«Никакого профсоюза нет, стачки не будет — просто шум»

Шахтеры Донбасса не могут готовить массовую забастовку, о которой пишут СМИ, вместо участия в выборах по причине отсутствия всего необходимого для такого действа: массы работающих, независимых профсоюзов, выборов, на которых кто-то будет считать голоса, наконец.

— Да это смех просто, ну и что, что они грозят? — говорит «Новой газете Европа» глава Независимого профсоюза горняков Донбасса Николай Волынко. — Где они грозят этой забастовкой? Давай так, на уже оккупированной, но еще тогда работавшей шахте имени Челюскинцев в Донецке пытались организовать что-то вроде забастовки. Ну как забастовки? Приходил человек на работу: «Деньги есть? Нету!» — он поворачивается и уходит. То есть не как раньше — без всяких там объявлений, профсоюзных групп независимых. Они четыре дня так держались, а потом руководители этого движения, четверо их было, не хочу называть имена, хотя я их знаю, не хочу вредить людям, может, живы еще… Сдал их руководитель официального профсоюза государственного, Пашко его фамилия. Эта гнида потом выезжала в Угледар пенсию (украинскую) переоформлять, но никто им не интересовался в СБУ. А организаторов забастовки тогда арестовали. Они неделю просидели на подвале, написали покаянные письма, а Пашков, который их сдал, взял их потом на поруки. На этом забастовки в самом Донецке закончились.

Николай Волынко — шахтер, много лет проработавший под землей, возглавил Независимый профсоюз горняков Донбасса в 1995 году: во времена, когда на этом Донбассе шахт было около двух сотен. Сейчас специалисты спорят, сколько их живых осталось: может, семь, может, десять, считать ли шахты, которые добывают уголь, или и те, где добычи нет, но есть откачка воды, то есть существует сухая консервация шахты до лучших времен, — может, найдется инвестор, может, запустят выработки, может, вернется какая-то жизнь?

— Там в Донецке шахт больше нет, добывают уголь в Ждановке, это там район Харцызска, помнишь, через Нижнюю Крынку, шахта «Комсомолец Донбасса»? Антрацит там, для энергетики добыча идет, — поясняет Волынко. — В Макеевке еще шахты четыре работают: «Холодная Балка», «Горняк-95»… Остальное по необходимости добирают на копанках.

Копанки — неофициальные шахты с неоформленными работниками, которые добывают уголь там, где он подходит совсем к поверхности, — обычно это районы восточной части Донецкой области, люди с малайзийского «Боинга» в июле 2014-го как раз падали в поле рядом с примитивной копанкой с будкой и средствами механизации в виде лебедки, которая вытаскивает на поверхность заполненную нарубленным углем чугунную ванную.

В таких малых шахтах-копанках работают 4–6 человек, при авариях трупы выносят на обочину дороги рядом, как погибших в ДТП. Никаких тебе профсоюзов и забастовок: выжившим платят каждый день, наличными.

— Здесь нет и не может быть никакого независимого профсоюза! — говорит «Новой газете Европа» наш источник, шахтер из Донецка, близкий к довоенному профсоюзному движению. — Была попытка наивная его создать: Валера Богатищев из бывшего «СоцДонбасса» (бывший председатель отделения Независимого профсоюза горняков Донбасса шахтоуправления «Донбасс») и Игорь Дятлов — был такой еще профсоюзный деятель — ходили к властям, предлагали сделать Независимый профсоюз горняков «ДНР». Так их так послали! Так, что Богатищев быстро скрылся в Крыму от греха подальше. Им тут объяснили, что может быть один профсоюз — «государственный». Ничего иного быть не может — и тут по головке не гладят за ослушание, сажают сразу! Такого имени, как Александр Васьковский, никогда не слышал и никакого профсоюза тут нет иного, стачки не будет — просто шум бессмысленный. Или для денег, я уже не знаю, зачем он.

Сотни шахт брошены, закрыты без всякого водоотлива и всё на поверхности порезано на металлолом — примером является группа шахт на старых оккупированных территориях Луганской области, речь о рудниках «Первомайскугля». Там вода затопила шахты, скопилась под землей в огромных количествах и в одни сутки в мае 2018 года хлынула через перемычки и затопила шахту «Золотая». Сейчас это тоже оккупированные территории.

Вода давно вышла на поверхность в виде солевых болот в отдельных районах Донецка. Вокруг Горловки уже задолго до полномасштабного вторжения бойцам 1-го армейского корпуса «ДНР» собирали на питьевую воду: соленую из местных колодцев пить было уже невозможно. Сейчас, когда разбили в ходе боев без всякого водоотлива, — просто отрубив обстрелами питание насосных групп, — все шахты Торецка, Доброполья, Покровска, Селидова, Мирнограда, угрожать экологическими последствиями затопления последних сохранившихся шахт Донбасса бесполезно и грустно.

Что же касается людей для будущей «забастовки»…

— Людей на шахте, остановленной на водоотлив, — о них же идет речь — задействовано в среднем 200 человек. Столько примерно откачивали воду на шахте «Золотая». Сейчас она закрыта, нужно держать круглосуточно насосную группу внизу и контролировать пруд и трубопровод с перекачкой наверху, — рассказывает «Новой газете Европа» доктор технических наук, известный украинский гидрогеолог Александр Евгеньевич Яковлев.

— Можно предположить, что такие шахты на одном водоотливе находятся в том числе в Луганской области, — их всего-то не 10, а 13–14. Это шахты в районе Горского, рядом со Стахановым. Одну или две [из них еще] держали — [потому что работает принцип] домино. Часть шахт что-то добывает, но я знаю от своих источников, что отрабатывают целики, поверхностные пласты. 

По прогнозам Александра Яковлева и его коллег, Донбасс превращается в территорию с примерно 15 тысячами квадратных километров соленых болот, измененным ландшафтом и полным отсутствием пригодной для людей чистой пресной воды. 

Срыв водоотлива из подземных выработок уже давно здесь произошел; редкие островки шахт, которые еще держат сухими свои выработки, надеясь на лучшую жизнь, никакой погоды не делают.

Они даже теоретически не могут быть рентабельны.

Что касается проведения «выборов» на оккупированных территориях — процесс крайне специфичен даже по российским меркам.

«Реестры избирателей» здесь традиционно строят по довоенным цифрам. Украинский исследователь Херсонщины Сергей Данилов пишет о фальсификации данных на левом берегу Днепра в оккупации.

— Если сравнивать довоенные данные Украины (про количество избирателей на левом берегу Днепра Херсонской области) с современными фейковыми цифрами оккупантов (которые заявляют про 330–340 тысяч избирателей на левобережье), становится очевидным масштаб фальсификаций. Они «нарисовали» довоенное количество населения, полностью проигнорировав тот факт, что с левого берега через оккупацию и боевые действия выехало, по разным оценкам, от 50 до 70% реальных избирателей, — утверждает Данилов.

От себя добавлю, что цифры Статистического управления «ДНР» всегда исходили из количества прописанных людей в городах на 2013 год, — из них «честно» исключали тех, кто честно выписался при «ДНР» из своих квартир. Так, самые пострадавшие от войны прифронтовые Докучаевск и Ясиноватая временами имели по цифрам «статистиков» даже несколько большее, по сравнению с довоенными цифрами, население. А я вот до сих пор избиратель, поскольку имею действующую прописку в Донецке.

Кроме того, «избирательные округа» под выборы Государственной думы РФ включают в себя Краматорск, Славянск, Лиман и остальные неоккупированные города Донецкой области. Кроме того, стоит иметь в виду секретность расположения избирательных участков: их «в целях безопасности» можно не афишировать, не распространять адреса в открытых источниках, и вообще — похоже, тут можно всё.

Это не мешает отрабатывать выборные бюджеты — по улицам Макеевки и Донецка ходят группы оповещения, призывающие прийти голосовать. Печатаются, как и на прошлой попытке выборов, газеты разных, строго разных местных организаций «политических партий». Кто-то на короткой кампании заработает. Какие-то сюжеты для федеральных СМИ будут сняты, кто-то объявлен депутатом, шум будет.

Шахты на водоотливе, в свою очередь, эти деньги назначенным сверху «инвесторам» не приносят ни в каком виде: угля нет, есть только грязная вода, выкачиваемая в пруды рядом, и потраченная на подъем этой воды электроэнергия.

Вопрос, удастся ли примерно двум тысячам человек потерпевших (заявленные 10 шахт на водоотливе) изобразить публичную проблему такого уровня, чтобы на погашение долгов по зарплате были выделены какие-то бюджетные деньги, — вопрос сложный.

Таких дыр в оккупационном мироздании чем дальше, тем больше.