Регионы начали массово экономить на роддомах, школах и больницах

В сентябре сотрудники двух красноярских роддомов записали видеообращение к Владимиру Путину. Местные власти решили закрыть эти клиники, а медики настаивают на том, что это ставит под угрозу рожениц, которым будет сложнее оказывать срочную помощь. «Когда женщину с кровотечением везут через весь город, <...> она может вообще не доехать. Просто женщину и ребенка потерять», — пытались достучаться врачи до Путина, который регулярно говорит, что надо поддерживать семьи, детство и материнство.

Обращения ни к чему не привели: два красноярских роддома закрыли. Но это только один пример из более чем 800 случаев сокращений и закрытий в социальной сфере, которые обнаружила «Новая-Европа», начиная с 2021 года. Более четверти из них приходится на нынешний год, который уже стал рекордным: за десять месяцев мы нашли больше кейсов «затягивания поясов» в социалке, чем за весь 2025 год.

Это следствие того, что две главные составляющие социальной сферы финансируются ниже уровня инфляции. На медицину за годы войны (учитывая 2026-й), по подсчетам «Новой-Европа», из бюджета потратили на 728 млрд рублей меньше, чем если бы эти траты индексировали по инфляции. В образовании такой разрыв составил 322 млрд рублей.

Если раньше чиновники избегали прямо говорить о сокращении соцрасходов, то с этого года они перестали скрывать очевидное, сказал экономист Сергей Алексашенко в интервью ютуб-каналу The Breakfast Show:

«Теперь фактически… вот вы начинаете читать телеграм-каналы… губернаторов, вы начинаете читать всяких помощников по социальным программам и вы видите, что эта программа сократилась, эта программа сократилась…»

В двух других секторах социальной инфраструктуры — экологии и ЖКХ — ситуация противоположная. Правда, и расходы там несопоставимы, суммарно в 2,6 раза ниже, чем в медицине и образовании.

На природоохрану потратили на 345 млрд рублей выше уровня инфляции, а на коммуналку — на целых 1,35 трлн рублей больше. Но это не сильно улучшает ситуацию в этих сферах. 

А уровень финансирования коммунального хозяйства, где число аварий растет год от года, значительно ниже, чем нужно для стабильной и безопасной его работы («Новая-Европа» писала об этом).

Резать по больному

«ЛОР-врача нет, окулиста нет, дерматолога нет, онколога нет», — ужасается депутат от ЛДПР Александр Рыбальченко, рассказывая, как на пятый год войны страдают от отсутствия медиков жители Козульского округа Красноярского края.

«Затягивание поясов» в медицине — на первом месте, по нашим подсчетам. Сильный рост закрытия клиник и урезания зарплат в этой сфере начался с конца 2022 года. На втором месте — образование, всплеск сокращений здесь начался с третьего квартала 2024 года, а начиная со второй половины 2025-го на врачах и учителях стали экономить одинаково часто. Тогда же стали заканчиваться деньги на ЖКХ: до прошлого года о сокращениях в коммунальной сфере сообщали куда реже.

Во всех секторах публичных услуг чаще всего режут финансирование. Заметный рост сокращений как самих бюджетных расходов, так и зарплат начался уже в конце первого года войны, и их число оставалось более-менее стабильным три года. А с конца 2025 года стало еще хуже: число случаев «экономии» резко выросло. «Здравоохранение второй год подряд в минусах, а это меньше ремонтов и строительства поликлиник и больниц», — сказала в интервью RTVi экономист Наталья Зубаревич.

Экономят на всём. Например, этой осенью не нашлось денег на школьные автобусы в Белгородской области. Она страдает от сильных обстрелов и вынуждена тратить десятки миллиардов рублей на восстановление инфраструктуры и жилых домов — приходится экономить на социалке.

«А как же так получилось, что нет финансирования для оплаты школьных автобусов? Как минимум десять лет было на постоянной основе. А с завтрашнего [дня] его нет на неопределенный срок!» — сетует в разговоре с изданием «Пепел» жительница Белгородской области.

Часто регионы и муниципалитеты не уменьшают бюджеты, но сокращают число поликлиник, роддомов, детских садов и школ, а также их сотрудников. Из-за высокой военной инфляции содержание объектов социалки стало дороже, а индексация зарплат тоже требует больших расходов, которые местные власти уже не могут себе позволить. Всплеск таких случаев начался с конца 2024-го, продолжился в 2025 году, а пик пришелся на 2026 год.

Люди в регионах не просто жалуются в соцсетях, но выходят на улицы, хотя в воющей России это стало очень опасным. Одна из ярких иллюстраций — борьба жителей Чувашии с планами властей закрыть несколько больниц. Разозленные люди в феврале 2026 года организовали митинги, о протестах доложили даже главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Он, вопреки практике последних лет, пообещал не наказать зачинщиков, а разобраться в их требованиях.

Но его заступничество ничем не помогло: весной чувашские власти начали укрупнять клиники, закрывая часть из них. Из-за этого местным жителям теперь нужно ездить за медицинской помощью за десятки километров от дома.

«Время сейчас такое»

Социалку начали сильно «резать» начиная с 2025 года, потому что именно тогда закончился военный экономический бум 2023–2024 годов («Новая-Европа» подробно рассказывала, какие фазы российская экономика прошла с начала войны и в какой точке находится сейчас).

Из-за того что темпы роста экономики упали с 4,1–4,9% в 2023–2024 годах до статпогрешности — 1% в этом году (а в 2027-м ожидается рост на 0,5%), регионы лишились значительной части доходов. Их бюджеты в значительной степени формируются из налогов на прибыль компаний и налога на доходы физлиц. Эти виды сборов падают (исключение — территории, где добываются нефть и газ), потому что гражданское производство в минусе с конца 2024 года.

Сокращать расходы на социалку вынуждены не только те регионы, которые всегда были небогатыми (например, Карелия и Владимирская область, попавшие в топ-10 нашего подсчета), но и промышленные, металлургические и добывающие территории. Такие, как Кемеровская и Свердловская области, а также Красноярский край и Саха (Якутия), где у заводов, шахт и горно-металлургических комбинатов просели доходы (тоже в топ-10).

В целом бюджеты почти трех четвертей регионов России дефицитны уже второй год подряд. В таких случаях Минфин обычно выручал губернаторов при помощи трансферов или кредитов из федерального бюджета, но сейчас сокращаются все возможные расходы, чтобы поддерживать рекордные траты на войну («Новая-Европа» писала об этом здесь).

При этом на бюджетах регионов — почти 80% от того, что государство тратит на образование (или 6,3 трлн рублей на 2027 год), и треть от всех национальных затрат на здравоохранение (этого около 2,7 трлн рублей, за вычетом прямого федерального финансирования и субвенций из Фонда обязательного медстрахования).

Когда граждане жалуются на то, что их лишают социалки, чиновники открыто говорят, что выбор сделан, и он — не в пользу людей, а на финансирование войны:«Это последствия смены экономической модели и внешних обстоятельств. <…> Время сейчас такое, что требует выбора приоритетов. < …> Бюджет — это не бесконечный мешок с деньгами. Это наши с вами налоги и дотации, которых стало в пять раз меньше», — ответил недовольным чиновник города Заречный Пензенской области Александр Малышев.

Графика: Ксения Сторожева