«Ну что, предательница Родины?»
В Калининграде молодоженов осудили за госизмену из-за публикации свадебных фото с другом из ФСБ. В тюрьме их психологически пытают — в отместку за сорванную «спецоперацию»
Антонина Зимина — единственная известная нам российская женщина, которая отбывает наказание за государственную измену. Двух осужденных по аналогичной статье жительниц Краснодарского края, которые в августе 2008 года отправили своим знакомым в Грузии СМС о перемещении российских войск, Владимир Путин помиловал в 2017 году, незадолго до своего переизбрания. Зимину арестовали в мае 2018-го, новость об этом звучала просто шокирующе: поводом для ареста стала публикация фотографий с ее свадьбы, на которых оказался действующий сотрудник ФСБ. Женщину заподозрили в умышленном раскрытии его личности. Вскоре был арестован и ее супруг Константин Антонец.
С тех пор количество обвинений в госизмене в России возросло в разы. Дела поражают своей абсурдностью, приговоры — жестокостью. Легкость, с которой государство «назначает» предателей, вызывает неприятные исторические ассоциации. Для того чтобы изменить Родине, не обязательно быть военным или иметь доступ к секретным документам. Иногда достаточно поступить по совести, перейти дорогу не тому человеку или неправильно понять, чего на самом деле Родине от тебя надо.
Специально для «Новой-Балтия» журналистка Елена Романова восстановила детали этой истории и узнала, в каких условиях отбывают свой срок эти люди сейчас. Этот материал был впервые опубликован в «Новой газете Балтия».
Когда девушка стала сотрудником Фонда Горчакова, Денисенко, говорит Зимин, вновь «нарисовался» и даже стал ухаживать за ней. Отец был против этой «дружбы».
— Когда я узнал, что он сотрудник, я ей сказал: «Тоня, мы из пострадавшей семьи (родственники Зиминых стали жертвами репрессий в 30-е годы. — Прим. авт.). Ни ментов, ни “фейсов” в нашей семье быть не должно». Ну а потом она с Костей познакомилась, я их благословил. А Денисенко требовал от нее: не выходи за него замуж! — вспоминает Зимин.
Он говорит, что романтических отношений у его дочери с Денисенко не было, Антонина этого не хотела. А об их «сотрудничестве» отец знал. Не одобрял, но не мог противостоять сильному характеру дочери, которая строила карьеру «народного дипломата» в соответствии со своими представлениями о допустимом. Отсюда это отчаянное «с Тоней всё понятно».
— Вот едет Тоня в Литву. [Денисенко ей:] «Тонь, ты там возьми журналы военные, про вооружение»... А в гостиницах этого полно. [Она] привозит ему. Он тут рассказывает, какой он хороший опер. Себе в заслугу ставил, — рассказывает свое видение этого «сотрудничества» Зимин.
В 2015 году у Антонины в Литве возникли неприятности после участия в международном круглом столе «Идентичность национальных меньшинств в странах Балтии», который проводился под эгидой российского посольства в Вильнюсе. По данным нескольких СМИ, участники мероприятия позже были вынуждены объясняться с литовскими властями, а некоторым после этого и вовсе запретили въезд в страну. Для Зиминой, карьера которой была связана с работой в странах Балтии, это стало серьезным осложнением. Ей во что бы то ни стало надо было преодолеть запрет на въезд в ЕС через территорию Литвы. Так, по версии отца осужденной, появилась запись разговора Зиминой с представителями литовских спецслужб, которая стала одним из доказательств ее «предательства».
— Я спрашивал у нее [после ареста], как такой разговор вообще мог появиться, — рассказывает Зимин.
— Оказалось, что это была идея Денисенко. Он ей говорит: «Тонь, давай их разыграем. Звони на границу, попроси соединить с оперотделом, скажи, что у тебя есть важная для них информация».
Скуя не приехал. Зато приехал Максим Денисенко. Он много фотографировался с гостями. По словам Зимина, всем представлялся как действующий сотрудник спецслужб.
— Самое главное — это проблемы с водой. В конце смены женщины получают по пять литров — помыться. Нету у них душевых. Около тысячи человек содержится в колонии, — говорит отец.
— Сейчас она живет в бараке на 100 человек, двухъярусные кровати. У Антонины шконарь на втором этаже. Ждала, что переведут вниз, — не переводят. Спит у выхода, на сквозняке. Ночью каждые три часа ее будят — проверять. Потому что у нее в деле «красная полоса» (склонность к побегу. — Прим. авт.). Только уснет, приходят, фонариком в лицо, она психует, ругается с надзирателями. Остальным в отряде тоже не нравится, что к ним приходят ночью, проверяют.
До колонии в поселке Ульяновском Антонина два года провела в СИЗО — в ожидании рассмотрения апелляционной жалобы и кассации. Зимин рассказывает, что и «красную полосу» Антонина получила в лефортовском СИЗО.
— Старший следователь потребовал от младшего привести ее на допрос. Когда вел по коридору, толкнул в спину, она налетела на персонал, те стали ругаться. Старший вышел, говорит: «Ничего. Сейчас напишем, что пыталась сбежать». Так и появилась «красная полоса». Бежать из Лефортово? Это смешно, — грустно объясняет отец. — А «красная полоса» на зоне — это значит каждые три часа отмечаться. Вот ее и донимают.
В 2021 году Антонине удалось передать на волю письмо, в котором она поделилась тем, как отбывает наказание.
— Это случилось в московском СИЗО-6, в транзитной камере, — рассказывает предысторию Зимин. — Ее на кассацию стали возить. В камере 15 человек, два унитаза и оба не работают, раковина течет. Антонина предложила объявить голодовку. Ее поддержали сокамерницы, но потом за пачку сигарет «снялись». Тогда Тоня объявила сухую голодовку — и они [сотрудники СИЗО] забегали и перевели в камеру бывалую зэчку.
Подробности того, что случилось дальше, близкие узнали позже — из письма.
Константин Зимин поддерживает дочь, она, по его мнению, достойно переносит все тяготы и лишения заключения. Ему страшно и больно, но не стыдно за Антонину, которая продолжает демонстрировать качества, не свойственные выпускницам факультета международных отношений.
«Полночи, до часа, специально громко смотрят телек, МузТВ, чтобы не дать мне уснуть. Потом, когда наконец пришли и сделали им замечание, всё равно громко орали, материли меня из-за статьи (госизмена. — Прим. авт.), называли всеми матерными словами, говорили, что “продала Родину” и т.д., — пишет Зимина. — 14 сентября Г***и раскидала мои личные вещи по камере, орала, что будет бить, ударила, ожидая ответа, надеясь подраться. Но я не ответила и просто собрала вещи. Потом они начали орать и вымогать у меня сигареты. Я отдала», — пишет Антонина.
В какой-то момент к ней подселили девочку какую-то по фамилии С. Она весила 34 килограмма, плакала постоянно, мочилась под себя. Видимо, чтобы Антонина «не скучала».
