«Освободили. И толку?»

Два года после вторжения ВСУ в Курскую область: монолог беженца об оккупации и борьбе за новое жилье

6 августа 2024 года ВСУ зашли в Курскую область и несколько месяцев удерживали тысячу квадратных километров российской территории. Спустя два года многие мирные жители, пострадавшие от боев, до сих пор не смогли вернуться домой и получить компенсации.

Александр — беженец из Суджанского района. Когда начиналась оккупация, он смог выехать и вывезти семью, но вот уже два года не может получить обещанный властями сертификат за разрушенный дом. Замостье, родной поселок Александра, почти полностью был уничтожен в ходе боевых действий.

А еще на Александра был записан дом его отца. Так сделали, чтобы в будущем не было проблем со вступлением в наследство. Но власти готовы компенсировать только что-то одно и Александру нужно решить: оставить бездомными жену с детьми, либо своего отца. Вместо решения проблемы, администрация Курской области предлагает лишь брать ипотеку. 

Александр живет надеждой когда-нибудь всё же вернуться в Замостье, чтобы восстановить свой дом и поселок. Издание «Ветер» поговорило с ним о том, что он видел своими глазами и как пытается строить новую жизнь с нуля.

«Новая газета Европа» представляет сокращенную версию репортажа, она доступна на нашем YouTube-канале. Ниже редакция также публикует фрагмент из монолога героя. 

«Взрыв и пламя яркое такое, пипец, до неба. Думаю, ну попали в гараж, пипец машине. Думаю, хоть выбегу, собаку отвяжу. Выбегаю — нет, сарай целый.

Смотрю, они попали в газовую трубу, просто перебили пламя, и всё. Вот тут как бы соседи выскочили. Ну, видно, ПВО сработало, либо кассетки начали бить.

Связь еще была, как бы в МЧС я звонил, типа, ну что, газовая труба перебита, ребята, прикройте газ придите. Так и не дозвонился. Никто трубку не взял. Ну, тут как бы жену, детей взял, отвез в Курск.

Господа, на хрена мне ваша ипотека по 2%, когда у меня было свое жилье. У меня было свое жилье. И с какой радости я должен покупать? Подождите, блин, в Конституции же прописано, что государство мне гарантирует сохранность, защиту имущества, здоровья, всего-всего-всего. Ну не я виноват, что так получилось. Пожалуйста, верните то, что как бы вот мое было.

Доклады красивые идут на Москву отсюда. Всё хорошо, всё замечательно, просто шикарно. А люди без жилья, и даже некоторым ничего не светит. Ребят, ну мы же налоги платили. Мы же платили налоги государству. Платили. И мы старались. Старались. Ну, получилось так, мы остались без ничего. И что? Потихоньку предают эту тему забвению. Просто стараются спустить на тормозах.

Поэтому как-то так. Всё печально. Ну а что делать? Жить-то дальше надо как-то, выживать. Поэтому сейчас выживаем и не живем».

Поделиться
Больше сюжетов
Голоса республик затихли

Голоса республик затихли

Попытки противостоять фальсификациям на выборах закончились волной репрессий против левых политиков из регионов

«Там полно стукачей»

«Там полно стукачей»

Телепродюсер Капитолина Аверина получила 6,5 года колонии за комментарии в Telegram. «Новая-Европа» нашла еще шесть дел на участников того же чата

«Отрезали рукава, замотали скотчем — вот тебе шапка»

«Отрезали рукава, замотали скотчем — вот тебе шапка»

За что «украинские шпионки» попали в морозные мордовские леса и как выживают в российской женской колонии

Обогатительный комбинат

Обогатительный комбинат

Как правительство пытается легализовать застройку заповедников. ГОК и ЛЭП — вместо хариуса и амурских тигров

Жизнь и дело Ленура Халилова

Жизнь и дело Ленура Халилова

Как зачистка Крыма от независимых мусульманских общин ломает судьбы

Лицом в пол под дулом автомата

Лицом в пол под дулом автомата

По России прошла волна антимигрантских рейдов: тысячи административных дел, сотни человек будут выдворены из страны

Когда пройдет боль

Когда пройдет боль

В России появился целый поджанр «новой русской антиутопии». Его метафоры прозрачны и для читателей, и для силовиков

Поэт в России меньше, чем поэт

Поэт в России меньше, чем поэт

Почему современная русскоязычная поэзия не может найти широкого читателя, и почему у американской поэзии это получилось

Братья вне закона

Братья вне закона

Кадыров защищал ингушскую общину баталхаджинцев, но это не уберегло их от статуса «террористической организации».