«Яблоко» — единственная в России политическая сила, которая выступает за прекращение войны с Украиной. Хотя 10 августа его федеральный список сняли с выборов в Госдуму, партию представляют еще более 120 кандидатов-«одномандатников» в десятках регионов.
В Белгороде от «Яблока» баллотируется 23-летний правозащитник Илья Костюков — как и другие кандидаты этой партии, под лозунгом «За мир и свободу!» Корреспондентка «Ветра» посетила штаб кандидата и выяснила, чего он боится и зачем участвует в предвыборной гонке, итог которой почти наверняка предрешен.
Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Не бесстрашный, но удачливый
С Ильей Костюковым мы встречаемся у восьмиэтажного офисного здания, где расположен офис «Яблока» и его предвыборный штаб. Он предлагает зайти в «Магнит» за энергетиками. Говорит, что на днях на входе тут висело объявление с призывом голосовать за «Единую Россию», и он долго думал, не сорвать ли его. Но все же сдержался — был бы несолидный для кандидата в депутаты Госдумы поступок. Впрочем, кто-то это все-таки сделал — сейчас на двери только обрывки плаката.
Илья покупает сразу три банки, и мы поднимаемся в офис. Сегодня воскресенье, и мы пока одни, но в помещении царит хаос надвигающегося дедлайна. Всюду горы бумаг и ряды кружек, на полу — свернутый плакат с недавнего пикета, на проходе — штатив для съемок предвыборных роликов. В окне сквозь приоткрытые жалюзи видно памятник Ленина. Илья шутит, что уберет его сразу после своего избрания.
До последнего дня голосования меньше четырех недель, и за это время Илье с командой нужно успеть донести мирную программу до потенциальных избирателей — более чем 600 тысяч жителей Белгорода и еще восьми муниципальных округов, включая приграничные Грайвороновский и Краснояружский.
Провести такую масштабную кампанию для 23-летнего оппозиционера — задача со звездочкой, тем более в 2026 году. После снятия федерального списка «Яблока» с выборов партия не ведет общероссийскую агитацию. Многие белгородцы даже не знают, что кандидатов по одномандатным округам решение Верховного суда не коснулось, и у них есть реальный шанс проголосовать за антивоенного политика.
А вот кто точно в курсе кампании Ильи и пристально за ней следит, так это белгородские власти. Членов избирательного штаба Ильи останавливали на улице полицейские и переписывали их данные, было и задержание.
13 августа Костюков вышел в пикет против снятия «Яблока» с выборов и заранее дал телефон другу, чтобы тот сфотографировал акцию. В итоге полиция, наоборот, остановила этого друга — якобы он походил на подозреваемого в краже куртки. В участке задержанного обвинили уже в хищении мобильного Ильи.
— Господи, я так переволновался. Я в последнюю очередь думал, что примут его. Думал, запрессуют, заставят «открыть» мобилу, начнут давить — мы тебя сейчас посадим, контракт подписывай. Что угодно могло быть! — вспоминает Костюков.
К счастью, обошлось: Илья приехал в участок и подтвердил, что телефон принадлежит ему. А про куртку как-то само собой забылось.
В команде готовы к неприятностям любого рода. Илья проинструктировал сторонников, как общаться с представителями власти и действовать в случае задержания, а сам на всякий случай носит на ремне брюк перцовый баллончик.
— Кто-то говорит, что я очень смелый, у меня просто огромные яйца. Но я так не думаю. Если мне не страшно, это не значит, что я бесстрашный, — говорит он.
— Значит, отбитый?
— Получается. Ну, не без бед с башкой, — смеется Илья. — Я просто удачливый. Пипец какой удачливый. По моему бэкграунду видно.
Илья Костюков. Фото: Ольга Светлова / «Ветер»
Из студента — в правозащитники
Илья Костюков родился в 30-тысячном городе Валуйки в 20 километрах от границы с Украиной. Подростком «панковал» — первым в городе отрастил длинные волосы, смотрел ролики оппозиционных политиков. При этом готовился к карьере в полиции — мечтал предотвращать преступления. Но не сложилось: из-за коронавирусных ограничений не смог тренироваться и прийти в нужную для поступления в академию МВД форму. В 2021 году Илья попал наблюдателем на прошлые выборы в Госдуму и «насмотрелся фальсификаций» — это и предопределило его путь в политику.
Когда началась война, Костюкову было 18 лет, он учился на юриста в местном колледже. Студент хотел убедить соотечественников в том, что вторжение в Украину бессмысленно, и создал телеграм-канал «Белгородский антивоенный комитет». Летом 2022 года вышел на свой первый пикет — за сохранение троллейбусов, которые с июля того года прекратили ходить по решению городских властей. «Может быть, все снесет ядерным взрывом. Но я уверен, что когда-нибудь “спецоперация” закончится, и тогда нам будут нужны троллейбусы. Бороться за них надо уже сейчас, потом уже будет поздно», — пояснял тогда он.
После пикета на Костюкова составили протокол о «проведении массового мероприятия» — с ним решил сфотографироваться прохожий, так и возникла «массовость». Суд признал активиста не виновным, но в колледже начались проблемы — пришлось отчислиться.
Юриспруденцию Илья постигал на практике — его взял под крыло белгородский правозащитник Евгений Соколов.
— Он боролся с несправедливостью, единственный в Белгородской области, кто делал это на полную. Защищал политических, и бесплатно, чему и меня учил — я многое у него перенял, — вспоминает Илья о своем наставнике (весной 2025 года Соколов скончался после тяжелой болезни. — Прим. ред.).
Одной из первых подзащитных Ильи стала Надежда Россинская, она же Надин Гейслер: девушка и ее сестра вышли на центральную площадь Белгорода в сине-желтой одежде и дарили прохожим цветы. Девушек приговорили к штрафу в 30 тысяч рублей за несогласованный пикет, но правозащитникам в итоге удалось добиться оправдательного вердикта. Позже Надин основала волонтерское движение «Армия красоток», помогала украинским беженцам и возила гуманитарную помощь на оккупированные территории. В 2025 году ее приговорили к 22 годам заключения по делу о госизмене.
Когда началась мобилизация, Евгений и Илья стали помогать призванным на фронт.
— Тогда для нас вообще все было шоком. Их там две недельки обучали — и сразу в штурма. А потом вскрывалось: у кого-то трое детей, у кого-то хронические заболевания — он бронежилет носить не может, разваливается. Вытаскивали их [с передовой], добивались, чтобы раненых нормально лечили, а не неделька в госпитале — и давай по новой, — рассказывает политик.
После правозащитник начал помогать и контрактникам, хотя и продолжал осуждать их выбор «идти убивать» в соседнюю страну.
— Я разделяю правозащиту и личное отношение: каждый человек, даже военный преступник, имеет право на юридическое представительство, — поясняет Костюков.
К тому же, среди подзащитных были и те, кто на фронте пересмотрел отношение к войне. Таким он помогал особенно охотно.
Параллельно Илья продолжал заниматься политикой — например, в 2024 году организовывал сбор подписей в поддержку кандидата в президенты Бориса Надеждина. В 2026 году его приняли в «Яблоко», и почти сразу же партия предложила ему баллотироваться на выборы в Госдуму.
Илья на предложение согласился. Хотя и не хотел.
Илья Костюков. Фото: Ольга Светлова / «Ветер»
Кампания в ТикТоке и фильтрация базара
В штабе Ильи восемь штатных сотрудников. Все не в Белгороде и даже не в России: так безопаснее. На месте помогают еще столько же волонтеров, в основном — друзья Ильи. Дефицита рабочих рук нет: на волне популярности «Яблока» к партии захотели присоединиться уже 35 белгородцев. А вот денег не хватает.
Сейчас у штаба нет бюджета на печать агитматериалов. В федеральном бюро обещали прислать буклеты, но когда это случится — неясно. Так что основную ставку в продвижении штаб делает на интернет.
К обеду в офис приходит длинноволосая Мария в черном топе — она помогает Илье с ведением соцсетей. 19-летняя белгородка присоединилась к кампании летом, незадолго до резкого взлета рейтингов «Яблока»: искала людей со схожими взглядами. А когда увидела, что из-за мирной позиции члены партии сталкиваются с преследованиями, лишь укрепилась в своем выборе.
— Я за мир и за свободную жизнь в России. В том числе — свободу от блокировок, от политических статей и улучшение общего уровня жизни, — говорит Мария.
Она боится, что и сама столкнется с проблемами, а еще — что о ее волонтерстве узнают родители: тогда они тоже начнут волноваться и напугают девушку еще сильнее. Но отступать белогородка не намерена.
Мария помогает Илье записать видео с ответом на вопрос потенциального избирателя. Ставку в продвижении делают на ТикТок, где сидит молодежная аудитория и ролики хорошо вирусятся. Первый выложили 17 августа, и с тех пор все посты посмотрели уже более 120 тысяч раз.
Ведение кампании Илья сравнивает с хождением по минному полю: поводом для снятия может быть любая мелочь. «Яблоко» не допустили к региональным выборам уже в шести областях, а также аннулировали регистрацию одномандатника Виктора Быстрова из Подмосковья. Иски против антивоенной партии инициировали ЛДПР, «Родина» и «Зеленые». «Яблочников» снимали и за ведение кампании в запрещенных соцсетях, и за использование банковских логотипов в постах о сборе пожертвований, и за владение акциями иностранных компаний.
Так что команде Ильи и ему самому приходится быть крайне осторожными.
— Фильтрую базар, цензурирую высказывания — я мог бы сказать намного больше. Не берем чужие фотографии для ТикТока и постов. Даже под большим вопросом было, можем ли мы вообще голубей использовать в акциях — вдруг голубь мира тоже украден? — усмехается Илья.
Политик сетует: если бы федеральный список партии не сняли, кампания была бы намного более масштабной, как и отклик на нее. Илья называет Белгород «кладезем голосов за мир»: именно в страдающем от обстрелов и отключений электроэнергии регионе люди лучше всех понимают, что такое война и почему ее нужно закончить.
Илья уже дважды выходил в пикет с призывом к миру. Никто из прохожих не попрекал его и не называл «предателем». Наоборот, многие горожане реагировали одобрительно: кивали, жали руку и говорили слова поддержки.
— Это придает сил, а то я уже подвыдохся. Но если взялся — то надо до конца, — говорит кандидат.
По мнению Ильи, за мир выступают все белгородцы — правда, не все сходятся в методах его достижения. Во время пикета к нему поочередно подошли два горожанина, обеспокоенные тем, не подарит ли перемирие Украине возможность перевооружиться и какой будет судьба оккупированных территорий.
На такие вопросы у Ильи есть простой ответ:
— Прекращаем огонь, обмениваем всех [пленных] на всех — и тогда можно нормально договариваться. Когда идут обстрелы, обсуждений о мире быть не может.
Илья Костюков. Фото: Ольга Светлова / «Ветер»
Собрание сторонников
В пять вечера в штабе проходит вечер писем политзаключенным — тоже часть агиткампании. Вход строго по регистрации: у гостей заранее проверяют профили в соцсетях, чтобы избежать провокаций.
Мероприятие проводят волонтерки Елена и Ольга (имена изменены). Девушки объясняют, как писать письма, чтобы их пропустила цензура и они не навредили получателю. Предлагают найти каждому подходящего собеседника по переписке — с учетом возраста, пола, рода деятельности или других запросов. Увы, выбор сегодня большой. Илья пишет Льву Шлосбергу — экс-председателю псковского «Яблока», которого за неделю до встречи приговорили к 11 годам по обвинению в фейках об армии и повторной дискредитации.
На встречу пришли шесть человек, включая руководителя регионального отделения «Яблока» Евгения Мозговского и сторонницу партии Асю. Лишь они вдвоем и смогут отдать свои голоса за Илью.
Марго и Дарина еще учатся в школе. Они не вправе участвовать в выборах или поддерживать кампанию деньгами, поэтому для них вечер писем — единственная возможность высказаться за мир. Девушки говорят, что в Белгороде оппозиционно настроены многие их ровесники — им не нравятся блокировки интернета и обстрелы.
— Папа у меня за «Единую Россию». Считает, что [Борис] Немцов и остальные — «подсосники» США, его никак не переубедить. Зато мама уже более-менее согласна голосовать за «Яблоко», я ее убедила, — с гордостью делится Марго.
У пенсионерки Валентины нет местной прописки — она переехала в Белгород поддержать дочку из-за постоянных прилетов. Женщина верит: риторика «Яблока» близка каждому третьему белгородцу, и за годы войны их число только растет.
— Бывает, звучит тревога, куда-нибудь заскочила и в сердцах говоришь: «Господи, когда это все закончится?» И кто-то в ответ: «Да, как же это все надоело! Зачем все это было надо?» Хотя есть, конечно, дебилы, которые говорят: «Атомным оружием надо!» Как будто они не рядом с Украиной живут и не почувствуют, когда ветер подует в их сторону, — возмущается Валентина.
Белгродке Анне (имя изменено по просьбе героини) около 25-ти, и она согласна: чем дольше идет война, тем меньше в городе желающих поддержать «Единую Россию», особенно среди молодежи. Сама она сторонница одной из парламентских партий и будет голосовать за нее, но идеи Ильи она разделяет.
— Такие люди, как он, нужны, особенно в Белгороде. Очень надеюсь, что всё будет с ним хорошо, учитывая обстановку в стране, — говорит Анна.
Вечер писем политзаключенным в штабе Яблока. Фото: Ольга Светлова / «Ветер»
Ради права на голос
Мария уверенно говорит, что вероятность победы Ильи — 57%.
— Почему именно такое число? Потому что 50% — мало, а больше 60% — уже как-то много! Про нас уже знают минимум 50 тысяч человек, — делится девушка.
Она уверена, что ни один другой кандидат в Белгороде не сможет получить больше 20%, ведь все они выступают в поддержку войны.
Кто противостоит Илье на выборах
Конкуренты Ильи Костюкова в Белгородском одномандатном избирательном округе — представительница КПРФ Ирина Гукова, координатор регионального отделения ЛДПР Евгений Дремов, председатель совета регионального отделения партии «Справедливая Россия» Владимир Абельмазов и руководитель регионального отделения «Новых людей» Александр Харыбин. «Единую Россию» представляет Никита Румянцев — уроженец Московской области и действующий депутат Госдумы. До избрания был помощником другого парламентария — Андрея Скоча, против которого США еще в 2018 году ввели санкции за «давние связи с российской организованной преступностью».
Остальные мои собеседники настроены не так оптимистично — но всё равно не намерены сходить с дистанции.
— Я не верю в перспективы кампании — была бы счастлива, если бы у они были. Но пока есть сила рыпаться, надо рыпаться. Иначе уже всё: мы сдались, печалимся и смотрим в стену. Смотреть в стену не прикольно — я много смотрела, я знаю, — говорит Ольга.
Валентина настроена еще категоричнее.
— Честно, вообще не верю [в успех «Яблока»]. Что может быть в тоталитарном государстве? Любое, за чем люди могут пойти, будет пресекаться, — говорит она.
При этом любая возможность «высказаться против этого дурдома» для нее очень важна, и она будет пользоваться ей, несмотря на риски, — «иначе не позволит совесть».
Сам Костюков говорит, что возможность дать антивоенно настроенным гражданам право голоса — это уже победа.
— Моя главная цель — чтобы моя кандидатура дожила до конца выборов, люди могли выразить свое [антивоенное] мнение и администрация увидела реальные цифры. Возможно, это смягчит обстоятельства в Белгороде или даже в стране. [Если «Яблоко» соберет значимый процент], вероятно, мобка будет менее жесткой. А для нарисовки результатов есть свои пределы: если большинство проголосует не за «Единую Россию», это не сфальсифицировать.
***
За окном звучит воздушная тревога. Кажется, ее замечаю только я — никто из занятых письмами даже не поднимает головы.
— У нас там да, безопасность ракетная, — шутит Евгений, заметив, как я прислушиваюсь к реву сирены. И возвращается к кампании.
Верю ли я, что Илья, кто-то в этой комнате или даже городе сможет прекратить это безумие? Честно — нет. Но к этому точно нельзя привыкать — а значит, надо рыпаться.
