Контрольный близнец-2

В далеком 2017 году в «Новой газете» вышла моя колонка про Венесуэлу и Россию под названием «Контрольный близнец». Заявление Дональда Трампа о признании режима Дельси Родригес, вице-президента в правительстве Николаса Мадуро с 2018 года, о восстановлении дипломатических и деловых связей возвращают актуальность «близнецового» сравнения двух стран.

Метод «контрольного близнеца» — один из самых популярных в научной психологии, пришедший из генетики. Наблюдая близнецов, развивающихся в разных обстоятельствах, психологи и другие ученые исследуют проблему того, как на жизнь индивида влияют среда и наследственность.

Венесуэла — идеальный контрольный близнец для разговора о России. В ней огромные запасы нефти, яркий полиэтничный народ, совмещающий умеренную религиозность с умеренными же суевериями.

В то же время в Венесуэле регулярно происходит то, что в российском дискурсе считается чуть ли неизбежным фактором смены режима. Постоянные экономические и фискальные кризисы, доходящие буквально до того, что люди дерутся за еду на помойках. Рекордная по мировым меркам эмиграция самого трудоспособного населения, включая высококвалифицированных специалистов.

Одновременно оппозиция имеет серьезную поддержку как на региональном уровне, так и в масштабах страны. Еще она умеет консолидироваться, проводить праймериз, выигрывать выборы и выступать единым фронтом на международной арене.

И главное: в Венесуэле ровно 13 лет назад умер харизматический диктатор Уго Чавес. А сейчас брутально изъят из страны и по сути политически уничтожен его преемник Николас Мадуро. То есть произошли десять из десяти событий, каждое из которых, согласно российским теориям и надеждам, должно враз покончить с отечественной тиранией. Однако тирания в Венесуэле каждый раз ловко выскакивает из ловушки.

Накануне Международного дня солидарности в борьбе за права женщин Трамп признал Дельси Родригес и ее правительство и восстановил дипломатические связи с Каракасом. Помимо совместной добычи нефти возобновится и добыча золота. Пока что поставки на предприятия в США очень скромные, но потенциал Венесуэлы огромен, и это еще один важнейший ресурс, делающий ее похожей на Россию.

Золото часто упускают из виду в досужих политических разговорах, поскольку внимание сегодня сосредоточено на судьбе криптовалют. Криптолоббисты — очень влиятельная сила. Они обеспечивают от трети до половины корпоративного политического финансирования в США. В других странах источники такого финансирования сложнее отследить, но вряд ли они существенно меньше, потому мы живем в бесконечной рекламной интеграции криптовалют.

Реальность изредка отрезвляет, например, резким падением курса биткоина или резким ростом цены золота и других металлов. Однако серьезные мировые игроки считают именно золото и металлы, а не разрекламированную крипту ключевым элементом экономической и фискальной безопасности.

И вот в обмен на быстрое — еще несколько недель назад можно было бы сказать «будто с предвоенной спешкой» — возобновление сотрудничества по добыче критически важных нефти и золота вдохновляющая венесуэльская оппозиция оказалась исключена из разговора о будущем страны. Можно сказать, что она и до 7 марта, до признания Родригес, не участвовала в нем по факту своего изгнания, но после него она исчезла сценарно. Исчезла как субъект, как элемент возможного будущего.

надеясь то на очередной пакет европейских и американских санкций, то на утроенный героизм защитников Украины, то на шарфик и табакерку.

Однако жизнь «контрольного близнеца» взывает к пересмотру стратегии и сценарного планирования. Притом быстрого: в последние дни резкий рост цен на нефть из-за войны в Иране запустил разговоры о возможном снятии санкций с пока что загадочного круга нефтедобывающих стран. Этот круг может стать стать явным в самом неприятном для российской оппозиции варианте, и притом без вывода из политического уравнения «европейского Мадуро» или «северного Хаменеи».

Возможно, формирование стратегии, учитывающей опыт «близнеца», — это задача для делегации российских демократических сил при ПАСЕ. Возможно, для тех, кто в ПАСЕ не участвовал и сейчас имеет альтернативные планы. Но вызов очевиден, а качественный ответ на него — редкая возможность хотя бы в теории повлиять на будущее страны.