проходит мирно. Парень на крыше остановки жонглирует булавами. Кто-то играет на губной гармошке, а кто-то на трубе наигрывает мотив кричалки АСAB. Протестующие выстраиваются в очередь к женщине с металлической чашей. Она ударяет по ней колотушкой, извлекая протяжный, вибрирующий звук. Таким образом она «очищает энергетику». Молодых людей это веселит. Женщина уже проводила этот обряд на предыдущих акциях протеста с полицейскими — однако в том случае без их согласия.

Полицейских вдоль колонн не видно. Они стоят на параллельных улицах почти по всему маршруту. А также наблюдают с неба и с реки — с вертолета и с лодки.

— Когда мы собирались на больших площадях, полиция нас запирала. Они не хотели повторения этого, не хотели, чтобы что-то разбили. Поэтому позволяют нам идти здесь, — говорит Тео, на вид ему лет восемнадцать.

Мимо на самокате медленно едет другой пожилой месье с канюлей от кислородного концентратора в носу. Молодая женщина придерживает руль самоката и помогает управлять им.

В потоке демонстрации видны флаги левых партий «Непокореная Франция» (LFI), «Экологисты» (Les Écologistes) и «Французской коммунистической партии» (PCF). Среди них немало депутатов и сенаторов, которых можно узнать по лентам в цветах французского флага через плечо.

— Это правительство всё больше скатывается к авторитаризму, оно потеряло ориентиры, у него очень слабая социальная опора и очень низкая легитимность. Оно рассчитывало, что сможет затянуть ситуацию, дать движению выдохнуться. Но люди всё равно вышли, — рассказывает мне Арно Ле Галль, депутат Национального собрания от «Непокоренной Франции».

читайте также

«Мы больше не живем в демократии»

Репортаж с субботнего протеста в Париже, начавшегося мирно и с музыкой и закончившегося разграблением бутиков

Диана Карлинер18 октября

читайте также

«Мы больше не живем в демократии»

Репортаж с субботнего протеста в Париже, начавшегося мирно и с музыкой и закончившегося разграблением бутиков

Диана Карлинер18 октября

На прошлой неделе премьер-министр Себастьен Лекорню и бывший премьер Эдуар Филипп обвинили «Непокоренную Францию» в беспорядках 17 октября. Однако прокурор Парижа Лор Бекко сказала, что не видит политических мотивов в рассматриваемых делах с участием тех, кто был арестован после погромов и ограблений.

Настоящий виновник — правительство, которое оказалось не способно обеспечить порядок. Это не службы порядка, а службы беспорядка, — комментирует Арно Ле Галль.

«В 1968-м разбитых витрин было больше»

Вперемешку с политиками и профсоюзами идут участники с мыльными пузырями и в костюмах: акула, тигр, единорог, Уолли в красно-полосатой кофте и шапочке, которого на этот раз легко найти. На одном из плакатов у школьницы написано: «Моя мама сказала протестовать мирно».

— Похоже, что мусорные баки стали главной заботой правительства, — комментирует Улисс, студент и музыкант, который идет в костюме помойки.

— Может казаться, что демонстрации во Франции — это горящие мусорные баки, погромы и грабежи и так далее. Сейчас же всё спокойно. Отчетливо видно, что 99% пришли сюда, чтобы побыть вместе, в хорошей атмосфере. Правительство же говорит о сломанных витринах. Жизни — вот что действительно разрушено во Франции. Нам нужны большие перемены, — вступает в разговор Манон, подруга Улисса.

Под переменами пара понимает смену правительства и изменение политического курса, в частности, пересмотр бюджетных приоритетов. Они считают, что правительство принимает во внимание слои общества выборочно и «презирает общественные движения».

— Макрон выступил с обращением: восемь минут, чтобы ничего не сказать. Ни слова о насилии, которое государство использует как инструмент. Выходить на демонстрации становится всё труднее — из-за насилия и еще и потому, что они переносят места сбора и меняют время, тем самым ставя нас в положение нарушителей закона, хотя выходить на демонстрации совершенно правомерно. Это просто абсурд. Большинство из нас вообще не собирается его слушать. Да, я не могу говорить за всех, но многие из моего окружения не обратили внимание на то, что он сказал. Это обращение злит еще сильнее и подтверждает, что причины выходить на улицы есть, — заключает Улисс.

В толпе люди разных возрастов, в том числе, очень пожилые, которые прихрамывают, не могут идти быстро, но сопровождают шествие несколько километров. Я знакомлюсь с месье Жакки, у которого на плакате фраза: «Коммерсанты — соучастники дороговизны. Они нас обдирают и вдобавок плохо платят своим работникам». Ему 81 год. Он рассказывает, что был участником протестов в мае 1968 года. Прошу назвать общее и различие сегодняшних акций и тех, что происходили во времена его молодости.

— Тогда тоже было радостно. Но всё-таки насилия было больше, чем сейчас, — добавляет Жан-Франсуа, пожилой фотограф.

«Демонстрация продолжается!»

В 17 часов мы приближаемся к финальной точке митинга Порт-де-Венсен. Виднеются синие маячки полицейских машин. Еще два часа до окончания согласованной акции.

Не доходя до конца шествия, часть демонстрантов сворачивает во дворы, предполагая, что городской транспорт не работает. Кто-то идет искать выходы с другой стороны проспекта, противоположной от метро, но там всё оцеплено полицией.

— Почему вы не даете пройти? — спрашивает парень в леопардовом бафе, который он натянул до носа.

— Снимите маску, — отвечает полицейский.

Кто-то в толпе ему объясняет, что закрывать лицо на демонстрациях запрещено. Он спускает баф.

— Так почему нельзя выйти?

— Распоряжение руководства.

Полицейские говорят участникам возвращаться в сторону метро.

— Значит, демонстрация продолжается! — кричит какая-то женщина.

Колонна все еще прибывает на Кур-де-Венсен. Становится тесно. Через один из проходов полиция выпускает по десять-пятнадцать человек, дожидаясь, пока очередная группа отойдет на несколько метров. В разных частях проспекта скандируют «ACAB».

По площади распространяются облака слезоточивого газа. В полицейских летит мусор. Слышны взрывы от светошумовых гранат. В полицию кидают всё, что находится на дороге: бутылки, колесо от велосипеда, строительные ограждения. У кого-то из протестующих оказывается с собой розовая и красная краска: вскоре она покрывает форму полицейских пятнами. Есть и те, кто принес с собой петарды.

Полиция оттесняет людей, применяя дубинки и водометы. Постепенно столкновения перемещаются во дворы, и к восьми вечера проспект полностью зачищен.

«Демонстрация прошла в целом спокойно», — подводит итоги дня мэр Парижа Эмманюэль Грегуар.

Париж