«Моя страна превратилась в огромную психиатрическую больницу»
28 февраля в Вермонте (США) открылась выставка российского фотографа Дмитрия Белякова, приуроченная к годовщине вторжения в Украину
Это было бы важно, ведь одно дело, когда о войне рассказывает украинский фотограф, и другое — когда прилетает русский фотограф и говорит русской аудитории о том, что видит своими глазами».
Фотография должна цеплять глаз, говорит Беляков, но фотограф не может быть анатомом, ведь его фотоработы будут смотреть дети и люди, не готовые к этому, поэтому нужно немного щадить их психику. Это всегда очень тонкая грань, которую важно замечать, когда ты, например, находишься посреди кукурузного поля, где разбросаны фрагменты человеческих тел и расплавившийся фюзеляж боинга. “Фотограф не должен гнаться за оторванными руками и кишками на проводах, — уверен Беляков. — Ты должен снять так, чтобы человек догадывался, и ему было страшно от того, что ты не показал все. На мой взгляд, это очень сложно. Многие фотографы увлекаются на войне красивостью: как вылетает снаряд из пушки, на длинной выдержке — бурлящая река огня. Да, можно передавать фактуру, но, ребята, что вы снимаете? Рекламный ролик о том, как стреляет то или иное оружие? Задача фотографа, который снимает на войне — показать, как это страшно, как это неправильно, как это бьет по людям».
Рассказывая о «настройках чувствительности» в душах зрителей и мастера, Беляков вспоминает о том, как проходил отбор фотографий на выставку: «Фотографу начинает казаться, что снимки, из-за которых он пролил много пота и крови — самые значительные, самые ценные. Это не так, и куратор выставки, очень опытный знаток русской фотографии, организовавший десятки и десятки выставок по всему миру, доказывал в спорах со мной, что какая-то фотография ничего из себя не представляет, хотя меня из-за неё чуть не убили. Нужно относиться к этому профессионально».
