Трудный путь осмысления
Как Григорий Заславский, считавшийся лояльным функционером, проиграл место ректора ГИТИСа в напряженной аппаратной борьбе
Вечером 4 августа появилась новость, что ректор ГИТИСа Григорий Заславский уходит со своего поста по собственному желанию. Увольнению предшествовал ряд публикаций в провластных и близких к силовикам телеграм-каналах: сообщалось о проверке Заславского по подозрению в коррупции, а заодно речь шла о покрывательстве «враждебных» России педагогов, включая представителей ЛГБТ-сообщества. Мы попросили культурную обозревательницу Анастасию Снегову прокомментировать внезапную смену руководства одного из главных театральных вузов страны.
На следующий день после новости об увольнении Заславского телеканал «Царьград» опубликовал интервью с ним под заголовком «О чём молчали в ГИТИСе». Интервью записано до новости — спикер еще не в курсе о своей дальнейшей судьбе. При этом контекст разговора свидетельствует, что о наступающих проблемах он вполне осведомлен.
Контекст следующий:
В конце июля телеканал «Рен-ТВ» публикует репортаж, где в адрес Заславского звучат обвинения в коррупции. Трудоустроил в ГИТИС своих детей, не уведомив Минкульт (учредителя) о возможном конфликте интересов, не задекларировал долю в доме в Черногории, принадлежащую его жене.
Лексика материала «Рен-ТВ» носит традиционный для нынешнего телевидения характер — нечто среднее между обличением и доносом: «Если раньше такие спектакли оставались за кулисами, то сегодня у Заславского слишком много зрителей. И вопрос только в том, какой акт станет финальным: ректорский или судебный».
Параллельно с публикацией «Рен-ТВ» сетка телеграм-каналов, близких к силовикам, запускает другую кампанию. Несколько цитат:
«Под руководством ректора Заславского в вузе сформировалась группа преподавателей с ярко выраженной антироссийской позицией <...> когда стали трясти вуз в связи с махинациями и массовым оппозиционным активизмом, некоторые преподаватели и студенты начали давать друг против друга показания, боясь быть обвиненными в поддержке запрещенного в России движения ЛГБТ».
«Несмотря на то, что многие релоканты покинули Россию после начала СВО, часть их коллег просто затаилась и продолжает отравлять нашу культуру. Возьмем главный театральный вуз страны ГИТИС. Многие его преподаватели в свое время выступили против Спецоперации с либеральных заукраинских позиций».
«Вскрывшийся гнойник, к сожалению, характерен далеко не только для одного театрального института, поэтому необходимость надзора за тем, кто и какие смыслы сегодня транслирует российской молодежи через систему культуры и образования остается весьма актуальной».
Коллега Заславского по «Общественной палате России» Пётр Лундстрем оказывается одним из немногих, кто негодует:
«Какое смешное платное мочилово ректора ГИТИСа Григория Заславского. Плюс-минус всё там ложь, а там, где не ложь, — к самому Заславскому отношения никакого не имеет. Григорий Анатольевич — наш человек, в чём я убедился за три года совместной работы в Комиссии по культуре Общественной палаты РФ. Кстати, из забавного: когда это назначение произошло 10 лет назад, было такое же мочилово, но… под соусом того, что Заславский “душитель либеральной мысли”, “охранитель”, “путиноид”, и так далее)».
Все указания свыше Заславский ответственно исполнял: будь то увольнение педагогов, публично выступавших против войны (так была уволена театровед Наталья Пивоварова, с которой Заславского связывал давний внутренний конфликт), проведение мероприятий в поддержку ветеранов «СВО», поддержка новой версии премии «Золотая маска» или резких начальственных решений (вроде назначения Богомолова ректором Школы-студии МХАТ, позже отмененного).
На пост ректора ГИТИСа десять лет назад Заславский был назначен тогдашним министром культуры Владимиром Мединским — и только после назначения утвержден голосованием профессоров. Очередные перевыборы, к слову, должны пройти в этом сентябре — и единственной поданной кандидатурой пока является кандидатура Заславского (формальная подача состоялась в июне, когда будущее для него выглядело несколько иначе).
С многолетней публичной борьбы Заславского с «либеральной театральной критикой» (например, в лице Марины Давыдовой и Ассоциации театральных критиков) — атака на Заславского по идеологической линии выглядела несколько странной.
В ответ на такой наезд опытный в интригах Заславский совершает маневр и отправляется укреплять свои позиции на «Царьград-ТВ». Обмен приветственными репликами звучит так:
«В студии первого русского телеканала Царьград <...> приветствую наших зрителей <...> Спасибо большое за приглашение, я в первый раз здесь, и для меня это важно» (выделено мной. — Прим. авт.).
Продолжается интервью в жанре околопокаяния:
«...Хотя как таковой квоты для участников СВО у нас не существует, мы очень доброжелательны к тем, кто приходит… есть и кто-то из Донецка, и из Луганска, а в прошлом году были поступавшие и с Украины <...> мы и дроны покупали, и я отвозил в Белгород аптечки такие маленькие, натовские… <...> недавно я получил премию как лучший управленец в сфере культуры (по версии Министерства культуры), это один миллион рублей <...> эту премию передал работникам культуры Белгородской области… <...> мы регулярно выступаем в госпиталях… <...>
…На протяжении тридцати лет люди, которые работали в [российском] театре, знали, что чем больше ты обольешь свою страну грязью, тем на большие деньги ты можешь рассчитывать… <...> Для меня то, что началось 24 февраля 22 года, было шоком… [всё, что было до этого], я так не воспринимал… я про то, что это [“Слава Украине”] — бандеровский лозунг, узнал уже после начала СВО…»
Заславский рассказывает, как показывал студентам вывезенные с оккупированных территорий Украины книги, включая «книжку какого-то эсэсовского генерала», начинающуюся с того, что Гитлер начал войну с СССР для спасения Украины. «Вот эти книги находятся в каждой украинской библиотеке! В это невозможно поверить!»
В 2022 году эти пассажи могли бы произвести нужное впечатление. Но сегодня, четыре года спустя, они воспринимаются уже не мастер-классом по ура-патриотизму, а списком-минимум для госфункционера. Интервьюершу он тоже не впечатляет.
«— Но почему то, что произошло в Одессе в 2014 году, прошло мимо? <...>
— Честно скажу: не знаю. Мы проигрываем в идеологии, в освещении… <...> Каждый раз с двухтысячного года я голосовал за Владимира Владимировича Путина… <...> Эта война продолжает проходить мимо людей и сегодня… <...>
— Ну вот даже сейчас, по нашему разговору, понятно, какой путь осмысления вы прошли лично!
— Да, это точно.
— Но вот те педагоги, которые преподают в ГИТИСе… Если человек ставит пьесы, ну, например, писательницы-заукраинки, авторов, которые люто ненавидят страну… Мы продолжаем с ними сотрудничать?
— Это очень непростой вопрос. Я узнаю, что ставится пьеса такой-то писательницы <...> я ее не читал, набираю в интернете — фига себе! А она украинский флаг вывесила еще в 2014-м году! А потом получила премию, и с этой премии учредила фонд для поддержки ЛГБТ-художников! <...> Я звоню и говорю: как вы выбрали? Ну вот мы купили книжку. Ты приходишь в книжный магазин, и книжки этой писательницы по-прежнему свободно продаются! <...> Я говорю, ну давайте хотя бы без ее фамилии, без этого названия? <...> Педагог — она никакая не за это самое, никогда нигде свою позицию, неправильную, не проартикулировала, никаких черных квадратиков не вывешивала…»
Дальше Заславский сообщает, что в ГИТИСе уже берут стихи и «приличных поэтов», вроде Z-поэтессы Анны Ревякиной, и критикует своего «некогда приятеля Диму Быкова»: «То, что он говорит, это вообще за гранью… Это невозможно желать там чего-то своей Родине…»
В приведенных отрывках я цитирую Заславского дословно. То, как он откровенно говорит о цензурных практиках и одновременно не может внятно сформулировать ключевые идеологемы (как видно на примере цитаты про Быкова), вполне подтверждает гипотезу о назначении этого интервью.
«Я считаю, что моя победа здесь в том, когда я объясняю студентам, что он делает что-то неправильно, а не когда я скажу “ах-ах-ах, вот они какие, давайте быстро их арестуем и посадим”. Есть важные пропуски, которые были допущены и нами, и мной лично, когда мы находились в состоянии недопонимания… Даже наши дипломаты не осознавали всей опасности происходящих на Украине событий…»
Номер, однако, не прошел.
Попытка показать себя «своим» через постоянные апелляции к Украине врагов Заславского во власти не впечатлила. Уже после того как СМИ сообщили о его отставке, источники «Ведомостей» в МВД подтвердили сообщения о проверке (Заславский заявил «Коммерсанту», что «не в курсе»).
Эмоция, которую по этому поводу испытывают многие комментаторы, понятна: злорадство в отношении человека, присягнувшего режиму, но не сумевшего удержаться на плаву и в итоге павшего жертвой закулисных разборок.
Хотя Заславский действительно организовал в ГИТИСе требуемые мероприятия в поддержку «СВО», нельзя не отметить, что в целом он отдавал предпочтение гуманитарным акциям. В отличие от ВГИКа и ряда других творческих вузов, ГИТИС (пока) не принял участия в вербовке студентов на войну, квоты для участников «СВО», как замечает сам Заславский, в вузе не было (хотя в документах, размещенных на сайте ГИТИСа, содержится документ о квоте, подписанный им самим). А что касается его оправданий по поводу запрещенных постановок и неблагонадежных педагогов — обратим внимание, что на пятый год зачистки вузов от «нелояльных элементов» в ГИТИСе такие «элементы» всё еще оставались. Внутренние скандалы и разборки были, но требований обязательно поддерживать войну к педагогам не было.
О вкусах Заславского как театрального критика тоже можно спорить (фрагмент в интервью, где он расхваливает Малый театр и отдельно, особо — спектакль про Ялтинскую конференцию, вызывает улыбку). Но Заславский — человек из театральной среды, профессиональный театровед и критик, знающий всех и вся. С рядом коллег он успел поругаться и помириться, с другими — наоборот. У множества к нему есть личные претензии, у других — личные благодарности (из публичных кейсов можно вспомнить поручительство за ректора Шанинки Сергея Зуева).
То есть Заславский — человек глубоко из артистической «тусовки». В этой «тусовке» он мог занимать отличную от большинства позицию, но «своим» в ней от этого он быть не переставал.
В этом контексте реплика интервьюерши про «путь осмысления» выглядит удачной характеристикой. Новая культурная политика, запущенная с началом войны, предлагала деятелям культуры произнести клятвы верности и получить взамен посты и привилегии. Но время шло, и путь осмысления затянулся: сегодня штампованным репертуаром про бандеровцев и концертами в части никого не удивить.
Энергичная поддержка войны перестала давать гарантии в условиях, когда она стала базовым стандартом. В аппаратной борьбе за актив под названием «ГИТИС» ни она, ни долгий путь осмысления Заславскому не помогли.
