Белорусский партизан

Шаг через границу — прямо в СИЗО

И всё-таки он оставался белорусским журналистом, даже когда жил и работал в России и в Украине. Даже когда его лишили белорусского гражданства — единственного из белорусов. Даже когда признавался в личной переписке, что почти утратил связь с родиной.

«Звездный мальчик» — так говорили о Павле Шеремете в Минске в середине девяностых. Окончив «нархоз» — Белорусский государственный экономический университет — и защитив диплом по офшорному бизнесу, он недолго работал в «Белагропромбанке», потом консультантом экономических программ Белорусского телевидения. А в 1994 году 23-летнему парню, формально не имеющему ничего общего с журналистикой, дали авторскую общественно-политическую программу «Проспект» в прайм-тайм.

При Лукашенко программа «Проспект» просуществовала недолго и была закрыта решением властей, начавших перекраивать свободное белорусское медиапространство под стандарты пропаганды: на телевидении снова появились комбайнеры, перетирающие колоски натруженными руками, и репортажи о битве за урожай и рекордных надоях. 

А в 1996 году Шеремету предложили сразу две классные работы: стать главным редактором самого популярного независимого издания «Белорусская деловая газета» и возглавить корпункт ОРТ (так тогда назывался российский Первый канал) в Минске. Шеремет принял оба предложения: он был невероятно жаден до работы. Тем более что 1996 год в Беларуси был настолько насыщенным — референдум, разгон парламента, насильственное изменение Конституции, превращение Лукашенко из простоватого деревенского мужика в диктатора, — что об этих событиях всякому нормальному журналисту хотелось не просто рассказывать, а кричать на весь мир. У Павла это получилось.

23 июля 1997 года в вечернем эфире ОРТ появился сюжет о дырах в белорусско-литовской границе. В конце репортажа Павел Шеремет сделал шаг на литовскую территорию и вернулся. Он показал одну из тех самых дыр, через которые туда-сюда бродили толпы — от паломников-католиков до торговцев спиртным. Репортаж вышел в эфир, а Шеремет уехал на несколько дней в Болгарию. По возвращении из отпуска в минском аэропорту его арестовали. В тот же день задержали и съемочную группу — оператора Дмитрия Завадского и водителя Ярослава Овчинникова. Всех обвинили по статье «незаконное пересечение государственной границы» и отвезли в СИЗО города Гродно — репортаж был снят на территории Гродненской области.

В отсутствие мобильных телефонов белорусские журналисты бесконечно звонили друг другу, чтобы сообщать новости о Шеремете. В отсутствие социальных сетей, не договариваясь, выходили на акции протеста. Шли сначала к МИДу, потом к зданию Госпогранкомитета, потом к администрации Лукашенко. Писали мелом на асфальте перед этими зданиями «Свободу Паше, Диме, Славе!» Отправлялись в «каталажку» за несанкционированный митинг. И снова выходили — на «Марш в тюремных робах». А на стенах минских домов появлялись надписи: «Шеремета в президенты!»

Осенью Лукашенко не пустили в Россию. 2 октября 1997 года он собирался лететь в Ярославль и Липецк встречаться с губернаторами. Но Россия отказалась предоставить его самолету воздушный коридор. А президент России Борис Ельцин, находившийся тогда в Нижнем Новгороде, заявил: «Пусть сначала Шеремета отпустит!»

Павел вышел из СИЗО 8 октября. Дмитрий и Ярослав были освобождены раньше. С водителя обвинения сняли, а Павла и Дмитрия судили в районном суде города Ошмяны (Гродненская область) зимой 1998 года. Приговор — два и полтора года условно. После этого Павел сразу же уехал в Москву: остаться работать в Минске с условным приговором означало очень быстро сменить его на реальный. Тем более что на ОРТ его ждали с распростертыми объятиями и встречали как героя.

«Дикая охота»

В том же 1998 году Павел Шеремет был номинирован на «ТЭФИ». Номинация — «лучший репортер». Он очень хотел получить эту премию. Помню, как, приехав в Минск, на дружеских посиделках он рассказывал: «И вот они объявляют: лучшим репортером года стал Павел… И я на секунду успел подумать, что ТЭФИ моя. Но они продолжили: …Лобков. Но я еще всё получу!» 

На ОРТ Шеремет сначала работал спецкором, а потом начал вести воскресную программу «Время». Там пришлось и «мочить» по приказу руководства Юрия Лужкова с Евгением Примаковым, и участвовать в информационной войне против коллег с уничтожаемого НТВ. Позже он называл этот период «негативным опытом работы» и говорил: «ОРТ превращался в желтый маргинальный телеканал, где каждый день всех направо и налево долбал Миша Леонтьев, в субботу закатывал в асфальт Доренко, в воскресенье окончательно должен был добивать Невзоров, а где-то там в международной панораме мировой сионизм освещал бы Шеремет».

В 2000 году Павел ушел из эфира, но не с телеканала — начал снимать документальные фильмы. Летом того же года, 7 июля, он летел в Минск по личным делам. В аэропорту его должен был встречать оператор Завадский, ставший другом и «подельником». Дмитрий выехал из дома в аэропорт, но Шеремета не встретил. Машину оператора нашли на стоянке минского аэропорта со стертыми отпечатками пальцев, а самого Завадского больше никто никогда не видел. 

Шеремет снял документальный фильм «Дикая охота». Он рассказывал об исчезновении не только Дмитрия Завадского, но и оппонентов Лукашенко Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского. Павел говорил об эскадроне смерти, действующем в Беларуси на базе СОБРа, и о заказе похищений и убийств лично Александром Лукашенко. Фильм был показан в эфире ОРТ 8 ноября 2000 года.

Для российского телеканала Павел Шеремет снял несколько десятков документальных фильмов. В том числе — о Борисе Немцове и Егоре Гайдаре, об августовском путче 1991 года и рынке антиквариата, о руководителе расстрельной команды белорусского СИЗО-1 Олеге Алкаеве и о генерале Лебеде. Но Беларусь его не отпускала.

В 2005 году он создал сайт «Белорусский партизан», которым руководил и из России, и позже из Украины. В 2006 году приехал в Минск во время президентских выборов. 25 марта его задержали за «мелкое хулиганство». Дали 15 суток, но через два дня выпустили. Это был, скорее всего, «привет» от государства. 

О лишении гражданства Павла уведомили письмом из посольства Беларуси в России. Причиной указали его российское гражданство, — при том, что белорусское законодательство разрешает иметь второе гражданство. Также там было написано, что он может прийти сдать белорусский паспорт, получить справку о лишении гражданства и заплатить пошлину в размере семи евро.

На ОРТ в это время Шеремет уже не работал — он уволился в 2008 году. В частных разговорах он говорил, что Первый канал стал копией белорусского пропагандистского телевидения. Потом была работа в журнале «Огонёк», короткий период ведения программы «Прав? Да!» на Общественном телевидении России (ОТР). 17 июля 2014 года Павел заявил о своем уходе с телеканала. Он написал в фейсбуке: «Последнее время в России идет настоящая волна травли тех журналистов, которые рассказывают об украинских событиях и российско-украинской войне не в стилистике отвязанной кремлевской пропаганды. Боевики же украинских “Градов” не боятся, тем более, что по ним из “Градов” еще особо и не палили. Они правды боятся больше всяких “Градов”. Они войну с братским народом построили на лжи и фальшивых новостях». И уехал в Украину окончательно. Думал, что надолго. Оказалось, нет.

Погиб как партизан

Впрочем, работать в украинских медиа Шеремет начал еще из Москвы и три года до окончательного переезда совмещал работу в России, колонки в «Украинской правде» и программы на канале ТВi. Да и в эфир ОТР в 2014 году он приезжал прямо с Майдана. Перебравшись в Киев насовсем, Павел некоторое время вел программы на украинском телеканале «24», а потом — утреннее шоу на «Радио Вести». Шеф-редактором радиостанции был его друг, коллега и сосед Сакен Аймурзаев (теперь — ведущий канала Freedom). По дороге на работу рано утром Павел любил, спускаясь по лестнице со своего пятого этажа, позвонить в дверь Сакена на втором этаже и сказать: «Ну что, Аймурзаев, спишь? А надо работать!»

Он вообще был работоспособен феноменально. Если в Беларуси Павел умудрялся одновременно редактировать газету и делать репортажи для ОРТ, то в Киеве успевал вести эфиры, писать колонки для «Украинской правды», развивать школу журналистики, созданную на ее базе, и давать мастер-классы. И, конечно, удаленно руководить «Белорусским партизаном». Тем не менее казалось, что он не слишком удовлетворен. Ему как будто чего-то не хватало — возможно, еще больше работы, чтобы под завязку, по горло, 24 часа в сутки.

— Масштаб и талант Павла были намного больше его возможностей в Украине, — рассказывает «Новой-Европа» Сакен Аймурзаев. — На это было несколько причин. Во-первых, сам факт того, что человек приехал из России, — я сам переехал в Украину в 2008 году и на себе это тоже испытал. А во-вторых, незнание украинского языка. Сейчас с этим совсем сложно, но и тогда были некоторые проблемы. Павел очень хорошо понимал украинский, но говорить ему было трудно. А он не хотел, чтобы его воспринимали как российского журналиста-экспата. Он хотел быть украинским журналистом. Тем не менее он был и в Украине очень известным человеком. Его узнавали на улицах. И когда мы прощались с Павлом в Украинском доме, там собралось огромное количество людей. Пришел и президент Украины. Это было прощание с очень известным большим журналистом.

Именно Сакен Аймурзаев пригласил Павла Шеремета вести утреннее шоу на «Радио Вести». Павел согласился сразу — за скромную зарплату, не требуя никаких льгот. И вел эфиры блестяще. Тогда еще возможно было утреннее шоу вести на русском. А вообще медиарынок Украины тех времен чем-то напоминал российский в девяностые. Медиа принадлежали олигархам. Но, по словам Аймурзаева, тогда,

— такие, как были у него и в Беларуси, и в России.

В Украине у Павла Шеремета была не только работа, но и любовь. Последняя и самая сильная любовь в его жизни — Алёна Притула, основательница «Украинской правды». Именно из ее дома он вышел утром 20 июля 2016 года, собираясь на эфир. До радиостанции от дома — минут десять езды на машине. Утреннее шоу должно было начаться в 8:00. В 7:45 раздался взрыв: в машину Павла ночью было подложено взрывное устройство.

Сакен Аймурзаев вспоминает, что тот эфир на «Радио Вести» был практически провален. Сам он в тот момент летел в самолете из Одессы в Киев, а соведущая Павла в студии растерялась. И в результате эфир еще целый час шел штатно, с гостем-спортсменом в эфире. С той соведущей Сакен не здоровался потом восемь лет. Только два года назад они помирились.

Убийство Павла Шеремета так и не было раскрыто. Журналисты провели собственное расследование и выяснили, что в ночь убийства возле дома журналиста появлялись подозрительные автомобили, водителем одного из которых был бывший сотрудник СБУ Сергей Устименко. 12 декабря 2019 года полиция задержала троих подозреваемых: музыканта Андрея Антоненко, врача и волонтера Юлию Кузьменко и военную медсестру Яну Дугарь. Все категорически отрицали свою причастность к преступлению. 

Пострадавшие — мать и дочь Павла Шеремета и Алёна Притула — не возражали. А заказчики убийства так и не были установлены: их поиск выделен в другое уголовное дело и продолжается до сих пор.

12 декабря 2019 года — в день, когда полиция задерживала Антоненко, Дугарь и Кузьменко, — Киевский городской совет принял решение о присвоении одному из скверов в центре города имени Павла Шеремета. А 20 июля 2020 года на месте его гибели открыли мемориал. И каждый год 20 июля, несмотря на гигантское количество смертей, обрушившихся на Украину, у мемориала собираются друзья и коллеги Павла. Его помнят.

За несколько лет до переезда в Киев Павел Шеремет говорил, что Беларусь его не отпускает и что умирать он вернется на родину. Но не смог — туда его привезли уже мертвым. Павла похоронили на Северном кладбище Минска рядом с отцом, Григорием Шереметом, умершим за два года до убийства сына.

На своей странице в фейсбуке Павел писал о себе: «Правнук и внук белорусских партизан и сам партизан». Партизанами были оба его деда, а прабабушка, подпольщица Пелагея Козловская, была в 1943 году повешена немцами на площади города Осиповичи. Мама Павла Людмила Станиславовна рассказывала, как сын всегда, чтобы избежать ответов на вопросы, говорил ей: «Мамуська, ну мы же с тобой партизаны!» 

Павел Шеремет гордился партизанским происхождением и действительно считал себя партизаном. Как ни горько, но и смерть его стала типично партизанской: они часто в любых войнах подрываются на минах.