Выборы в Конгресс США, состоявшиеся 3 ноября, завершились триумфом демократов: они вернули под свой контроль обе палаты. Особенно много приятных сюрпризов Демпартии принесла битва за Сенат: демократы выиграли даже в таких традиционно республиканских штатах, как Техас и Канзас — впервые с 1988 и 1932 года соответственно.
Во многом речь шла о референдуме по вопросу о доверии президенту Дональду Трампу — и американцы высказались предельно четко. По данным социологов, шесть из десяти избирателей считают, что цены в стране выросли прежде всего из-за политики Трампа, а около 70% хотели бы, чтобы Конгресс жестче сдерживал президента. Сдерживать, между тем, будет непросто: у главы Белого дома остается немало инструментов для продвижения своей повестки, что грозит в некоторой степени парализовать законодательную работу. Главный сценарий — активное использование Трампом права вето.
О том, почему президент проиграл «референдум», который сам себе устроил, и что теперь может измениться во внутренней и внешней политике США — в материале «Новой газеты Европа».
Чем завершились выборы?
Безоговорочной победой демократов в обеих палатах Конгресса. Финальные результаты еще предстоит подсчитать и обнародовать, но в Палате представителей демократы получают не менее 228 кресел из 435, а республиканцы — не менее 139 (итоги еще 68 гонок на момент публикации не были подведены). В Сенате предварительные расклады такие: 54 против 44.
Таким образом, Конгресс, который до сих пор полностью контролировала партия Дональда Трампа, вскоре — 3 января 2027 года — перейдет в руки Демпартии.
Переход Палаты представителей под контроль демократов был ожидаем. Перед выборами у республиканцев там было 218 мест, у демократов 214. Одно место занимал независимый конгрессмен Кевин Кайли, оставшийся в республиканской фракции. Еще два пустовали. Де-факто Демпартии было достаточно отыграть три округа: к их 214 местам почти наверняка добавлялся вакантный, но надежно демократический округ во Флориде.
Борьба за Сенат считалась куда более напряженной. У республиканцев было 53 места из 100, и демократам нужно было отыграть четыре (при равенстве голосов исход решает вице-президент США — республиканец Джей Ди Вэнс).
Аналитический бюллетень Sabato’s Crystal Ball сводил борьбу за сенатское большинство к семи штатам — Мичигану, Мэну, Аляске, Айове, Канзасу, Огайо и Техасу. Победа демократов в Северной Каролине, где экс-губернатор Рой Купер боролся с бывшим председателем Национального комитета Республиканской партии Майклом Уотли, считалась делом почти решенным.
Джина Инохоса во время своего выступления на митинге. Остин, Техас. 3 ноября 2026 года. Фото: Joel Angel Juarez / Getty Images / AFP / Scanpix / LETA
Купер действительно победил, и этим демократы не ограничились. Они отвоевали и Техас (там засияла новая звезда американской политики Джеймс Таларико, которого Трамп обзывал «Талафрико»), и Мичиган (Абдул Эль-Сайед, которого глава Белого дома называл «джихадистом» и «Мохаммедом», становится первым в истории США сенатором-мусульманином), и Южную Каролину (педиатр Энни Эндрюс обошла сестру покойного сенатора Линдси Грэма Дарлин Грэм), и Канзас (демократ выиграл выборы в Сенат впервые с 1932 года), и Огайо, и Айову, и Мэн (Демпартия завоевала место, которое республиканка Сьюзен Коллинс занимала с 1997 года).
Не меньшим успехом демократов обернулась и борьба за губернаторские посты. В Техасе, где представитель этой партии не выигрывал такие выборы с 1990 года, Джина Инохоса обошла Грега Эбботта, который шел на рекордный четвертый срок. Инохоса станет первой женщиной латиноамериканского происхождения во главе Техаса. В Огайо демократка Эми Эктон победила республиканца Вивека Рамасвами — подобное там случилось впервые с 2006 года. В Айове аудитор штата Роб Сэнд обошел республиканца Зака Лана и тоже становится первым губернатором-демократом за 20 лет. В Джорджии бывший мэр Атланты демократка Киша Лэнс Боттомс стала первой чернокожей женщиной, избранной губернатором американского штата.
Всего не менее 27 гонок за кресла губернаторов завершились победой демократов, не менее 20 — республиканцев.
Почему демократы победили?
Комментируя результаты выборов, Дональд Трамп написал в Truth Social: «Меня не было в бюллетене, а если бы был, мы бы победили С РАЗГРОМНЫМ СЧЕТОМ!». Утверждение это, мягко говоря, спорное.
Против Трампа с самого начала играла электоральная статистика: с 1934 года партия президента прибавляла места в Палате представителей на промежуточных выборах лишь трижды. Обычный рецепт в таком положении — дать однопартийцам дистанцироваться от непопулярного лидера. Трамп поступил наоборот: попросил избирателей представить, что его имя напечатано в бюллетене, и превратил выборы в референдум о себе — «Новая-Европа» подробно писала об этой стратегии.
Избиратели на вопрос ответили четко, что видно, например, по результатам The Voter Poll — электорального опроса, который проводится агентством AP и шестью крупными телесетями. Главной проблемой страны около 40% респондентов назвали экономику, еще около 30% — состояние демократии. Примерно шесть из десяти считают, что цены в стране выросли прежде всего из-за политики Трампа, и примерно столько же не одобряют его работу. Около 70% хотели бы, чтобы Конгресс жестче сдерживал президента.
Согласно опросу общественного радио NPR, телеканала PBS и социологов колледжа Мариста, проведенному 19–20 октября, 44% вероятных избирателей, комментируя приближавшиеся тогда выборы, называли свой голос «прежде всего голосом против Трампа» и лишь 21% — голосом за него. Работу президента одобряли 38% зарегистрированных избирателей, а 53% не одобряли её «решительно» — столько же, сколько месяцем раньше, это рекорд за всю историю опроса.
Еще год назад демократы сделали пробную ставку на проблему роста стоимости жизни — и не прогадали. В ноябре 2025 года Эбигейл Спанбергер и Мики Шеррилл выиграли губернаторские выборы в Вирджинии и Нью-Джерси, посвятив экономическим проблемам больше 60% своей предвыборной рекламы. Сейчас эту тему Демпартия развивала еще более активно.
После появления результатов выборов лидер демократического меньшинства в Сенате Чак Шумер заверил: демократы победили, потому что «сосредоточились на американских семьях, их боли и нуждах», а республиканцы «пошли за Трампом с обрыва».
Избиратели на участке во время промежуточных выборов в США. Арлингтон, Виргиния, США. 3 ноября 2026 года. Фото: Jim Lo Scalzo / EPA
Что республиканцы успеют до нового созыва?
До присяги нового Конгресса — то есть до 3 января 2027 года — работает старый, в котором у республиканцев большинство в обеих палатах. Палата представителей вернется к работе на неделе 9 ноября. В расписании осталось 20 дней заседаний Палаты и 22 — Сената.
За этот срок республиканцы хотели бы принять полноценный бюджет или хотя бы продлить временное финансирование правительства, чтобы избежать шатдауна — без нового решения он начнется 12 декабря, — а также принять закон об оборонной политике (NDAA). Кроме того, республиканцы обсуждают повышение потолка госдолга настолько, чтобы к этому вопросу не пришлось возвращаться до конца президентского срока Трампа. Это лишило бы демократов возможности использовать угрозу дефолта как рычаг давления на Белый дом.
Провести такое решение республиканцы могут попытаться через процедуру бюджетного согласования, при которой голоса демократов не нужны. Но тогда права на ошибку почти нет: перевес республиканцев в Палате действующего созыва — четыре места (с независимым Кайли — пять), так что трех перебежчиков хватит для провала, а часть конгрессменов в январе все равно покидает Капитолийский холм и ничем не рискует.
Большинство на бумаге — еще не голоса, и некоторые трещины в республиканском единстве были видны и до выборов. 16 октября Трамп освободил Россию от санкций по «закону Грэма», который Конгресс принял месяцем раньше, и часть республиканцев взбунтовалась. Конгрессмен Дон Бэйкон, который в январе уходит из Палаты, на следующий день написал в соцсети X, что программа президента на сессию «хромой утки» — дополнительные ассигнования, бюджетное согласование, строительство бального зала в Белом доме и так далее — «мертва»: «Многие из нас не станут всё это финансировать, зная, что он помогает диктатору продолжать вторжение и предает союзника».
Трамп просит куда больше денег, чем Конгресс готов дать. Сверх базового оборонного бюджета в 1,15 трлн долларов администрация запросила на 2027-й финансовый год дополнительно 350 млрд долларов — через все ту же процедуру согласования, где голоса демократов не нужны. Но принятая Палатой бюджетная резолюция дает только 60 млрд, столько же подразумевает и сенатский вариант. Июньский запрос на дополнительные ассигнования почти в 70 млрд долларов, в том числе на войну с Ираном, Конгресс, по оценке эксперта CSIS Шеймуса Дэниелса, вряд ли станет рассматривать отдельно: времени мало, других приоритетов много.
Чем может заканчиваться торг с Капитолийским холмом, Трамп знает не понаслышке. 11 декабря 2018 года, через пять недель после проигранных выборов в Палату, он на встрече с тогдашними лидерами демократов в Конгрессе Нэнси Пелоси и Чаком Шумером добивался 5 млрд долларов на стену на границе с Мексикой и заявил, что будет «горд закрыть правительство ради безопасности границы». Денег он не получил, и 22 декабря на целых 34 дня наступил шатдаун — хотя обе палаты Конгресса еще оставались республиканскими.
Дональд Трамп, вице-президент Майк Пенс, лидер демократов в Палате представителей Нэнси Пелоси и лидер демократического меньшинства в Сенате Чак Шумер во время встречи в Овальном кабинете Белого дома. Вашингтон, округ Колумбия, США. 11 декабря 2018 года. Фото: Michael Reynolds / EPA
Будет ли импичмент?
Угрозой импичмента Трамп сам мобилизовал сторонников. «Мне объявят импичмент. Они объявят мне импичмент. Они понятия не имеют за что», — говорил он 21 августа на митинге в Южной Каролине. 1 октября в Оклахоме повторил: «Если мы не победим, меня в итоге подвергнут импичменту».
Как сообщал CNN, демократы готовят расследования, касающиеся войны с Ираном, строительства бального зала в Белом доме, бизнеса семьи Трампа и работы администрации с файлами Джеффри Эпштейна.
Для обвинения в Палате достаточно простого большинства, но для осуждения в Сенате нужны две трети голосов — 67. Набрать их при помощи республиканцев крайне маловероятно, так что новые попытки, скорее всего, закончатся как две предыдущие: Палата объявляла Трампу импичмент, Сенат его оправдывал.
Реалистичнее выглядит перспектива импичмента некоторых министров. В апреле группа демократов выдвинула против главы Пентагона Пита Хегсета обвинения по шести статьям — от войны с Ираном без согласия Конгресса и смертоносных ударов по лодкам предполагаемых наркоторговцев в Карибском море до удара по иранской школе, где, по словам конгрессвумен Яссамин Ансари, погибли больше 160 детей. В сентябре собственную резолюцию из восьми статей внес республиканец Томас Масси: в ней фигурируют также захват Николаса Мадуро и 52-дневные бомбардировки Йемена.
Что же касается министра здравоохранения Роберта Кеннеди-младшего, то еще в декабре 2025 года конгрессвумен-демократ Хейли Стивенс выступила за импичмент, обвинив в разрушении научных институтов и ограничении доступа к вакцинам. Последствия, утверждает Стивенс, уже видны: США охватила самая масштабная за десятилетия вспышка кори — к 29 октября 4852 случая, вдвое больше, чем за весь 2025 год.
Жизнь без цензуры
Создание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.
Демократы готовились к победе заранее. В Палате подготовлена программа «первых 100 дней», которую обещают запустить в первые 100 часов после присяги. В ней — восстановление истекших в 2025 году налоговых льгот на медицинскую страховку в рамках Obamacare, отмена урезания программы бесплатной медицинской помощи Medicaid, голосования против войны с Ираном, отмена пошлин, а также начало расследования против президента, его семьи и администрации.
Пять рабочих групп в Палате представителей — по здравоохранению, жилью, продуктам, бензину и коммунальным услугам, уходу за детьми и пожилыми — возглавляют по одному демократу-прогрессисту и одному центристу. Это должно было обеспечить внутридемократический консенсус по ключевым вопросам, которые теперь неизбежно окажутся на повестке.
Но в Сенате большинство таких законов не удастся вынести на голосование без 60 голосов из 100 — а до этой планки демократам дотянуться не удалось. Так что им придется искать союзников в противоположном лагере. Это возможно, но крайне непросто.
Главное же не в этом. Все, что пройдет через Конгресс, затем может упереться в вето президента Трампа, преодолеть которое без двух третей голосов в обеих палатах (290 в Палате представителей и 67 в Сенате) не получится.
Участники вечеринки Демократической партии Мичигана во время объявления результатов выборов губернатора. Детройт, Мичиган. 4 ноября 2026 года. Фото: Sarah Yenesel / EPA
Чего ждать от Трампа?
История подсказывает две модели. Партия демократа Билла Клинтона в 1994 году потеряла 54 места в Палате представителей. Наутро после выборов президент признал «свою долю ответственности» и предложил республиканцам встретиться на середине — там, где, по его словам, и рождаются лучшие идеи.
Вторая модель — собственная трамповская. В 2018 году республиканцы потеряли 41 место в Палате и контроль над ней, но сохранили за собой Сенат, прибавив там два места. Наутро, 7 ноября, Трамп назвал итоги «почти полной победой» и пригрозил демократам: если они, получив комитеты Палаты, начнут против него расследования, республиканский Сенат займется расследованиями против них: «Они проверяют нас. Мы проверяем их». Работа власти тогда «остановится», предупредил Трамп, и виноваты будут демократы.
В тот же день глава Белого дома избавился от генпрокурора Джеффа Сешнса, которому так и не простил самоотвода от дела о российском вмешательстве в выборы-2016. А когда Конгресс выделил на пограничные заграждения около 1,4 млрд долларов — в несколько раз меньше, чем требовал Трамп, — президент объявил чрезвычайное положение на южной границе и направил на стену больше 6 млрд долларов из военного бюджета и других фондов. Иначе говоря, на потерю Палаты Трамп ответил не уступками, а попытками обойти Конгресс.
Теперь он впервые остается без обеих палат, но тактика ясна уже сейчас. «Думаю, республиканцы победят. Но если будет, как вы это называете, паралич, я накладываю вето на всё. А потом демократы приходят и хотят договориться», — говорил Трамп 23 октября.
После появления результатов выборов глава Белого дома опубликовал в соцсети Truth Social фотографию красной бейсболки с надписью VETO вместо традиционного лозунга MAGA (Make America Great Again — «Сделаем Америку снова великой»).
Хизер Херлберт из британского Королевского института международных отношений (Chatham House) пишет, что публичные заявления Трампа свидетельствуют о том, что он «станет агрессивнее и в войне, и в пошлинах». А Институт ЕС по исследованиям безопасности (EUISS) предупреждает, что меньшая оглядка на Конгресс и рейтинги может сделать дальнейшие шаги администрации «еще более непредсказуемыми».
Дональд Трамп после выступления у мемориала Линкольна. Вашингтон, округ Колумбия, США. 2 ноября 2026 года. Фото: Jim Lo Scalzo / EPA
Что изменится для России и Украины?
Отношения Трампа с Конгрессом наглядно видны на примере политики на российском направлении. «Закон Грэма» Сенат принял 86 голосами против 11, Палата одобрила 262 голосами против 159. Закон предусматривает пошлины до 500% на российские товары и до 100% — на товары пятерки крупнейших покупателей российской нефти и газа. 16 октября Трамп указом приостановил все предусмотренные законодательной инициативой пошлины и почти все санкции — без срока, «пока президент или государственный секретарь не решат, что дальнейшие действия целесообразны».
Показательно, что руководство демократов в Палате во главе с Хакимом Джеффрисом голосовало против закона в том числе потому, что он «позволяет Трампу отказаться от санкций». Бывший координатор санкционной политики Госдепартамента Дэниел Фрид еще в сентябре опасался, что администрация просто начнет «выдавать освобождения» от норм закона. Так и произошло.
Учитывая это, главным инструментом для членов Конгресса становятся ограничения, вписанные в законы, которые Конгресс не может не принять: в бюджетные (без них останавливается работа правительства) и ежегодный оборонный (NDAA). Президент не может ветировать такой закон, не устроив шатдаун или не нанеся удар по деятельности Пентагона. Поэтому Конгресс вписывает в них ограничения, которые отдельным законом не прошли бы: например, запреты тратить деньги на войну с Ираном или на вывод войск из Европы.
На этот рычаг рассчитывают в том числе и республиканские «ястребы». Бывший лидер республиканцев в Сенате Митч Макконнелл предупредил Трампа в колонке для The Wall Street Journal: чтобы провести законы до конца года, президенту придется договариваться с однопартийцами, «которые отличают хороших парней от плохих». «Отказ от раболепия перед Путиным может стать минимальным условием для законов конца года. Президенту стоит это учесть», — написал Макконнелл.
К примеру, теперь может быть принят двухпартийный законопроект, который должен помешать Трампу вернуть российское дизельное топливо на мировой рынок. Одобрить инициативу ничто не помешает — но о праве Трампа на вето и тут забывать не стоит. Вместе с тем по оценке агентства Reuters, две трети голосов, нужные для преодоления сопротивления главы Белого дома, вполне смогут набирать инициативы, направленные на выделение Украине новой финансовой и военной помощи.
Впрочем, даже принятый закон не гарантирует реализации поставок вооружений, которые, как напоминает бывший постпред США при НАТО Джулианна Смит, «в конечном счете будет по-настоящему контролировать президент». Белый дом уже пользовался одной законодательной лазейкой, в результате чего в 2025 году 4,9 млрд долларов, изначально предназначавшихся — в рамках агентства USAID и не только его — иностранным партнерам в качестве помощи со стороны США, так и не были выделены.
Последнее слово, выходит, все же в значительной степени остается за Белым домом, и в Москве это знают на примере всё того же «закона Грэма». Накануне голосования пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отметил, что «президент Трамп останется далее президентом до завершения его президентского срока и будет проводить свою внешнюю политику». И добавил, что выборы в Конгресс — это «внутреннее дело Соединенных Штатов».
Встреча Дональда Трампа и Владимира Путина на объединенной базе Элмендорф-Ричардсон. Анкоридж, Аляска, США. 15 августа 2025 года. Фото: Сергей Бобылев / Спутник / EPA
А что с Ираном?
Тегерану подготовка к выборам дала желанную паузу в противостоянии с Вашингтоном. Трамп обещал, что США «не будут наносить удары по Ирану до промежуточных выборов». Слово он держал почти до конца: в понедельник, 2 ноября, накануне голосования, США нанесли удары по иранскому острову Кешм в Ормузском проливе. Американские чиновники назвали их ограниченными и «оборонительными» — ответом на атаку Ирана на американский самолет — и заверили, что это «не означает возобновления крупных боевых операций».
При этом, по данным газеты The Wall Street Journal, Вашингтон предупредил страны Персидского залива о «короткой, интенсивной военной кампании» после 3 ноября. Президент заранее направил в сторону Персидского залива третью авианосную ударную группу. Накануне выборов Трамп пообещал «очень скоро» закончить войну «так или иначе»: «Либо они заключат сделку, либо мы просто с этим покончим»
Тем временем в иранских СМИ перед американскими выборами стала распространяться серия карт под названием «Цели нулевого часа» — с объектами инфраструктуры восьми стран Ближнего Востока, рассматриваемыми как возможные цели ответных ударов Тегерана. Эти точки находятся в Израиле, Саудовской Аравии, ОАЭ, Катаре, Кувейте, Бахрейне, Омане и Иордании и включают в себя мосты, железные дороги, порты, аэропорты, нефтехимические и электростанции, опреснительные установки, подводные кабели, объекты IT- и ИИ-компаний, гостиницы и торговые центры.
Остановить войну законодательно Конгресс до сих пор не смог. Единственная принятая обеими палатами резолюция о военных полномочиях, июньская, — необязывающая: такие резолюции не идут на подпись президенту. 24 сентября Сенат провалил следующую попытку 49 голосами против 50. Теперь совместная резолюция вполне может пройти обе палаты, но упрется в президентское вето.
Почему Конгрессу так трудно остановить войну, объясняет старший научный сотрудник Брукингского института Скотт Андерсон. Трамп ведет её, ссылаясь на широко понимаемые «неотъемлемые конституционные полномочия» главнокомандующего, то есть считает, что разрешение Конгресса ему не нужно. Вероятно, на ближайшие два года этот принцип становится базовым для всей американской политики.
