«Я не причастна к преступлению, потому что преступления не было»
Мосгорсуд рассмотрел жалобы на арест Евгении Беркович и Светланы Петрийчук
30 мая в Мосгорсуде состоялось рассмотрение жалобы режиссерки Евгении Беркович и драматурга Светланы Петрийчук на заключение их под стражу. Еще 10 апреля Следственный Комитет возбудил против них уголовное дело по статье 205.2 УК РФ — «оправдание терроризма». Следствие обнаружило состав преступления в пьесе «Финист Ясный Сокол» о женщинах, которые бегут в Сирию, чтобы стать там женами террористов. Об уголовном деле стало известно 4 мая, когда пришли с обыском в квартиру мамы и бабушки Беркович в Санкт-Петербурге. Затем Женю задержали в Москве. В тот же день в аэропорту Внуково задержали и Светлану Петрийчук. 5 мая обеих заключили в СИЗО до 4 июля. Сегодня суд рассматривал апелляцию Беркович и Петрейчук на арест.
Вопросов много: почему из 125 листов экспертизы 89 — просто перепечатка пьесы?
Эксперты задаются вопросом о субкультурах — а это тут причем? По мнению Силантьева, символика ИГИЛ — это поднятый вверх палец. Следовательно, говорит адвокат, Иоанн Креститель и Леонардо да Винчи тоже оправдывают терроризм? Почему следователь обнаружил состав преступления только после возбуждения уголовного дела и постфактум решил провести экспертизу? А главное: что такое деструктология? Такой науки не существует — ее не признают ни РАН, ни международные организации. «Эксперт» Силантьев сам ее придумал и сам назначил себя доктором-деструктологом.
Дают слово Евгении Беркович. Она говорит о своей невиновности и абсурдности ареста: постановка спектакля, на который за все время проката никто не жаловался, — не преступление. «Я не виновна, не причастна к преступлению, поскольку преступления не было. Постановку спектакля не отрицаю, но это не преступление. У спектакля идея очень простая — терроризм страшное зло.
За все это время никто из сотен зрителей, экспертов и театральных критиков ничего такого не заподозрил. В противном случае, мы бы встретились в суде гораздо раньше», — говорит Женя. Коротко рассказывает об изоляторе: «25 дней с тараканами, в подвале, в холоде. Ни помыться толком, ни выспаться. Но главный ужас — меня оторвали от моих детей». И просит вернуть ее к приемным дочкам — Кире и Анне — которые уже однажды лишились биологических родителей. «Они хоронили своих мам. Четыре года у нас ушло, чтобы они не кричали во сне», — говорит Беркович.
Прокурор, выслушав позицию защиты, в удовлетворении жалобы просит отказать. Судья Сысоева смотрит в стол, изредка — на Евгению в телевизоре. Затем уходит «посовещаться». Женя пишет на бумажке «Котики и любовь», показывает в камеру. Ее мама Елена Эфрос встает, чтобы попасть в поле зрения камеры в СИЗО. «Ходить по залу не надо», — холодно произносит пристав сквозь воротник, мама садится. Несколько минут спустя судья возвращается и оглашает решение: в удовлетворении жалобы отказать, Евгения Беркович остается в СИЗО до 4-го июля.
Сам приз — золотую маску на красной бархатной подставке — адвокат принес в суд. «Очень приятно снова ее видеть», — отреагировала Светлана из телевизора.
