Камни преткновения

«Новая газета Европа» посетила городок Хайденау, где принято пионерское для остальной Германии решение — больше не устанавливать памятные знаки, посвященные жертвам нацизма

Маленький саксонский городок Хайденау породил большой политический скандал в Германии. В сентябре местный городской совет, по сути, запретил установку памятных камней жертвам нацизма. 

Мемориальные камни в Германии появились благодаря художнику Гюнтеру Демнигу: в 1992 году он решил сохранить память о жертвах нацистского режима и стал встраивать в тротуары немецких городов небольшие камни с именами жертв, датами их рождения и смерти. Эта традиция закрепилась и дожила до наших дней. За всё время художник установил уже больше 100 тысяч памятных камней в Германии и других странах.

«Памятные камни» — это латунные таблички в форме камней, всего около десяти сантиметров в ширину и длину, которые монтируются на уровне с брусчаткой, но за счет своего золотистого блеска сразу бросаются в глаза.

Решение городского совета Хайденау обосновывалось и финансовыми, и этическими причинами, однако многие остались при мнении, что виной всему — политика и сильные позиции ультраправых в местном совете. И всё же другие немецкие города, даже с правым правительством, решение совета Хайденау насчет камней встретили с удивлением.

«Новая газета Европа» съездила в Хайденау, чтобы посмотреть, как причудливо прорастает гэдээровское прошлое в бывшем промышленном регионе и как оно отменяет то, что еще недавно казалось непоколебимым.

Город на обочине

Для поездки в Хайденау я нашла себе провожатого. Владимир Залищак, бывший депутат Донского района Москвы, встречает меня в Дрездене. После начала войны Владимир был вынужден уехать в Германию, долгое время прожил в Хайденау и теперь будет там моим гидом.

Владимир одет в черную куртку, на голове у него кепка, из-под которой выглядывает прядь седых волос. Пока мы идем на вокзал, он много говорит о российско-украинской политике, объясняет, что считает силовой протест эффективнее митингов с фонариками, но из оппозиционных россиян в Саксонии его почти никто не понимает — наоборот, сторонятся. Говорит, что хотел бы и в ВСУ пойти воевать, но по возрасту уже поздно. Вспоминает свою работу в России, когда он еще был депутатом, — и кажется, что эта часть жизнь увлекает его гораздо больше, чем история камней в Хайденау.

От Дрездена до Хайденау на электричке ехать всего 13 минут — это первая остановка по пути в чешские приграничные города. Скоростные поезда до Праги едут по тому же маршруту, но Хайденау с населением в 17 тысяч жителей слишком маленький, чтобы делать остановку скоростному поезду. Тут останавливаются только электрички.

Станция Хайденау — это просто накрытые крышей платформы с синими табличками, обозначающими номер пути. Подземный переход с белой плиткой на стенах ведет к выходу в город. У выхода расположилась маленькая кебабная. Парень, немец лет двадцати, покупает там себе обед и потихоньку идет на свой поезд.

Перед своей командировкой в Хайденау я немного почитала про его историю. До середины XIX века он оставался преимущественно аграрным поселением. Но близость к Эльбе и индустриализация превратили его в заметный промышленный центр. Сюда была проведена железная дорога, а в 1924-м деревня Хайденау наконец получила статус города. Перед началом Второй мировой войны предприятия в Хайденау стали производить оружие.

До прихода нацистов к власти в городе жили и успешно работали еврейские семьи. Однако в рамках новой расовой политики имущество у них изымали, а их самих отправляли на принудительные работы.

В самом Хайденау не было концентрационных лагерей. Однако, как рассказывает мне Владимир, в соседнем городе Пирна (это райцентр) в годы войны работала страшная «фабрика смерти». В старинном замке Зонненштайн, где в прежние времена была психиатрическая лечебница, нацисты оборудовали «центр эвтаназии». Там в газовых камерах убивали людей, которые, в соответствии с расовой программой, были признаны «неполноценными». Всего в Пирне было убито порядка 13 тысяч человек. «И там сейчас даже есть мемориал, посвященный этой программе уничтожения расово неполноценных», — говорит Владимир.

После конца войны Хайденау вместе со всей Саксонией отошел к ГДР, заводы были национализированы, а также построены новые. В следующие десятилетия город жил как крупный промышленный центр, но после 1990 года утратил этот статус. Жизнь в Хайденау сильно изменилась. Если раньше колоссальная местная промышленность обеспечивалась государством, все предприятия работали в рамках жесткой плановой экономики ГДР, то с воссоединением Германии эта система разрушилась — и Хайденау превратился в захолустный пригород Дрездена, где там и тут натыкаешься на остовы прежних заводов-гигантов. А оставшиеся предприятия уже никак не тянут на статус градообразующих.

— Завод современный, там вот роботы всё делают, роборука такая, — с увлечением рассказывает Владимир. — Она сама берет запчасть, что-то с ней делает, передает дальше. Людей не видно, одни роботы работают, я в окно за этим смотрел. Так интересно, роботы эти огорожены клеткой, чтоб к ним не подходил никто.

Большинство людей сейчас ездят работать в Дрезден.

О гэдээровском прошлом городка напоминает и мемориал на пятачке возле вокзала — камень с серпом и молотом, а также с надписью на русском: «Вечная слава героям, павшим в боях с немецко-фашистскими захватчикаии за свободу и независимость Советского Союза 1941–1945 гг.». Памятник поставили в 1947 году, но опечатка в слове «захватчиками» сохранилась до сих пор. «А я сколько прожил, не замечал опечатку», — говорит Владимир и даже сам фотографирует мемориал со словами, что, может, что-то сам выставит на эту тему в соцсетях.

Мы идем по улице от вокзала. Вокруг — небольшие трехэтажные домики, а за продуктовым REWE — уже шестиэтажные панельные дома, тоже наследство гдровских времен.

Камни преткновения

Те самые мемориальные камни, из-за которых я и отправилась в этот город, в Хайденау можно увидеть всего в двух местах — и оба практически на одной улице. Если идти от вокзала по Банхофштрассе, первую группу камней встречаешь у неприметного желтого здания, на входе в которое написано, что это едва ли не самый старый дом в городе: построен еще в 1913 году. На первом этаже тут открыто кафе-мороженое и ресторанчик вьетнамской кухни. Четыре латунные таблички, вмонтированные в дорожную брусчатку, расположились у входа в этот дом, на каждом одна и та же фамилия — Рейнер. Это была еврейская семья, которая держала в этом доме крупнейший универмаг в регионе. Потом пришли нацисты и арестовали отца семейства Максимилиана, универмаг пришлось продать, а семья распалась: с женой Эльзой Максимилиану под давлением пришлось развестись, сын Хорст уехал в Шанхай, дочка Кете осталась в Германии, хоть и столкнулась с ограничениями и угрозами: необходимость отмечаться в полиции, угрозы депортации, вынужденное принятие протестантизма.

Камни в память о трагедии семьи Рейнер были установлены в феврале 2023 года. Проект разработали школьники из местной гимназии, совместно с организацией Aktion Zivilcourage — «Гражданская смелость» по-русски. Это НКО из соседней Пирны, основанное как бы в противовес набирающим популярность скинхедам. У них на сайте читаю: «Движение Aktion Zivilcourage было первоначально запущено в конце 1990-х годов как инициатива целеустремленной молодежи. Они считали, что страх и насилие — плохие ориентиры для будущего. Это было вызвано высокими результатами местных выборов для крайне правых партий в тогдашнем округе Саксонская Швейцария и с растущей готовностью молодежи прибегать к насилию. Группа “Скинхеды Саксонской Швейцарии”, запрещенная в 2001 году, получила особую известность за пределами региона».

В 2023 году движение Aktion Zivilcourage организовало для детей внеурочный курс о национал-социализме, и итогом курса как раз стал проект про семью Рейнер. Так история семьи превратилась в эмблему борьбы за историческое прошлое Хайденау. Вокруг этой темы и разразился последний политический скандал.

24 сентября этого года городские депутаты решили, что больше в городе не будут устанавливать мемориальные камни в память о жертвах нацизма. Хотя уже существующие памятные камни никто не тронет. На местном кладбище будет оборудована памятная площадка, на которой увековечат имена не только пострадавших от нацизма, но и от любой диктатуры и войны. Инициативу поддержали представители фракций правой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), правящей ХДС и BOD (это объединение местных избирателей). В ходе тайного голосования среди депутатов она набрала 13 голосов за, 6 против, один депутат воздержался. При этом беспартийный бургомистр Хайденау Конни Эртель также поддержала идею перестать ставить новые камни — вопреки рекомендациям собственной администрации.

Городской совет в Хайденау достаточно правый: в нем состоят не только депутаты АдГ, но и еще более радикальные «Свободные саксонцы» — это правоэкстремистская партия, которая приседает на местный ресентимент по поводу утраченного промышленного величия, топит за монархию и вообще за отделение Саксонии от остальной Германии. Также в городской совет входят депутаты от ХДС, но на муниципальном уровне они оказываются ближе по взглядам к АдГ (об этом мне позже расскажет Максим Андреев — член Совета по делам иностранцев и интеграции города Дрезден, член правления дрезденского отделения партии «Союз 90/Зеленые»). Еще в совете есть два места у Левой партии, по одному у SPD и FDP.

— Ключевым лоббистом запрета камней стал депутат от АдГ Даниэль Бартель — бывший ультраправый активист, связанный в 2000-х годах с ликвидированной правой группировкой Skinheads Sächsische Schweiz, — рассказывает Артем Стасюк, сооснователь и член правления организации «Русскоязычные демократки и демократы», политик партии Die Linke из Дрездена. Его контакты я нашла через знакомых, и мы списались в телеграме: — Бартель пытался заблокировать установку мемориальных камней в 2019, 2021 и 2025 годах.

Одна из негласных причин запрета на установку новых камней, которую сообщает мне Владимир со ссылкой на слова знакомых из ратуши, — это якобы высокая их стоимость. И то, что придумавший их художник Гюнтер Демниг — монополист. Однако быстро выясняется, что вопрос явно не в деньгах: 

Еще один из аргументов против новых камней сводится к вопросу этики. Будто бы то обстоятельство, что люди наступают на эти камни ногами, прочитывается как неуважение к памяти жертв.

— Это в принципе задумка автора Гюнтера Демнига, — говорит Максим Андреев. — Дословно на русский Stolperstein можно перевести как «камень, о который спотыкаются». На одной из встреч со школьниками на вопрос о том, должны ли люди буквально спотыкаться об эти камни, он ответил: «Нет, нет, о них не спотыкаются и не падают — здесь спотыкаются умом и сердцем». Задумка сводится к тому, чтобы отметить место преступления, и я лично идею сделать это в виде камня брусчатки нахожу очень сильным художественным ходом.

— Главная причина решения совета — нормализация сотрудничества консерваторов с АдГ и их нежелание видеть напоминания о преступлениях нацизма в повседневном городском пространстве, — уверен Артем Стасюк. — Показательно заявление главы фракции депутатов ХДС в Хайденау Корнелии Шмидель, которая заявила, что «никогда не замечала» камней в городе. Хотя один из них расположен прямо у входа в городскую ратушу.

«Катастрофический шаг для культуры памяти» 

Мемориальный камень возле ратуши — трехэтажного здания с решетками на окнах первого этажа и маленьким фонтанчиком у входа — установили в 2021 году прямо перед лестницей на вход. Он посвящен Паулю Грёгеру — легендарному бургомистру Хайденау, который в 1933 году отказался поднимать на ратуше флаг со свастикой. Вскоре его отстранили от должности, а затем отправили в концлагерь Хонштайн. 27 августа 1933 года он покончил с собой вследствие перенесенных издевательств.

У камня возле ратуши лежит небольшой букет цветов. Цветы к камням приносили и раньше, это стандартная практика, вовсе не знак несогласия с решением Совета, говорит Владимир Залищак. При этом митинги против решения в городе всё-таки были. 4 октября на акцию организации AKuBiZ e.V. вышло около 200 человек, рассказывает Артем Стасюк. Кроме митинга в Хайденау были и одиночные пикеты: практически ежедневно возле ратуши протестует Йоханнес Хинтцен, член ХДС из города Фрайталь. Он специально приезжает в Хайденау — это около часа дороги на электричках или 30 минут на машине.

Рядом с ратушей стоит трехэтажный домик. В одной из квартир живет Хельга. Она узнает Владимира, с которым познакомилась на одной из церковных служб. Сперва она говорит с нами с балкона, а потом всё-таки спускается вниз. У нее седые волосы, она в спортивном костюме и с фитнес-браслетом на руке.

— Я считаю это решение очень печальным и очень ужасным, — говорит она. — Я уверена, что мемориальные камни важны, чтобы просто помнить о людях из Хайденау, которые боролись против Гитлера и были убиты. Лично для меня это очень важно.

Пока мы говорим, по велодорожке мимо нас проносится компания школьников на велосипедах. Хельга не отвлекается.

— Мой дедушка жил в Пирне и был участником сопротивления, его много раз арестовывали, — продолжает она, пока мы стоим возле ее дома. — Он был коммунистом и категорически выступал против Гитлера, моя мама о нем много рассказывала. В Пирне же до сих пор есть улица, названная в его честь. И для меня тоже было бы ужасно, если бы кто-нибудь сейчас сказал: мы переименуем эту улицу. Просто потому что я знаю, через что прошли и что пережили мои бабушка, дедушка и моя мама в детстве. И я считаю, что такая точечная память работает лучше.

Хайденау — не первый немецкий город, где решили отказаться от камней. В Мюнхене пересмотрели идею с их установкой, но важное отличие в том, что в Баварии не стали выносить мемориалы куда-то на окраину, а лишь заменили камни на памятные таблички. Таблички устанавливают там, где раньше жили жертвы.

— Это решение городского совета Хайденау — катастрофический шаг для культуры памяти, — сетует Артем Стасюк. — Решение о переносе мемориала на кладбище за городом и посвящение его жертвам разных трагедий я считаю ошибочным. На закрытом пространстве кладбища мемориал не так часто будут замечать. Память о преступлениях нацизма будет размываться.

От камня у ратуши до Северного кладбища, куда планируют перенести мемориал, идти десять минут. Оно располагается на окраине города, за кладбищем — озеро, потом поля и Эльба.

Кладбище действующее — на входе висит объявление с датами похорон. В самом центре кладбища стоит стела в честь погибших во время Первой мировой, а чуть сбоку — большой камень с надписью, что в Хайденау 27 января проводятся памятные акции в память о жертвах национал-социализма.

— Гораздо больше [чем в Хайденау] возмущения новость о решении не ставить новые камни вызвала в остальной Германии. Практически все федеральные газеты написали о решении горсовета провинциального саксонского городка, и все уважающие себя федеральные политики высказались по этому поводу, — говорит Максим Андреев. — В то же время этот поступок настолько гнусный и непопулярный в Германии, что пока сложно поверить, что даже АдГ начнет массово воевать с камнями.

Действительно, даже в городах с правым правительством решение совета Хайденау насчет камней не нашло поддержки.

— После решения горсовета Хайденау в другом пригороде Дрездена, Фрайтале, — тоже с высокой долей населения с правыми настроениями — ХДС демонстративно решил почистить от грязи камни в городе. Хотя годами этими камнями не интересовались. Однако Хайденау создал опасный прецедент, когда ХДС и независимые депутаты идут на поводу у АдГ в вопросах исторической памяти, — замечает Артем Стасюк.

— Я считаю неправильным, что АдГ хочет от камней избавиться. И мне очень грустно из-за нашего городского совета, что они так с этим согласились. 

Беженский лагерь и националисты

Хайденау приобрел плохую репутацию в немецкой прессе еще в 2015 году. И именно в связи с иностранцами. Тогда в Германию приехали тысячи беженцев из Сирии, Афганистана, Ирака, и власти экстренно открывали лагеря для них. Один из лагерей появился и в Хайденау — территорию закрывшегося несколько лет назад хозяйственного магазина Praktiker решили переоборудовать в лагерь для 250, а позже — и 600 человек.

Но около тысячи жителей по призыву Национал-демократической партии Германии Die Heimat стали выходить на протесты, а во время открытия лагеря пытались помешать заселению. Были и столкновения с полицией: протестующие бросали в правоохранителей петарды, камни, бутылки. Тогда пострадал 31 полицейский.

— Это было ужасно. Тогда Хайденау очень плохо выглядел в глазах всей Германии. По крайней мере для тех, кто хотел остановить эту ненависть, — вспоминает те события Хельга.

В то время националисты даже угрожали бургомистру Юргену Опицу, который поддержал беженцев. Его жена находила в почтовом ящике письма с угрозами, а сами протестующие во время шествий кричали, что бургомистр — предатель народа.

— Ультраправые настроения, появившиеся тогда, и развившиеся активистские сети (тогда под эгидой NPD), никуда не исчезли — они трансформировались в институциональную поддержку АдГ и радикальных группировок вроде «Свободных саксонцев», что и объясняет нынешний правый уклон городского совета, — говорит Артем Стасюк.

— В городе, как и раньше, очень мало жителей с опытом миграции, поэтому людям трудно составить свои собственные представления о приезжих, и они в сравнении с другими немцами более падки на ксенофобские нарративы. Другое дело, что и поводов для личных тревог у них особо нет: лагерь беженцев, против которого люди протестовали в 2015 году, уже в 2016 году закрыли за ненадобностью, — объясняет Максим Андреев.

Этот лагерь был первичным местом распределения, так что со временем людей из него расселили, а новых беженцев стало меньше, с ними справлялись другие лагеря.

Жительница Хайденау Хельга объясняет нынешний рост националистических настроений горожан прошлым Хайденау.

— Мы не могли путешествовать, даже чтобы поехать к нашему другу в Советский Союз, нужно было подавать множество заявлений. Для многих это было очень сложно. Когда Германия объединилась, нам обещали свободу и прекрасную жизнь. Но здесь, на Востоке, сначала всё развалилось, вся промышленность исчезла. И это уже породило в людях ненависть. А потом приехало много беженцев, — рассказывает Хельга. — Очень многие внезапно стали безработными после объединения. Дети все уехали, пожилые остались одни. Для многих это было очень тяжелое время. И тогда АдГ увидела свой шанс просто сказать: они ничего для вас не хотят делать, а мы — те, кто представляет Восток, и особенно вас. А человек охотно верит в хорошие вещи.

Хельга объясняет, что даже члены ее семьи иногда голосуют за АдГ, они спорили и ругались из-за этого — и в итоге договорились не обсуждать политику.

Несмотря на неприятную историю с размещением центра для беженцев, даже сейчас в Хайденау их распределяют достаточно активно. Владимир Залищак говорит, что в городе живут люди из многих стран: и из арабских, и из Украины, и из России. В городе дешевая аренда — 300 евро за квартиру по сравнению с 500 в Дрездене, так что там проще найти жилье.

Владимир рассказывает, что, даже несмотря на все минусы Хайденау, он всё равно не планировал уезжать отсюда. Но пришлось: власти решили снести один из старых домов в городе, а жителей этого дома нужно куда-то поселить. Тогда ратуша решила выселить беженцев и заселить на их место жителей снесенного дома. Так Владимира попросили съехать.

По дороге назад на вокзал Владимир показывает мне магазинчики вдоль тротуара и говорит: «Как ни приду, всё закрыто. Как они работают? На что живут?» На двери салона связи я вижу табличку с его расписанием. Салон работает только два с половиной дня в неделю. У нескольких соседних заведений похожий график.

— Не могу сказать, что это какое-то депрессивное место. Зарплаты в Хайденау, конечно, существенно ниже, чем в Дрездене, но зато очень дешевая аренда. Безработица довольно низкая, как и уровень преступности, — говорит Максим Андреев.

А Артем Стасюк замечает, что хоть и Хайденау нельзя назвать «ни нищим, ни богатым городом», но власти всё же сейчас оптимизируют бюджет, реструктурируют администрацию для сокращения расходов.

Владимир в конце разговора добавляет: «Сложно рассказать что-то интересное о таком незначительном месте, где обычно нет никаких событий».

В электричке на обратном пути из Хайденау в Дрезден я наблюдаю заброшенные здания заводов и панельки времен ГДР.

Администрация Хайденау так и не ответила на просьбу дать комментарий «Новой газете Европа», которую редакция отправила по электронной почте.

Поделиться
Больше сюжетов
Кунгурский Фантомас

Кунгурский Фантомас

Приговор насильнику Николаю Гредягину возмутил даже его защиту. Повторный суд приговорил его к расстрелу

Основателя Nvidia Дженсена Хуанга вызвали в конгресс США после сообщений о связи с предполагаемой китайской шпионкой

Основателя Nvidia Дженсена Хуанга вызвали в конгресс США после сообщений о связи с предполагаемой китайской шпионкой

Инвесторы оценивают последствия его ухода для мировой индустрии ИИ. Главное о скандале

«Совесть в тюремных робах»

«Совесть в тюремных робах»

В Берлине прошла необычная выставка. Экспонаты — робы политзаключенных разных стран

Учительница английского Александра Казаровицкая поехала из Харькова в Крым, к родителям, но оказалась в СИЗО, а через три месяца — на кладбище

Учительница английского Александра Казаровицкая поехала из Харькова в Крым, к родителям, но оказалась в СИЗО, а через три месяца — на кладбище

Рассказываем ее историю

«Тяжела доля учителя в наше время»

«Тяжела доля учителя в наше время»

Историк Рустам Александер рассказывает, как советские учителя теряли работу и зарплату в 1950-е годы

«Порезать и покласть»

«Порезать и покласть»

Академик Юрий Пивоваров — о том, как «русская идея» раскрывается в украинской войне

«Обнулить», «заминусить», «вытечь»: как устроен язык войны?

«Обнулить», «заминусить», «вытечь»: как устроен язык войны?

Кирилл Мартынов вместе с антропологом Александрой Архиповой разбирает словарь российского военного новояза

«Здесь я никогда не чувствовал на себе косых взглядов»

«Здесь я никогда не чувствовал на себе косых взглядов»

83 года назад карачаевцев депортировали в Казахстан. Рассказываем, как живут те, кто остались там до сих пор

Маньяк на доверии

Маньяк на доверии

Боб Берделла заманивал домой молодых мужчин из уязвимых социальных групп и неделями пытал. Его арестовали после побега пленника