«Тарифы на ЖКХ растут быстрее, чем инфляция»
Экономист Сергей Алексашенко разбирает, что происходит с российской экономикой на четвертый год войны
Главный редактор «Новой газеты Европа» Кирилл Мартынов поговорил с экономистом Сергеем Алексашенко о том, в каком состоянии российская экономика пришла к середине 2025 года. «Новая газета Европа» публикует несколько фрагментов разговора с незначительной редактурой. Интервью целиком доступно на ютуб-канале нашего издания.
Что происходит с гражданской экономикой на фоне роста ВПК?
С начала 2025-го года в российской гражданской экономике начался спад. И, как это очень часто бывает, здесь сложилось несколько факторов, которые это обусловили.
Первое — Центральный банк решил, что высокой процентной ставкой он сможет победить инфляцию. И, соответственно, повысил ее до 21-го процента, что случилось в декабре прошлого года. Вторая часть, непосредственно связанная с высокой процентной ставкой, — с декабря прошлого года началось никем не предсказанное, для всех неожиданное сильное укрепление рубля.
Крепкий рубль, с одной стороны, тормозит инфляцию, создает иллюзию успеха Центрального банка, а с другой — бьет по экспортерам. Потому что для экспортеров крепкий рубль невыгоден. Ну и последнее, наверное, — санкционный режим продолжает работать.
Как рецессия будет выглядеть для обычного гражданина России?
Средняя зарплата в России — 90 тысяч, медианная зарплата — 56 тысяч рублей. И медианная зарплата растет медленнее, чем инфляция. То есть если брать эти данные, в среднем больше чем у половины россиян зарплата растет медленнее, чем инфляция.
У 20% процентов, которые являются бенефициарами войны, зарплата растет гораздо быстрее, и поэтому средняя зарплата растет, а медианная обесценивается.
И тарифы на ЖКХ растут быстрее, чем инфляция. Соответственно, это все опыт среднестатистического россиянина. Ну ничего хорошего он не видит.
Ощутят ли крупные города возвращение ветеранов войны?
Я думаю, что фраза «ветераны войны заполонили Москву» — преувеличение, потому что Москва все-таки 15-миллионный город.
Через войну прошло от миллиона до полутора миллионов человек. Если даже представить, что треть из них — 500 тысяч —демобилизованы, отправлены назад по разным причинам, и все они бы приехали в Москву, я думаю, до Садового кольца, не говоря уже о Бульварном, они доезжают редко.
Москва давно превратилась в город пенсионеров, и все социологические опросы об этом говорят. То есть даже так: Москва — это город чиновников, силовиков и пенсионеров.
И видно, что Москва постепенно, вот за эти 20–25 путинских лет, сдвинулась очень сильно, ну, не знаю как, в российском смысле, наверное, в консервативную сторону, в сторону традиционных ценностей, как угодно, так и называйте.
По каким правилам сегодня живет бизнес в России?
Первое — не нужно высовываться. И не нужно про права собственности говорить. Не нужно говорить про то, что войну надо закончить. Не нужно говорить про то, что мы с Западом помиримся. И вообще лучше молчать.
Второе — нужно быть максимально лояльным Кремлю, Путину в те моменты, когда эта лояльность требуется. Если тебе говорят, что нужно прийти в Кремль на встречу с Путиным, ты приходишь. Если тебе говорят, что на кремлевский бассейн нужно какую-то сумму пожертвовать, ты это делаешь. И еще говоришь: «Спасибо, а можно я переплачу 10% сверху?» И тогда есть высокая вероятность, что до тебя не доберутся.
