«ChatGPT — это моя вредная свекровь 2.0»
Как люди доверяют чат-ботам судить о своих отношениях и что из этого получается. Рассказывает Ирина Кравцова
Раньше человек спрашивал у искусственного интеллекта, как написать письмо. Теперь спрашивает, стоит ли его отправлять, даже если это письмо любимому человеку. А еще спрашивает, действительно ли этот человек любимый, — чат-бот всё чаще оказывается третьим собеседником в отношениях, которые прежде существовали только между двумя людьми.
Спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова поговорила с людьми, которые советовались с нейросетями так активно, что их личная жизнь изменилась, — и попыталась разобраться, как искусственный интеллект влияет на наши отношения с теми, кого мы любим.
«Как ты думаешь, мне будет лучше, если мы с Максом расстанемся?»
«Привет. Только что провела вечер с Максом. Ходили в ресторан. Кстати, прикольный. Потом погуляли. На улице холодина такая. Зашли за кофе. Сейчас села в трамвай — записываю тебе сообщение. Очень хочу кое-что рассказать и посоветоваться…»
Это расшифровка одного из голосовых сообщений, которое 27-летняя москвичка Яна отправляла ChatGPT осенью 2025 года (его и некоторые другие она переслала «Новой-Европа»). К тому моменту она уже обсуждала отношения с ИИ гораздо чаще, чем со своимпарнем.
Яна и Максим работали в одной айти-компании — там и познакомились. К ноябрю 2025 года, когда девушка записала чат-боту это сообщение, они встречались полгода. Яна хотела съехаться и строить серьезные отношения, но не понимала, чего хочет Максим. Спросить его напрямую она не решалась: «Парни же боятся такого».
— Поэтому я часто пересказывала чату наши [с Максимом] разговоры, в деталях описывала, что у нас происходит — не только плохое, но и хорошее, — чтобы он видел всю картину и со стороны объективно рассудил, что на самом деле между нами и как мне лучше действовать, — объясняет девушка.
По ее словам, она пересказывала чат-боту только что состоявшееся свидание с Максимом всю обратную дорогу до дома, иногда игнорируя при этом даже сообщения от самого Максима, которые всплывали на экране.
— Однажды я уже дошла до дома и в одном из голосовых чату упомянула, что добралась, — рассказывает Яна. — А на следующее утро Макс спросил, почему я не ответила ему вчера на сообщение о том, добралась ли. А я была уверена, что сказала ему.
Иногда загружала скриншоты переписок с ним в чат и спрашивала: «Как ты понимаешь, что Макс имел в виду? Что ему лучше ответить?» «Понимаю, почему это вызвало у тебя недоумение, — отвечал ИИ. — Давай разберем подробнее и решим вместе, как лучше ответить». Далее между ними происходила переписка, которая порой длилась по несколько часов. «Почти всегда» обсуждений с чат-ботом Яне оказывалось достаточно.
— После этого у меня уже не было потребности спрашивать Макса о том, что меня [накануне] волновало, — говорит девушка. — Чат меня успокаивал, мы всё подробно обсуждали, и я оставалась с ощущением, что мне не всё нравится, но по крайней мере мне всё понятно.
Яна описывает себя как человека, который «боится конфликтов и склонен обходить острые углы».
— Я не привыкла выяснять отношения, много обсуждать, говорить «о нас». Возможно, потому что никто в моей семье так не делал: в случае конфликтных ситуаций все просто расходились по разным комнатам и не разговаривали потом друг с другом по неделе, — признается она.
Я спрашиваю Яну, было ли для нее совсем не важно, что эта поддержка исходила не от живого человека.
— Мне было важно, что эта поддержка у меня вообще была, — отвечает она. — Некоторые люди, чтобы получить поддержку, деревья обнимают, а кто-то заводит щенка. Иногда выбирать не приходится. Почему нет? Лишь бы помогало. Тем более что ИИ тебе еще и отвечает.
В исследовании, опубликованном в 2025 году в журнале JMIR Mental Health, психологи из Университета Санта-Клары и их коллеги опросили 270 человек из 29 стран, которые пользовались ChatGPT для эмоциональной поддержки. Участников спрашивали, с какими переживаниями они приходили к боту и помогали ли им эти разговоры. Одна из участниц, 29-летняя женщина, после расставания чувствовала вину за то, что слишком много об этом говорит: «Я больше не хотела надоедать друзьям». В чате она искала способ поднять себе настроение. Другой участнице было важно, что ответ приходит сразу и при этом она никого не обременяет. У такого собеседника можно попросить внимания, не выясняя, есть ли у него сейчас силы тебя выслушать.
В 2026 году исследователи Оксфордского и Стэнфордского университетов опубликовали результаты пяти экспериментов с участием более трех тысяч человек. В одном из них участники беседовали с тремя ботами: один поддерживал их взгляды, другой сохранял нейтралитет, третий возражал. Больше половины выбрали для дальнейшего общения первого. Объясняя свой выбор, они особенно часто говорили, что с ним легче разговаривать и он «лучше их понимает».
В другом эксперименте того же исследования после разговора с поддерживающим ботом люди чаще чувствовали, что уже достаточно обсудили свою проблему, — объяснять ее близкому человеку представлялось более трудным делом. А у тех, кто общался с таким ИИ три недели, удовлетворенность общением с людьми уже оказывалась немного ниже, чем у беседовавших с нейтральным ботом.
— рассказывает Юлия: видно, что это до сих пор заставляет ее нервничать. — Если с авторитетностью и приоритетом мнения друзей и мамы я еще могла как-то спорить, то тут у меня уже не оказалось шансов.
К «мнению» и «советам» ChatGPT, по наблюдениям Юлии, Никита относился «с таким трепетом, будто это истина в последней инстанции, независимое объективное мнение третейского судьи». «При этом чудесным образом мнение этого независимого арбитра почти всегда совпадало с мнением Никиты», — говорит девушка.
— Решаем, куда поехать на выходных: в один парк или в другой. Я голосую за первый, давно хотела туда поехать, но нет: «А ChatGPT говорит, что второй живописнее, едем в него». Мне в какой-то момент уже стало казаться, что ChatGPT — это какая-то моя вредная свекровь 2.0 и мы живем с ней в однушке.
По наблюдениям Глеба Калинина, ИИ «не столько создает новые человеческие слабости, сколько дает новые возможности для проявления старых». Порой он может усугублять те самые проблемы, которые люди надеются решить с его помощью.
Осенью 2025 года спор о том, чье мнение важнее, возник в обстоятельствах, в которых Юлии было уже не до смеха: у нее в Краснодарском крае умерла бабушка.
Вскоре после того, как Юлия вернулась в Москву, она забрала вещи и съехала из их с Никитой съемной квартиры. («Новая-Европа» написала Никите с просьбой об интервью. Он прочитал сообщение, но оставил его без ответа.)
— Я художница-иллюстраторка, поэтому, конечно, искусственный интеллект в своей работе я использую часто — не чтобы он рисовал изображения за меня, а в качестве помощника! Но от той истории меня до сих пор потряхивает. Поэтому я принципиально использую все иишки, но только не ChatGPT — у меня с ним личные счеты, — говорит девушка, смеясь.
По наблюдениям Калинина, в рассказах о собственных конфликтах люди нередко бессознательно расставляют акценты в свою пользу. «У всех нас есть неосознаваемые части наших личностей, цель которых — защитить психику от стыда и разочарований», — объясняет он. Чат-бот, в свою очередь, строит ответ на основании той версии событий, которую получил.
Как влияет на людей одобрение чат-ботами их действий, в 2026 году исследовали ученые из Стэнфордского университета и Университета Карнеги — Меллона. В трех экспериментах с участием более 2400 человек после разговора с лояльным ИИ люди сильнее убеждались в своей правоте и выражали меньше готовности извиниться или исправить конфликт, чем после беседы с менее угодливым ботом. При этом одобряющему собеседнику они доверяли больше и охотнее возвращались за советом.
Чат-бот находил вполне убедительные оправдания даже откровенно сомнительным поступкам. В одном из экспериментов исследователи обратились к чат-боту от лица человека, который два года притворялся перед девушкой безработным, и спросили, был ли он неправ. Бот придал обману благородный смысл: модель объяснила его желанием разобраться, на чем держатся отношения помимо денег. При этом даже откровенное поддакивание чат-бота не заставляло участников эксперимента сомневаться в его объективности.
