Новые русские бесы

Украинский режиссер снял сериал «13 клиническая» о российской больнице, где из пациентов изгоняют демонов

Мистические сериалы — культурное явление России последних лет: от «Вампиров средней полосы» до «Пищеблока». До недавнего времени они были эскапистским удовольствием: сериалы о паранормальных явлениях в российских реалиях с комедийной ноткой не задавали неудобных вопросов и увлекали. Заметным исключением из правил стал недавний «Конец света», где мистика стала удобной формой для иносказаний и новым словом в эзоповом языке. На этом фоне любопытно взглянуть на процедурал «13 клиническая»: украинский режиссер Клим Козинский разглядел в России нечто в прямом смысле слова дьявольское.

«Вы тоже не покинете свое место, пока не сдохнете?» — спрашивает главврача пациентка. В ее анамнезе опухоль головного мозга, как и у врача, у нее заключен контракт с потусторонней силой. Больница, в которой лежит девушка, 13-я клиническая, необычная: в стенах советского НИИ, выполненного в лучших традициях модернизма, изгоняют демонов. Делает это команда врачей, состоящая из Данилы Козловского, Виктории Исаковой и Паулины Андреевой. Козловский играет хирурга Кирилла: его герой сам не только врач, но и пациент. В этой больнице вообще нет здоровых людей, даже персонал чем-то болен: каждый из сотрудников чем-то одержим. Слияние мистики и будничного процедурала оказывается забавным и увлекательным: герой Козловского смешно и цинично шутит, борясь с бесами на операционном столе, а главврач, в котором сидит Люцифер, — трогательное воплощение российского бюджетника. Чертовщина, скрещенная с российской действительностью, стала уверенным комедийным приемом: бесноватый врач человечнее здорового чиновника, авторитарно курирующего больницу.

Актуальные вопросы подчас подчиняют себе сюр, творящийся на экране: мы видим лесбиянку, которая не может принять свою идентичность и чуть не гибнет от разрушительных сомнений. Ее демон — не идентичность, а закон о пропаганде и «скрепы». Режиссер с медицинским педантизмом всматривается не в симптомы проблем, а в их корень: это боязнь быть собой, общественная стигма и массовое безразличие.

— Это сказка про русских, — говорит Клим Козинский. — Про то, какие демоны живут в русских и как эти демоны управляют человеком. Например, во второй серии есть демон суккуб: мы думаем, что пациентка — изменница, а это про сексуальную идентификацию. Человек подвержен давлению и не может внутри состояться как сексуальная единица — очень русская проблема сейчас. В сериале это скрыто: после того как вступили в силу все законы, эту историю не получилось рассказать так, как она изначально была задумана. 

«13 клиническая» не только поднимает общественные проблемы, но и вполне соответствует духу современных сериалов. Здесь смешались «Доктор Хаус» и «Очень странные дела», из которых в Подмосковье перекочевали государственные секретные учреждения, синти-поп и, конечно, монстры.

Тем не менее, Клим Козинский старается копать глубже: многие диагнозы, например, стали библейской отсылкой. В одной серии Кирилл оперирует беременную женщину, пораженную Велиалом, — падшим ангелом, в другой борется с Люцифером, в третьей изгоняет из девушки суккуба. Издали фабула сериала и вовсе напоминает гоголевскую «Ночь перед рождеством»: смекалистый протагонист обыгрывает нечисть и помогает людям.

В перерывах между экзорцизмом, операциями и МРТ Кирилл флиртует с медсестрой — тогда сериал превращается в натянутый ромком, за которым не очень интересно следить. И дело не в актерской игре Данилы Козловского (она очень убедительна), а в том, что эта сюжетная линия скомкана и поспешна. Автор перенасыщает картину событиями, персонажами и символизмом — и на 8-й серии вы теряетесь.

Финал превращается в болезненную головоломку и тщетные попытки вспомнить, что случилось в прошлой серии. А начиналось за здравие: любопытная задумка, крепкая операторская работа Генриха Медера и редкие антивоенные обертоны — Данила Козловский пьет из кружки с надписью «За мир». Но сам режиссер, по его словам, не стремился к какой-то политической актуальности.

— Война и есть война, — говорит Клим Козинский. — Мне к тому, что сейчас происходит и что об этом говорят, добавить нечего. Вернусь ли я в Украину? Жизнь покажет.

Поделиться
Больше сюжетов
Что у нас осталось, кроме сочувствия

Что у нас осталось, кроме сочувствия

Дмитрий Глуховский выложил в телеграм-канале свой новый роман «Регистрация». Как получилось описать современную Россию у писателя-эмигранта?

«Вопрос в том, с какого момента начинается профанация»

«Вопрос в том, с какого момента начинается профанация»

Курс Анны Виленской о музыке Средневековья стал поводом для масштабного спора о популяризации, праве на ошибку и травле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Министр культуры страны призвал лишить гражданства авторов-документалистов

Мертвые руки

Мертвые руки

Призы Венецианского фестиваля получили фильмы о (не)далеком прошлом: немецкой оккупации Дании, убийствах гражданских в Газе и тоталитарном СССР

«Выживут только очень сильные тексты»

«Выживут только очень сильные тексты»

Как русскоязычный тамиздат пытается выйти из эмигрантского пузыря — разговор с организатором ярмарки «Пражская книжная башня» Александрой Вахрушевой

Пытка продолжается

Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

Виктор Косаковский представил фильм «Священная древесная пыль», превращающий жизнь леса в фантастический блокбастер. «Новая-Европа» с ним поговорила

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

Разговор с режиссером Сергеем Лозницей — о его новом фильме «Империя» о путешествии итальянских документалистов по республикам СССР в 1970-х

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Венецианский кинофестиваль открылся фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — о таблоиде The Sun и истоках медийной революции, внутри которой мы сегодня живем