Детство было вчера

90-е, чеченская война и ПТСР. В Венеции показали фильм «Память» режиссера из Крыма Владлены Санду

В венецианской фестивальной стабильности, в которую входят очереди на речной трамвай вапоретто, красная дорожка и толпы невыспавшихся журналистов, есть на первый взгляд незаметные, но весьма весомые перемены: над дворцом фестивалей в числе флагов стран-участников появился российский триколор. Параллельную программу открыл фильм выпускницы ВГИКа Владлены Санду «Память».Кинокритик Ирина Карпова побывала на премьере и специально для «Новой-Европа» рассказывает, каким получилось кино.

С начала полномасштабного вторжения России в Украину на фестивале в Венеции практически не было фильмов от постановщиков, связанных с РФ. По крайней мере номинально: в прошлом году премьера фильма канадской документалистки Анастасии Трофимовой «Русские на войне» спровоцировала скандал. В этом году вне основного конкурса показывают фильмы Александра Сокурова и Александра Роднянского, а в программе Giornate degli Autori (итал. «Дни авторов») дебютируют две молодые женщины — уроженка Крыма Владлена Санду с фильмом «Память» о детстве, проведенном в Чечне во время первой чеченской войны, и ученица Бакура Бакурадзе Настя Коркия с фильмом «Короткое лето», где чеченская война, которую трещащие радиоприемники именуют исключительно антитеррористической операцией российских войск, становится перманентным давящим фоном летнего отдыха главной героини, девочки восьми лет (подробнее об упомянутых фильмах — в следующих публикациях из Венеции. — Прим. ред.).

«Память» Владлены Санду стал фильмом-открытием программы «Дни авторов».

Картина представляет собой автофикциональный фильм-эссе о детстве и семье, время действия — 90-е, место действия — Грозный, Чечня и Феодосия, Украина. Постановщица посвятила фильм Андрею Тарковскому, Сергею Параджанову и Пьеру Паоло Пазолини, и это не просто символический жест в сторону любимых режиссеров: в некоторых сценах она намеренно прибегает к цитированию и использует их эстетику. Влияние Параджанова особенно заметно, Санду стилизует детские игры под узнаваемые композиции с масками и яркими тканями.

Выпускница школы фотографии и мультимедиа Родченко, Санду использует смешанную технику, видеоколлаж, а в интервью DW называет свой фильм гибридным: как заповедует автофикшн, художественное в нем перемешано с документальным.

Но это только один из штрихов в фильме, в нем есть и архивная хроника, и фотографии 90-x, и «Чип и Дейл», и Татьяна Буланова на саундтреке. «Ясный мой свет» играет, когда Санду с матерью садятся в машину к чеченцам (Санду называет их «смертниками»), те предлагают их подвезти: в их районе облавы «федералов» (российских военных.Прим. авт.), о чем мать Санду рассказывает мужчинам в машине. Они едут по заснеженной местности, когда в них прилетит снаряд. «Никогда не паникуй», — учит Санду мать. И они, и чеченские сепаратисты — борцы за независимую Ичкерию — нарисованы детской рукой: они часть коллажа, движущегося под песню Татьяны Булановой.

Такой чеченской войны — рассматриваемой детскими глазами и снятой с участием Кинг-Конга, кукол и закадрового голоса самой Санду — еще не было.

Санду говорит о русских семьях, вырезанных чеченцами, и о чеченцах, убитых российскими бомбежками. Вместо тел — перевязанные черной изолентой куклы с раскрашенными черным фломастером лицами.

Театральность и кукольность позволяют создать необходимую дистанцию и для самой Санду, рассказывающей о том, как она пряталась в ангаре, где хранили тела убитых под обстрелами, и о том, как на их дом напали, ее мать и бабушка только чудом спаслись. Эта дистанция, создающая художественную реальность из одной из самых глубоких ран современной российской истории, помогает и зрителям посмотреть в сторону войны, постепенно вытесняемой из памяти.

На премьере Санду поблагодарила организаторов за возможность показать свой фильм в Венеции. В марте 2022 года она покинула Москву, сейчас живет и работает в Амстердаме. Последним ее большим проектом в России был сериал «Идентификация» (февраль-март 2022) с Леной Трониной, снятый для стриминга Premier, входящего в «Газпром-Медиа Холдинг».

Продюсер фильма Яна Буряк рассказала на премьере, что работа над фильмом заняла восемь лет. Съемки проходили прямо в Чечне, на месте реальных событий, в доме семьи Санду — точнее, в доме ее дедушки, Михаила Орлова. Чтобы получить разрешение, команде пришлось придумать несуществующий проект и написать фальшивый сценарий о ветеране и герое войны.

Сам дедушка Санду, который требовал, чтобы она называла его Михаил Александрович, становится одновременно героем и антагонистом. Сложные отношения с ним добавляют картине оттенки дисфункциональной семьи, пока трагическое детство дедушки не перекрашивает всё в цвета перенесенной травмы. «Память» — это фильм и о нем тоже.

«Glory to Ukraine and free Palestine» («Слава Украине и свободу Палестине»с англ.), — произнесла Владлена Санду на премьере, добавив, что считает российско-украинскую войну следствием политики российского колониализма. Она родилась и до четырех лет жила в украинской Феодосии, у нее русские, молдавские, хакасские и казацкие корни.

Символизирует ли развевающийся над дворцом фестиваля российский флаг ее и ее фильм? Ассоциирует ли она себя с ним? Санду отвечает, что считает себя свидетельницей чеченской войны, о которой большинству россиян почти ничего не известно, и ей важно о ней рассказать. В России, по словам постановщицы, после Бучи и Одессы ей «стало неинтересно существовать».

Поделиться
Больше сюжетов
Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Министр культуры страны призвал лишить гражданства авторов-документалистов

Мертвые руки

Мертвые руки

Призы Венецианского фестиваля получили фильмы о (не)далеком прошлом: немецкой оккупации Дании, убийствах гражданских в Газе и тоталитарном СССР

«Выживут только очень сильные тексты»

«Выживут только очень сильные тексты»

Как русскоязычный тамиздат пытается выйти из эмигрантского пузыря — разговор с организатором ярмарки «Пражская книжная башня» Александрой Вахрушевой

Пытка продолжается

Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

Виктор Косаковский представил фильм «Священная древесная пыль», превращающий жизнь леса в фантастический блокбастер. «Новая-Европа» с ним поговорила

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

Разговор с режиссером Сергеем Лозницей — о его новом фильме «Империя» о путешествии итальянских документалистов по республикам СССР в 1970-х

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Венецианский кинофестиваль открылся фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — о таблоиде The Sun и истоках медийной революции, внутри которой мы сегодня живем

«Я не хочу быть мясом»

«Я не хочу быть мясом»

Исследование «Этнографический словарь войны» показывает, как язык войны в Украине стал языком логистики смерти

Нейрослоп и нейроцензор

Нейрослоп и нейроцензор

Российской литературе угрожают и государство, и технологии. Разбираемся, кому изменение рынка выгодно и кто пострадает больше всего