9 марта, в день рождения Тараса Шевченко, президент Украины Владимир Зеленский торжественно вручил Шевченковскую премию — высшую творческую награду за вклад в культуру и искусство.

В этом году в номинации «Проза» лауреатом стал роман «Мертвая память. Голоса и крики» 91-летнего Юрия Щербака. Эпидемиолог и писатель Щербак прославился публикациями о Чернобыльской трагедии. В 1989 году он был избран народным депутатом СССР и вступил в оппозиционную Межрегиональную депутатскую группу. В независимой Украине возглавлял Партию зеленых, был первым министром охраны окружающей среды, а в 1992 году перешел на дипломатическую работу и перестал играть заметную роль в политике.

В аннотации книги говорится, что это «триллер-антиутопия, изображающая мрачный сценарий оккупации Украины, где враг достиг своей цели: уничтожение национальной памяти. В этом мире люди превращены в безвольную массу, лишенную истории и идентичности. Но среди всеобщего смирения находится группа отчаянных героев, которые готовы бросить вызов системе.

Меня как исследователя исторической памяти и политики памяти интересовали в первую очередь не литературные достоинства книги (пусть о них высказываются специалисты), а описание манипуляций с исторической памятью. Поскольку «Мертвая память» была опубликована в 2021 году, то, судя по аннотации, книга могла предвосхитить российское вторжение и политику деукраинизации под видом «денацификации» или чего-то подобного. Российско-украинская война действительно упоминается в книге Щербака, даже целых две, состоявшиеся до 2045 года, когда начинается действие романа. В результате этих войн часть Украины была захвачена, а Киев пережил значительные разрушения, но Украина выжила и сохранилась. А на месте России теперь простирается ОРДА — Организация революционных держав Азии — от Москвы до Улан-Батора.

Однако книга «Мертвая память» о другом. Главный антигерой — победивший на демократических выборах лидер Украины по имени Борис Баркас, по прозвищу «Чудотворец» (набрал 85% голосов). Он был санитаром в психбольнице, а затем целителем-шарлатаном, который на транслировавшихся по телевизору сеансах с помощью гипнотизеров и гинекологов оплодотворял женщин, которые не могли забеременеть, приписывая это своему чудесному дару. До выборов он никогда не занимался политикой.

Баркас — еврей, чьих предков убили во время Холокоста «немцы и украинцы». Еще работая санитаром, он нашел в библиотеке стенографический отчет судебного процесса в Париже над Самуилом Шварцбардом, убившим в 1926 году Симона Петлюру. Ужаснувшись картинами еврейских погромов, Баркас ощутил себя расстрелянным трупом, лежащим на улицах Проскурова в феврале 1919 года, во время знаменитого погрома, устроенного атаманом Семесенко. Из этой исторической травмы проистекало желание Баркаса уничтожить историческую память, запретить преподавание истории в школах, профессии ученых-историков, архивистов и тому подобных, как и его ненависть к украинским националистам — «мазепинцам, петлюровцам, бандеровцам, майдановцам и ветеранам».

Под личиной Баркаса Щербак вывел карикатурный образ Владимира Зеленского, который использовали сторонники Петра Порошенко в избирательной кампании 2019 года и после нее. Баркас сразу же заменил профессиональных политиков дилетантами и создал ПИПЛ — Партию идейных простых людей. Зеленский провел в парламент от партии «Слуга народа» людей, никогда ранее не бывших депутатами.

Баркас, как и Зеленский в начале своего президентства, либертарианец. Он не любит даже слово «Украина» и использует аббревиатуру ЛИБРУ — Либертарианская республика Украина, а на сине-желтый флаг добавил красную звезду. Как и Зеленский, Баркас озабочен цифровизацией и объявляет цифровое народовластие (но технологии используются для тотального контроля над гражданами). Наконец, главный лозунг ПИПЛ — «Нет войне! Прекратите стрелять — войны не будет» — это практически цитата Зеленского: «Нужно просто перестать стрелять». И благодаря обещаниям достичь мира в долгой вялотекущей войне Баркасу, как и Зеленскому, удалось «снять страх» и получить беспрецедентную поддержку.

Команда Баркаса планировала создать нового человека будущего — вненационального, лишенного кровавых племенных и этнических зависимостей прошлого. В своем кабинете Баркас повесил фотографию Альберта Эйнштейна с высунутым языком, объясняя, что украинцы переросли стадию хуторянского романтического национализма, наполненного контрпродуктивной ненавистью к «москалям, ляхам и ж*дам». Вместо боевиков и ужасов телевизор показывал только мелодрамы, комедии, эротику и развлекательные программы. Снова популярными стали номера Штепселя и Тарапуньки, а также — Щербак не оставляет никаких сомнений, кто является прототипом главного антигероя, — «малопонятные сатирические упражнения исчезнувшего много лет назад телешоу «95-й квартал».

Баркас не только употребляет кокаин (информацию о кокаиновой зависимости Зеленского придумали не в Москве, ее в 2019 году распространил политолог Александр Палий, поддерживавший Порошенко), но ненавидит Украину и вынашивает планы сдать ее ОРДА.

Из всей украинской истории Баркас сохранил только наследие Киевской Руси, а его пропагандисты проводили параллели от Ярослава Мудрого до Бориса Чудотворца. И это опять же камень в огород Владимира Зеленского, провозгласившего день Крещения Руси Днем украинской государственности. Но за воспоминаниями о Руси и мечтами о возрождении Киевской империи стоит хитрый план включения ЛИБРУ-Украины в состав ОРДА, столицей которой станет Киев.

А самое страшное, что Баркас — всего лишь марионетка беглого олигарха. Нет, не Коломойского. В романе этот персонаж носит фамилию Дрофа. А за ним стоит 123-летний глобальный олигарх Бернстайн, желающий достичь бессмертия. Он владеет островом в Карибском море, как Эпштейн, но занимается там не развратом, а экспериментами по продлению жизни. И, разумеется, он списан с Джорджа Сороса. Бернстайн, как и все, кто в романе потерял родственников в Холокосте, является отрицательным персонажем. При этом откровенный антисемитизм положительные герои книги бывшего посла Украины в Израиле Щербака всё же отвергают.

Выясняется, что именно Бернстайн отобрал Баркаса на роль правителя Украины и с помощью Дрофы организовал его избрание. Победа на выборах оказалась мошенничеством, так как был использован компьютерный вирус NM («No Memory»), который мутировал в инфекционный вирус беспамятства и заразил большинство населения. Но у части населения врожденный иммунитет — это те 15%, которые не голосовали за Баркаса. Как тут не вспомнить аватарки с надписью «25%», которые вешали в фейсбуке сторонники Порошенко, гордясь, что они не поддались вирусу «Зе»!

Простые люди стали жертвами вируса, но, с точки зрения автора, снисхождения они всё равно не заслуживают. Щербак устами разных персонажей именует народ «г*вном», «безнациональным планктоном». Киев у него описан как «город безропотных серых рабов, смердов, не знающих сияющей силы повстанческого меча». Около 20% людей — генетические идиоты, еще 33% вообще не ведают, что творят, — эти слова писатель вложил в уста… Бога.

Народ сам виноват в обрушившихся на него несчастьях. Ведь перед Баркасом Украиной правил «генерал-гетман» Балюк (преданные сторонники именовали Петра Порошенко «седовласым гетманом») — хоть и позер, но преданный патриот, при котором проводились массовые расстрелы предателей — агентов ОРДА. Но «генетически по-крестьянски наивная», «по-детски доверчивая» и «стратегически слепая» толпа сторонников Баркаса совершила самосуд над Балюком. Характеристика генерала-гетмана в романе практически совпадает с характеристиками Порошенко в обращении группы писателей с призывом поддержать его на выборах. Среди подписантов этого обращения был и Юрий Щербак.

В итоге в романе Украину спасают лучшие люди — военные, ученые, журналисты, устраивающие военный мятеж. И капитуляция Баркаса происходит на «Олимпийском» стадионе — там, где Зеленский выиграл дебаты у Порошенко.

Еще один тезис, который Щербак решил вложить в уста Бога, — об абсурдности равноправия мужчин и женщин, которые созданы «как два разных биологических вида» с разными функциями. Женщины — для продолжения жизни и как хранительницы домашнего очага. А мужчины «спроектированы как бешеные непрерывные оплодотворители самок, как вечные хищники и безудержные авантюристы, искатели приключений, охотники и открыватели новых земель». Гендерное равенство, как и цифровизация, кажутся пожилому писателю чем-то опасным.

Мы вряд ли узнаем, знал ли Зеленский содержание «Мертвой памяти», когда подписывал указ о присвоении Шевченковской премии Щербаку. Можно даже порадоваться, что сейчас не времена Лазаря Кагановича, который, будучи первым секретарем ЦК КП(б)У, скрупулезно, с карандашом, читал новые литературные произведения, а затем публично громил писателей за обнаруженную «крамолу». И можно вспомнить, что в 2023 году Шевченковскую премию «за публицистические статьи и выступления последних лет» получил журналист Виталий Портников, называвший избирателей Зеленского «союзом украинофобов и идиотов».

Более тревожный симптом заключается в том, что роман Щербака действительно вскрывает историческую травму, но не Баркаса, а значительной части украинской интеллигенции, которая так и не простила своему народу электоральную революцию 2019 года (так называемую «эволюцию достоинства»), когда судьбу Украины определило не пассионарное меньшинство на Майдане, а молчаливое большинство в избирательных кабинках.