Переломное дело

Спец по регионам

Сейчас 51-летний политолог Александр Кынев находится в больнице при СИЗО «Матросская тишина» с переломами, проект «Слово защиты» считает, что его пытали. Это частично подтвердил адвокат Кынева Михаил Бирюков: «Действительно <...> материалы в отношении неустановленных лиц, причинивших ему телесные повреждения при задержании, выведены в отдельное производство. Чтобы не помешать проведению оперативных проверочных мероприятий, по просьбе самого Александра, эта информация до определенного времени не являлась публичной».

Обвинение вызвало у знакомых политолога недоверие. Бывший депутат Олег Шеин сказал «Агентству»: «Кынев точно не про наркотики». Политолог Константин Калачев написал, что Кынев занимался спортом и «ходил в спортзал как домой». Родственник политолога назвал дело «подставой чистой воды». Действительно, наркоторговля с его биографией сочетается не очень.

Кынев родился в поселке Тракт в Коми АССР, вырос в Ухте, окончил отделение политологии философского факультета МГУ и там же защитил кандидатскую диссертацию. В девяностые работал в центральном аппарате «Яблока», занимался региональными отделениями партии и участвовал в избирательных кампаниях. В 2001 году Кынев ушел из партии вместе с группой ее членов. Они обвиняли руководство «Яблока» в авторитарности и не соглашались с политическим курсом партии.

Позже Кынев руководил аналитическим отделом движения наблюдателей «Голос», преподавал в Высшей школе экономики, занимался мониторингом выборов в Комитете гражданских инициатив Алексея Кудрина. Он написал и подготовил вместе с коллегами около двадцати книг — о партиях, губернаторах, избирательных правилах и фальсификациях. «Кынев — один из трех политологов в России, о которых “политолог” можно писать без кавычек», — писал о нем Алексей Навальный.

Его специализацией почти сразу стала политика за пределами Москвы. Кынев следил за тем, как федеральная власть меняла отношения с губернаторами, кого допускали до выборов в областях и республиках и что происходило с местными партиями. 

— Не вызывает сомнения, что это один из лучших специалистов по региональной политике в России. Из оставшихся в стране — наверное, лучший по региональным выборам. Это серьезный удар по экспертному сообществу, — говорит «Новой-Европа» политолог Дмитрий Орешкин. Они с Кыневым работали в Комитете гражданских инициатив, где занимались в том числе анализом выборов.

— Мы с ним много работали по разным законопроектам, обсуждали смешанную избирательную систему и альтернативы ей. Он один из очень профессионально подготовленных людей, — говорит «Новой-Европа» бывший депутат Госдумы Дмитрий Гудков. — И один из последних независимых политологов, который остался в России. Я, честно, даже не знаю, остался ли еще кто-то, кто сотрудничал с оппозицией.

Политолог Евгений Минченко назвал исследования Кынева о региональных элитах «уникальным и очень профессиональным продуктом». Он предложил защите дать положительную характеристику Кыневу и поддержать ходатайство об изменении меры пресечения.

В последние годы, по мере того как усиливалась цензура СМИ, главной площадкой для высказываний Кынева стал его собственный телеграм-канал (сейчас там без малого 20 тысяч подписчиков). Там соседствовали разборы выборов, новости из регионов, тексты о партиях и подробные замечания к публичным спорам. Во время сентябрьской кампании в Госдуму он вновь разбирал регистрацию кандидатов, давление на наблюдателей и способы административной мобилизации избирателей. Вместе с проектом «Атлас выборов» Кынев подготовил доклад о выдвижении и регистрации кандидатов на региональных выборах.

По его оценке, без масштабной «рисовки» явка на думских выборах составила бы примерно 40%, а результат «Единой России» — не более 35%. В эфире на «Живом гвозде» по итогам голосования он использовал выражения типа «полное издевательство над здравым смыслом», «перегнули палку». А в разговоре с проектом «Ветер» назвал прошедшую кампанию «самой несправедливой и зарегулированной» среди думских выборов разных лет.

На что он надеялся

После февраля 2022 года Кынев не уехал из России. Он критиковал войну, но одновременно настаивал, что людям, оставшимся в стране, нужны доступные формы политического участия. В интервью Катерине Гордеевой Кынев объяснял, что остался в стране, чтобы «не терять из виду отдельные российские регионы и людей, которые там живут». Также он сказал Гордеевой, что у него «нет сил начинать заново», и он уехал бы за границу, только если бы ему было сейчас 18 лет.

При этом уехавших коллег он критиковал за восприятие страны как единого целого, без учета местных различий. В интервью DW в 2024 году Кынев защищал умеренную антивоенную позицию и говорил, что оппозиция в любой стране должна действовать в интересах своей страны и быть способной это доказать.

Отсюда и его интерес к политикам, которые еще могли участвовать в легальных выборах. Кынев публично поддерживал «Новых людей» и с симпатией отзывался о их кандидате на президентской кампании — 2024 Владиславе Даванкове. Он полагал, что внутри разрешенной системы могут сохраниться люди и связи, способные сыграть роль, если когда-нибудь откроется возможность для перемен.

Эта позиция становилась предметом острых споров. Сам Кынев даже писал о «травле» со стороны сотрудников Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) после его появления на съезде «Новых людей». Те, в свою очередь, обвиняли Кынева в легитимации видимости сохранения политической конкуренции в полностью управляемой системе.

Гудков, который после эмиграции сам не раз спорил с политологом, считает несправедливым изображать его сторонником власти:

— Он очень надеялся на то, что внутри системы победит здравый смысл. И на этот здравый смысл сделал не то чтобы ставку, но стал где-то подыгрывать «Новым людям». 

По словам Гудкова, они сохраняли отношения и после резких высказываний Кынева в адрес политэмиграции.

Кынев в интервью Гордеевой также признавал, что ему в России ему приходится тщательно следить за своими высказываниями: «О каких-то вещах я молчу, потому что боюсь».

При этом осторожность не избавляла его от внутренних споров с самим собой. «Мне не хватает сговорчивости, мешает максимализм, мешает упрямство», — признавался Кынев. В молодости, по его словам, он чаще произносил вслух то, что думал; теперь иногда он останавливает себя, поскольку «должен выжить и продолжать работать», но сохраняет важную границу — не защищать публично позицию, с которой не согласен.

Этот спор о том, что допустимо для оставшегося в России публичного человека, перекликается с историей другого героя, о котором «Новая-Европа» рассказывала недавно, — псковского политика Льва Шлосберга. Он тоже не покинул страну, выступал против войны и жестко расходился с частью эмиграции. Но Шлосберг строил собственную политическую организацию и боролся за мандаты, а Кынев как исследователь пытался понять, есть ли шансы где-то их все-таки получить. Оба отказались уехать даже после признания «иноагентами». Шлосбергу в августе назначили 11 лет колонии; Кынев теперь ожидает рассмотрения своего дела в СИЗО.

Арест после выборов

В феврале 2026 года Минюст внес Кынева в реестр «иностранных агентов». Политолог продолжил работать в России и подробно комментировал думскую кампанию — под арест политолога отправили в тот же день, когда Центризбирком утвердил результаты выборов.

Некоторым комментаторам это дело напомнило арест другого известного специалиста по выборам — сопредседателя «Голоса» и бывшего коллеги Кынева Григория Мельконьянца. Его задержали в августе 2023 года, перед президентской кампанией, а в 2025-м приговорили к пяти годам колонии. Теперь, сразу после думских выборов, под арестом оказался один из самых заметных независимых аналитиков их результатов.

Наркотическая статья редко встречается в делах, которые правозащитники считают политически мотивированными. По подсчету «Агентства», среди признанных «Мемориалом» политзаключенных восемь человек отбывают наказание в том числе по статьям о наркотиках; для каждого из них это лишь часть обвинений. «ОВД-Инфо» отметило, что знает о 22 случаях преследования по таким статьям, в которых усматривает политический мотив. Эти подсчеты охватывают разные группы людей и их нельзя складывать.

Дело Кынева сравнивают и с делом журналиста Ивана Голунова. В 2019 году Голунова также обвинили в попытке сбыта наркотиков. После общественных протестов дело прекратили за недоказанностью вины, а пятерых бывших силовиков позднее осудили за фальсификацию улик и превышение полномочий. По делу Кынева таких установленных обстоятельств сейчас нет. Известно, что он отрицает вину, а следствие до сих пор публично не объяснило, на чем основано обвинение.

Сейчас, как сообщил «Ведомостям» адвокат Михаил Бирюков, Кыневу вменяют покушение на сбыт наркотиков в крупном размере. Следствие продолжает экспертизы, поэтому обвинение в окончательной редакции еще не предъявлено. Статья о сбыте наркотиков в крупном размере предусматривает от 10 до 20 лет заключения. Но максимальный срок по этой статье можно получить лишь за оконченное преступление. 

У дела есть и политическая неопределенность. «Верстка» сообщила со ссылкой на четырех собеседников, близких к Кремлю, что задержание с участием ФСБ стало неожиданностью для внутриполитического блока администрации президента (АП). Один из собеседников «Верстки» предположил, что арест политолога — сигнал о недопустимости «иноагентам» работать в легальном политическом поле.

Политолог Татьяна Становая считает дело Кынева «новым рубежом» в усилении силового блока внутри высшей российской элиты. По ее оценке, преследование такого «системного» политолога может быть их ударом по АП. «Я думаю, что сильно возросший градус оппозиционности в последних постах Кынева накладывался на тот факт, что он был допущен внутрь системы. А дальше включается “ну это ж война” и прочее», — написала Становая.

Дмитрий Гудков тоже допускает, что дело может быть связано с борьбой внутри власти.

— Внутри системы все равно идет большая конкуренция, это очень жестокая внутривидовая борьба, — говорит Гудков. — Кынев — публичный и умный политтехнолог, которого в системе читали. На него подписаны все депутаты, все губернаторы и так далее.

Гудков считает, что это делало Кынева неудобным и для тех, кто организовывал выборы.

В этом с Гудковым согласны многие политики и политологи. Например, Екатерина Шульман и Максим Кац, ссылаясь на первые результаты анализа от математика Сергея Шпилькина, подчеркивают: аномалии распределения голосов и явки по участкам говорят, что выборы-2026 стали самыми «грязными» как минимум с 2011-го года.

Орешкин видит в аресте Кынева слом старой системы, когда соблюдение формальных правил и осторожный выбор слов давали право продолжать работу в России. В этом, считает Орешкин, Кынев совершил «примерно ту же ошибку, что и Навальный, когда возвращался в страну: недооценил, насколько изменились правила».

— Они пошли вперед, с хрустом перемалывают человеческие кости, — констатирует Орешкин.