Учительница английского Александра Казаровицкая поехала из Харькова в Крым, к родителям, но оказалась в СИЗО, а через три месяца — на кладбище

«Царевна с полотна Васнецова»

Саша Колесникова (это ее девичья фамилия) — дочь военнослужащего. Ее папа, родившийся в Харькове, окончил Киевское высшее военное авиационно-инженерное училище и служил в Советской армии. В 1991 году армия ушла в небытие одновременно с Советским Союзом. Военным нужно было выбирать, какой стране теперь давать присягу. Многие офицеры, служившие тогда, в 1991 году, в Севастополе, выбрали Российскую армию. Семья Колесниковых стала гражданами России. Но после школы Саша поехала поступать не в Москву, а в Харьков.

— Мы с Сашей одногодки, познакомились абитуриентками: я тоже мечтала поступить в Харьковский национальный университет и стать переводчицей, — вспоминает Ксения Фомичева 1999 год. — Помню первое впечатление о ней: очень серьезная, целеустремленная, волосы и глаза — как лес и река. В общем, царевна с полотна Васнецова. 

— У нас в городе всегда учились многие крымчане, — рассказывает подруга Александры Анна Зеленская-Сумкина. — И от дома близко, и город университетский, с хорошими вузами и возможностями получить качественное образование. Саша училась на факультете иностранных языков, а я на украинской филологии. Но диплом она, никогда не учившая украинский язык, писала именно на нем. То есть все примеры в дипломе, разумеется, на английском, а сопровождающий текст — на украинском. И она попросила меня проверить ее текст. Ей кто-то подсказал, и Саша ко мне обратилась. Так мы и познакомились. Это был 2004 год.

Саша жила в общежитии, и Анна три дня провела в ее комнате, вычитывая диплом. Она говорит, что корректорских правок было очень мало. А потом началась дружба. В наследство от бабушки Александре досталась квартира на улице Пушкинской (теперь это улица Григория Сковороды) — в самом центре города. Лучшего места для веселых сборищ молодых харьковчан и не придумаешь. Да и незачем: хлебосольная Саша всегда была рада гостям. А в 2020 году она вышла замуж за Алексея Казаровицкого и переехала к нему. 3 февраля 2021 года у них родилась Алиса.

— У Леши было двое детей от первого брака, — говорит Анна Зеленская-Сумкина. — Дочь уже взрослая, а сын — подросток. Саша брала на себя очень многое, занималась его подростковыми делами и проблемами, помогала. Она вообще всем помогала. И очень много работала.

Александра была одновременно преподавателем в Харьковском политехе, и в Харьковском университете архитектуры и строительства, переводчиком и правой рукой главы известного в городе и за его пределами архитектурного бюро «Дроздов и партнеры», а еще вела разговорный клуб на английском языке. Ученики и студенты часто становились ее друзьями.

— Саша сначала была моей преподавательницей английского в Политехническом, — вспоминает ее бывшая студентка Светлана Старикова. — Мы все ее очень любили. Понимаете, она преподавала с душой, а не для галочки, была очень прогрессивным педагогом. Причем молодая совсем, аспирантка, всего на пару лет старше своих студентов. А потом мы начали случайно пересекаться, поскольку жили в одном районе, и подружились. Саша была человеком очень увлеченным. Она постоянно что-то придумывала и с легкостью вовлекала в свои идеи и проекты других людей. Я помню, как однажды Саша создала в фейсбуке группу, чтобы собрать желающих и поехать под Херсон, в заповедник «Аскания-Нова». Мы провели там совершенно замечательную неделю. А потом Саша стала соучредителем языковой школы «Профессионал», и мы все очень за нее радовались.

От евангелизма к буддизму

Еще в позднем студенчестве Александра стала прихожанкой евангельской церкви. Там была довольно большая молодежная группа, которая организовывала свои мероприятия, где влюблялись, женились, переходили в «старшаки».

— Были в нашей «молодежке» девчонки всего на пару лет старше, которые вели себя по отношению к тем, кто младше, высокомерно, — вспоминает Анна Давиденко, прихожанка христианской евангельской церкви. — Относились как к «мелочи». Саша была совершенно другой — понимающей и принимающей. Мы общались и дружили в церкви с 2003 по 2007 год. Были там очень яркие, громкие девчонки, а Саша была похожа на училку: спокойная, мудрая, уверенная. Она организовывала множество мероприятий. И всегда мне говорила: 

Я тогда ее не послушала. И вот теперь я в Ирландии и понимаю, что, если бы последовала совету Саши, мне было бы намного легче.

А потом Александра стала буддисткой. В Харькове вообще богатая буддистская жизнь. Там прижились и южная, и западная ветви буддизма. Там находится огромный пагодный комплекс Чук Лам, но это место доступно лишь вьетнамской диаспоре, его построившей. Харьковчане-буддисты в основном посещали Буддийский центр Алмазного пути традиции Карма Кагью (Кагью — одна из четырех линий тибетского буддизма), работающий в городе с 1992 года. И религия Александры — еще одна причина, по которой ее друзья не верят в ее самоубийство.

— Еще до того, как мы познакомились во время работы над ее дипломом, мне рассказывали о ней в университете, — говорит Анна Зеленская-Сумкина. — Мне говорили: есть тут девушка, которая знает людей, прошедших Пхову. Пхова — это практика действий в момент смерти, особый вид медитации. То есть у Саши был свой путь духовного развития. А потом мы ходили в один и тот же центр, я тоже буддистка. И еще в Севастополе, где живут Сашины родители, есть буддистская группа, с которой она была близка. Эта группа приняла факт оккупации, ее члены не разъехались, как, к примеру, луганская группа. Так вот мы имеем предостережение от ламы не совершать самоубийство. Мы этим сильно ухудшаем свой путь. Ведь с физической смертью ничего не заканчивается.

«Забрать родителей в прифронтовую зону было невозможно»

Александра Казаровицкая преподавала и всё время сама чему-то училась. Ходила на курсы, участвовала в семинарах и тренингах. Совершенствовала украинский язык и изучала литературу. Последний пост на русском языке на ее странице в фейсбуке датирован 11 марта 2022 года. После этого — только на украинском. В одном из своих постов Александра писала: «Потихоньку заполняю пробелы в своих знаниях украинской литературы. Потому что учиться в российской школе — это прочитать все три романа Гончарова и с десяток пьес Островского, а про Карпенко-Карого никогда не слышать». Ее друг Александр Старшинов, с которым она познакомилась в 2005 году, рассказывал, как в 2016-м они случайно оказались на одних курсах маркетинга:

— Мы собирались в одной компании. У нас был период очень частого и плотного общения, потом появились семьи (брак с Алексеем Казаровицким у Александры второй. — Прим. ред.), и мы реже стали общаться. От каждодневного общения и общих дел и жизней мы перешли к периодическому. Но всегда искренне радовались, встречаясь. А в 2016 году встретились на курсах школы маркетинга и коммуникаций «Багаж». И я не удивился: Саша была колоссально эрудированным и образованным человеком и не могла не учиться. Она всегда постигала новое.

3 февраля 2022 года семья Казаровицких отметила первый день рождения Алисы, а через три недели началась полномасштабная война. Языковая школа Александры не пострадала: многие готовились уезжать и вспомнили, что английский у них слаб или забыт. Харьков оказался в прифронтовой зоне, все горожане одновременно стали волонтерами: нужно было помогать пожилым, одиноким, раненым, спасать людей и домашних животных, развозить продукты тем, кто нуждается. А вот с мечтами перевезти родителей к себе харьковчанам пришлось распрощаться.

— Наш город обстреливают каждый день, — объясняет Светлана Старикова. — И везти родителей пусть даже из оккупации, но в прифронтовую зону было уже невозможно. Тем более что из города уехали многие врачи, а другие на фронте — и очень усложнилась ситуация с медициной. Я сама потеряла отца из-за врачебной ошибки. Мы с ребенком бегаем каждый день по укрытиям, и Саша бегала. Но везти сюда родителей сейчас невозможно.

С родителями, оставшимися в Крыму, она все эти годы встречалась либо в Турции, либо в Грузии. Туда даже после полномасштабного вторжения граждан России пускают. Да и Александра оставалась гражданкой России. Возможно, она думала, что, отправляясь в путь с российским паспортом, она будет хотя бы в относительной безопасности.

— Я не могу читать комментарии тех, кто пишет в стиле «а чего она туда поехала, сама виновата», — говорит подруга Александры Анастасия Дюбуа-Сокольцева. — Ее чуть ли не предателем некоторые недоумки называли из-за того, что пыталась поехать к родителям. Моя семья в Северодонецке, и я прекрасно понимаю Сашу и тех, кто не может приехать на свою землю, к своим родным. Я готова поставить всё на свете на то, что это была вынужденная мера и что Саша не могла по-другому. Я знаю, что Александра была настоящей патриоткой. Мы после 24 февраля 2022 года с ней ни одного слова по-русски не сказали. Я знаю, что она чиста перед Украиной, и никто не может о ней ни слова плохого сказать.

Мы говорим, и Анастасия плачет. Она смотрит на свое татуированное запястье. Когда-то она мечтала сделать несколько татуировок, но никак не могла накопить достаточную сумму денег. Александра сделала ей подарок. Теперь, говорит Анастасия, эти тату вечно будут напоминать ей о Саше. Анастасия вспоминает, как в последнюю встречу они ходили в театр и на выставку. Выставка была посвящена тому, как Харьков пережил начало полномасштабной войны. Больше они не виделись.

«Ее похоронили в Севастополе»

В последний раз Светлана Старикова видела Александру незадолго до отъезда — в мае. Та предложила отдать ей детские вещи и игрушки: Алиса немного старше ребенка Светланы.

— Я обычно не беру детские вещи, понимаю, что есть те, которым они гораздо больше необходимы, — вспоминает Светлана. — Но тут мне так захотелось увидеть Сашу, что я согласилась и поехала к ней на работу, в школу «Профессионал». У нее был урок, она вышла такая счастливая! Тогда я думала, что Саша просто от лишних вещей избавляется, а сейчас мне кажется, что, может, она предчувствовала?.. Харьков находится рядом с российской границей, у нас в городе всегда было много смешанных семей, у многих родственники в России. И сейчас столько семей разбито, столько братьев, друзей, сослуживцев воюют друг против друга, что об этом больно даже говорить.

В июне Александра еще вела уроки в школе и занятия своего разговорного клуба. Последний пост в фейсбуке датирован 29 июня. Это видео из отпуска на Северном Донце: семейство сплавляется на сапах по реке, пятилетняя Алиса позирует в спасательном жилете, все обнимаются. Больше постов не было.

А дальше — пост 4 ноября ее подруги Ирины Сальник, из которого все узнали о гибели Александры: «Телефон почистила, но остался какой-то чат с волонтером в начале полномасштабного вторжения. Три месяца в одиночной камере. Ожидание суда. И вот десять дней назад — “самоубийство”. Ее похоронили в Севастополе». Собственно, этот пост и стал источником новостей. Потом они обрастали подробностями, которые едва ли были достоверными. К примеру, начали писать, что Казаровицкая ехала помогать родителям продать дом в Крыму, чтобы они переехали в Турцию. И что она погибла в СИЗО Севастополя.

Но в Севастополе нет тюрьмы. И Ирина этого не писала: она лишь сообщила, что Александру похоронили в Севастополе. А до того три месяца держали в одиночной камере, найдя в ее телефоне переписку с волонтером. Больше ничего. К тому же, по словам Ирины Сальник, Александра поехала не дом продавать, а обновлять документы, поскольку формально была гражданкой России. И это как раз понятно: идет война, и нет в Украине российского консульства, где можно получить новый паспорт. А жить без документов в воюющей стране тоже опасно.

Какой дорогой Александра выезжала, где ее задержали и в каком СИЗО она находилась, пока неизвестно. «Новая-Европа» выяснила, что Казаровицкая погибла во Владикавказе. Ирина Сальник, разговаривавшая после похорон с мужем Александры, подтвердила этот факт «Новой-Европа». Тело доставили в Севастополь к родителям, там же и похоронили. Хоронили 3 ноября, датой смерти названо 24 октября.

По официальной версии, она покончила с собой. Но в это никто не верит. Члены буддийского центра в Севастополе, дружившие с Александрой, были на ее похоронах. Анна Зеленская-Сумкина с ними потом разговаривала: ей сказали, что Александру нашли в петле. И что находилась в этот момент она уже не в СИЗО, а в частном жилье — что-то вроде домашнего ареста. Но ни буддисты, ни друзья, ни семья в самоубийство не верят. 

«Кого мы потеряли, думаю, мы еще и сами не осознали, — написал мне ночью Александр Старшинов. — Саша — это человек, которого вспоминаешь в сложные минуты как пример, это ощущение ее всегдашней готовности к помощи. Даже если давно не виделись, даже если она не знает про твое “сейчас” — это был настолько мягкий, чуткий и глубокий человек, что любое, хоть и краткосрочное общение с ней меняло тебя. Я видел тому примеры. Я пример этому и сам».