«Можно сфабриковать дело, но не уничтожить правду»

До войны Надя работала фотографом, а иногда и сама выступала в качестве модели. Если открыть ее уже заброшенный после ареста инстаграм и пролистать до 2021 года, можно увидеть яркие фотосессии: фотографии на природе, эксперименты с макияжем, кричащее розовое и фиолетовое освещение на фото. А сразу после — кадры с мешками, набитыми гуманитарной всячиной: гигиеническими салфетками, детскими вещами, лекарствами, крупами, кормами для животных; скрины сообщений с просьбами о помощи, с благодарностями за спасение.

Вся волонтерская деятельность Нади началась с сообщения бывшей клиентки, которая прежде заказывала у нее фотографии, — она была родом из Харькова. Мама подруги этой харьковчанки пересекала границу, и ей некуда было ехать. Они остановились у Надин.

20 марта 2022 года Надин с сестрой Алёной вышли на Соборную площадь Белгорода. Они оделись в сине-желтую одежду в цвета украинского флага, а также взяли с собой плакаты «Колеусы вегетативные в дар» и «Алоэ, изолепис в дар». Флористическая тематика была близка Наде: у ее семьи был цветочный бизнес, теплицы. Вот так под прикрытием цветоводства девушки выразили свою гражданскую позицию тогда, когда выразить ее уже никак было нельзя.

Обе в итоге были задержаны. Надин вменили «Нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования» и назначили 15 тысяч рублей штраф. Алёна сумела добиться отмены приговора на апелляции.

В июне 2022 года Надин в своем инстаграме опубликовала собственное фото в бронежилете. Девушка ездила на оккупированные территории, чаще всего в Харьковскую область, и привозила людям самые необходимые вещи: еду, средства гигиены, лекарства. Российской армии было не до помощи мирным, а Украина, как бы ни хотела, не могла толком помогать на захваченной территории. Именно тогда

Волонтерство Надин быстро навлекло проблемы — не только на нее саму, но и на всю ее семью.

В 2023 году у родителей Надин сожгли теплицу, в которой семья выращивала цветы. Время от времени рядом с домом, где располагался штаб «Армии красоток», кто-то стрелял из огнестрельного оружия — причем каждый раз это случалось, когда Надя выходила на улицу. Полиция приезжала и разводила руками. Вероятно, это происходило как раз из-за волонтерства.

Позже она попыталась завязать со своей работой, уехала из России. Через год вернулась.

Последний пост в ее инстаграме — о сборе на работу волонтеров — опубликован 31 января 2024 года.

1 февраля ее задержали сотрудники ФСБ.

Кадры задержания Надин ФСБшники разослали по СМИ только спустя два с лишним года, аккурат в день апелляции. На видео куча силовиков вместе с людьми в штатском сначала стучат в дверь, а когда Надя в халате открывает им, кладут ее лицом в пол. На этом моменте звук в видео пропадает — вероятно, потому что тогда ФСБшники, по свидетельствам находившихся в квартире, начинают отпускать угрожающие комментарии. Другу Надин Александру сотрудники обещали «сменить прическу» и даже брали ножницы, а по поводу несовершеннолетнего брата Надежды, также присутствовавшего в квартире, заметили: «Такого пиздюка можно в окно выкинуть».

В том же видео ФСБ приводятся и предполагаемые доказательства вины Надин. Среди них — стоковое фото какой-то девушки-военной под украинским флагом и в маске, датированное 19 апреля 2022 года. Также в этом видео приводится переписка, в которой предводительница «Армии красоток» якобы радуется обстрелам Белгорода и говорит о намерении помогать ВСУ.

ГосСМИ и белгородская пропаганда устроили целую кампанию в СМИ, где попытались объяснить, что на Надин действительно преступница, которая все собранные деньги тратила на отдых на курортах и в то же время донатила ВСУ. Судя по этой активности, можно сделать вывод, что

Согласно версии следствия, Надин в инстаграм-аккаунте ua_help_nadin призывала жертвовать деньги батальону «Азов». Этот аккаунт не совпадал с ее личной страницей. В ходе следствия и суда ФСБ озвучила несколько версий происхождения аккаунта: по первой версии, Надин создала новый профиль и выкладывала посты там, по второй — переименовала свою старую страницу, по третьей же версии она разместила в своем основном аккаунте ссылку на новый профиль. Сейчас же пользователя ua_help_nadin и вовсе невозможно найти в Instagram, а вот довоенный профиль Надин всё еще доступен и призывов жертвовать деньги на нужды ВСУ там нет.

«С таким же успехом любой желающий может взять реквизиты Народного фронта и открыть сбор хоть на ВСУ, хоть на ИГИЛ. Соответственно, данный аккаунт может принадлежать кому угодно», — говорила в своем последнем слове Надин.

Второе обвинение строится на переводе средств между украинскими волонтерами Ириной Переборщиковой и Сергеем Ковальчуком. При чём тут Надин? По версии обвинения белгородка, когда она жила в Грузии, уговорила также проживавшую в Грузии Ирину перевести деньги Сергею — а тот якобы отправил их украинской армии. При этом реквизиты грузинской карты Ирины были указаны в сборах Нади. Надин отрицала переводы со своей стороны, что подтверждали и сами украинские волонтеры: Ирина давала показания по видео.

«Мне — по сути, постороннему лицу — вменяют переводы денежных средств в сумме около 11 000 гривен, которые делала иностранная гражданка, находясь на территории иностранного государства лично со своего устройства и мобильного банка, к которым я никогда не имела доступа и даже не находилась в этот момент рядом, — говорила Надин в последнем слове на апелляции. — Более того, на суде выступил и получатель денежных средств, который подробно изложил обстоятельства его знакомства с Перевозчиковой еще задолго до 24 февраля 22 года, [рассказал] про их договоренности и все эти переводы, к которым я не имела никакого отношения»

Третье обвинение, предъявленное Надин Гейслер, заключалось в том, что она якобы ездила не только в оккупированные районы Украины, но также пересекала линию фронта, чтобы помочь ВСУ и в первую очередь «Азову». В качестве свидетелей по этому обвинению следствие привлекло пятерых пленных украинских военных, которые находятся в российской тюрьме.

«Новая газета Европа» публикует последнее слово Надин с сохранением стилистики и незначительными сокращениями. 

«С вынесенным приговором я не согласна. Считаю его незаконным и необоснованным. При рассмотрении дела по существу выходит, что никаких доказательств моей вины нет. Обвинение по статье 280.4 часть 2 (публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства): принадлежность вменяемого мне инстаграм-аккаунта не доказана. Не установлено даже айпи-устройства.

Всё основывается исключительно на слухах и догадках, предположениях и клевете свидетеля, бывшего волонтера, которые числится засекреченным, но был рассекречен мной моментально. (...)

Помимо озвученного, мне вменяется государственная измена, да такая, какой в России, наверное, еще не было. Посредством питьевой воды, консервов и средств для остановки кровотечения. Кстати, этот вопрос мы задавали лингвистам.

Готовясь к прошлому судебному заседанию, я не могла не отметить показания украинских военнопленных. <...>

Свидетель под псевдонимом Николай заявил о том, что он является гражданином Украины, в настоящее время находится на территории Российской Федерации. Он проходил военную службу в составе ВСУ и осуществлял боевые действия против вооруженных сил Российской Федерации, на Донецком направлении, в том числе с лицами из подразделения “Азов”, в период с начала июля 2023 года по август 2023 года. За это время неоднократно приезжали волонтеры, которые везли гуманитарную помощь в виде лекарственных средств и предметов первой необходимости. Данные предметы они привозили по согласованию с подразделением “Азов”.

В один из дней группа молодых людей привезла гуманитарную помощь. Среди них ему запомнилась девушка яркой внешностью: прическа, состоящая из дредов. Правда, непосредственно дредов у меня не было, но опустим этот момент: мужчина всё же, что он понимает в бьюти-индустрии? А у нас всего лишь одним ляпом больше. И с татуировкой на плече в виде какого-то цветка. Вообще цветами заполнена половина моего инстаграма, тоже несложно было узнать. Данная девушка поблагодарила военнослужащих полка “Азов” за освобождение Украины от русских оккупантов и имя этой девушки Надежда. <...>

Были аналогичные показания, слово в слово, еще одного военнопленного. С разницей лишь в том, что [согласно им] я не только лечила и кормила ВСУ и “Азов” с ложечки окрошечкой, но еще и привезла генераторы и дроны. За что все, конечно же, меня очень сильно отблагодарили. К моему удивлению, на суде мы не увидели военнопленных, мы не слушали их показания, как будто их не было. А всё потому, что появились новые показания, еще лучше прежних, где я не то что привозила дроны, а сама их координировала и пилотировала.

И тут мы переходим к очередному засекреченному свидетелю, которого я моментально рассекретила. Но не потому, что я подлинная разведчица, а потому, что нас из СИЗО выводили вместе. Засекреченный свидетель Виктория — это К. (имя известно редакции, не приводим его по соображениям безопасности человека. — Прим. ред.) довольно известная личность в СИЗО ФСБ, гражданка Российской Федерации, вступила в РДК на территории Украины, где была взята в плен Вооруженными силами Российской Федерации и провела в плену 310 дней в Воронежской области, СИЗО №2. Так как мы никогда не содержались в одной камере, а текст она заучила плохо, то постоянно путалась в показаниях: то мы познакомились в СИЗО, то не в СИЗО. То я помогала ВСУ с начала СВО, то с конца 2022 года.

(Далее в своем последнем слове Надин отметила, что девушкой, оклеветавшей ее, двигало желание получить медицинскую помощь в заключении, что, вероятно, ей было обещано в обмен на показания).

<…>

Я была вынуждена, как бы ужасно громко ни звучало, спасать жизни людей и животных в зоне боевых действий во время гуманитарной катастрофы, отсутствия снабжения больниц и эвакуации.

Я не побоюсь утверждать, что мою помощь получили десятки тысяч людей. Здесь сейчас я с вами не одна: рядом со мной их тысячи, среди них есть живые и уже мертвые. Эти люди говорили, что я их последняя надежда, что без моей помощи они бы не выжили. Я помогала людям выжить: продуктами, медикаментами, оплатой операции, эвакуацией, ночлегом, предоставлением жилья, поиском пропавших детей и даже оплатой похорон. Помогала всем, до кого смогла дотянуться: Донецк, Донецкая область, Луганск, Луганская область, Херсонская область, Мелитополь, Мариуполь, Харьковская область. Голодающие люди, плачущие просто от вида хлеба. Это Стрелечье, Лукьянцы, Слобожанское, Липцы, Циркуны, Черкасские и Русские Тишки, Борщевая, Русская Лозовая, Весёлое, Пыльная, Великие Проходы, Борисовка, Глубокое, Изюм, Казачья Лопань, Цуповка, Ветеринарное, Волчанск, Купянск, Балаклея, Рубежное, Лиман. Это лишь те населенные пункты, что я вспомнила. ЦРБ Изюма, ЖД поликлиника Изюма, ЦРБ Троицка, детское отделение. Эти больницы были без препаратов: не то что кровоостанавливающего не было, а даже физраствора. Но почему-то, говоря о моей деятельности, никто ни слова об этом не сказал. Мне интересно, как бы там люди выживали без оказанной мной помощи.

Можно сфабриковать материалы дела, можно запугать и создать свидетелей, но невозможно уничтожить правду. Она сегодня мой главный адвокат.

Согласно Женевской конвенции 49-го года, даже взятые в плен участники военных действий, находящиеся во власти противника, имеют право на уважение достоинства, личных прав и убеждений, политических, религиозных и иных. Они должны быть защищены от любых насильственных действий. Так неужели только у меня в этой стране нет прав? Мой обвинитель закрывает глаза на Конституцию Российской Федерации, на права человека. И, видимо, даже на Библию. Как будто никто никогда не собирается умирать и перед Богом за свои поступки не будет отвечать. И весь ужас в том, что набравшие обороты жестокость и кровопролитие всё меньше вызывают эмоциональный отклик у зрителей. Человеческая жизнь в наших реалиях ничего не значит. Годы нашей жизни — просто цифры. Люди — и есть те самые цифры, пущенные в расход политической мясорубки. Отработанный материал, изредка проскальзывающий на устах после обеденного перекуса изголодавшейся до зрелища общественности. Я считаю, что мой приговор бесчеловечен, жесток, репрессивен и должен быть отменен. Но я лучше буду с теми, кого посадили или убили, чем убью или посажу невиновного сама. У меня всё. Спасибо».