Кафка Российской Федерации
Почему абсурдистская терминология перестала работать для описания российской политики
«Кафкианский» — прилагательное, ставшее в русскоязычной публицистике последних лет очень популярным. Действительно, есть ощущение, что страна погрузилась в абсурд, безумие, трагедию и фарс одновременно.
Отсылка к Кафке, как и погружение родины во мрак, начались не вчера. От дела Pussy Riot, «Тангейзера» и «Седьмой студии» до задержаний за пикет с картой «Мир» или с романом Толстого, суда за «Нет вобле», заявлений «Мы не воюем с Украиной» и двадцатипятилетнего срока Кара-Мурзе за «госизмену» — Франц Кафка с его «процессами» и «превращениями» будто бы держал нас за руку, сопровождая на неведомое (и пока еще не достигнутое) дно.
Но с «кафкианством» есть проблема. «Безумная» политика, которую ведет руководство России, является «безумной», только если смотреть из точки «здравого смысла» и условной нормальности. И напротив, то, что еще несколько лет назад могло казаться по оптимизму или наивности вопиющим, бессмысленным, зверским бюрократическим / популистским эксцессом (вроде появления в УК «оскорблений чувств верующих» или «закона Димы Яковлева»), сегодня выглядит не просто осмысленным, но единственно верным способом существования путинской системы.
Франц Кафка же воображал миры, где социальные системы работают по законам, недоступным для понимания простым смертным. Весь «кафкианский» фарс и абсурд исходят из этого. Здесь и кроется его
принципиальное отличие от антиутопий вроде Оруэлла, Замятина, Этвуд и прочих, где общество / государство / режим стандартизирует своих членов, заставляет повиноваться и выдавливает непохожих и несогласных.
Мы имеем дело не с тиранией без тирана, а скорее с тираном без тирании. Отсюда и хаотичность репрессий, и лоскутность и пустота вроде бы постулируемой идеологии.
А в том, что автократ стремится удержать свою власть, ничего кафкианского нет и близко. И хотя приговоры за пикеты с «белым листом» или за употребление кавычек для «СВО» вроде и кажутся абсурдными, в них-то как раз нет ничего алогичного. Системе поставлена задача истребить все признаки и проявления несогласия, и если кто-то думает, что за буквой закона можно спрятаться от его духа, то он ошибается. А в том, что в стране отменили право, также никакого Кафки нет и близко.
В текущей ситуации сенатор Клишас, утверждающий, что «большей силы, чем слово президента, в стране нет» (в юридическом смысле), удивления не вызывает. Он просто констатирует ситуацию де-факто, и он бесконечно прав. Люди, которые удивляются, «как же он мог такое сказать, он же юрист» и т.д., сами вызывают гораздо больше удивления.
Иронично, что настоящие кафкианские проблемы — губительное и кажущееся случайным влияние слепых систем, неосознаваемое культурное насилие — свойственны как раз более развитым, чем российское, обществам. Государства «цивилизованного мира» сегодня сталкиваются с проблемами в областях биоэтики, новаций искусственного интеллекта, давлением глобализации, пересмотром казавшихся «незыблемыми» моральных норм, наконец, диктатурой социальных медиа.
