«Экономика сгорела, и ей не нужны дизайнеры»

Работа с несчастными покупателями

Копирайтер из Москвы Алена Токмакова согласна с тем, что искусственный интеллект лишил ее работы. Она писала рекламные тексты с 2016 года, сотрудничая с агентствами и блогерами. В 2026 году заказов не стало.

— Я вижу ИИ-тексты, которые легко отличить по конструкциям. Плюс сейчас кризис. Бизнесмены оптимизируют расходы. Копирайтера им уже не потянуть. Они идут и закидывают текст в ИИ, наполняют свои блоги и сайты, — констатирует Алена в беседе с «Ветром». — Кроме того, пришли рилсы (короткие вертикальные видео. — Прим. ред.). Я до сих пор не могу влезть в этот формат со своими длинными текстами.

В начале года девушка откликалась на вакансии, но приходили десятки отказов.

— Работодатель не готов пригласить на интервью. Что со мной не так? Не хватает опыта? Я в ужасе начала искать работу, от курьера до выгула собак. Случайно зашла в аптеку возле дома, там было объявление, что требуется разносчик товара. Это было четыре часа в день и несчастные 17 тысяч рублей в месяц. И в какой-то момент мне предложили встать за кассу. Я сказала: «Я же ничего не знаю. Я тексты пишу, а аптека — это так, для души». Мне ответили: «Ничего, всему научишься», — вспоминает Алена.

Так копирайтер стала продавцом-консультантом. Некоторые аптечные сети в России берут на эту должность работников без профильного образования с условием, что те не будут отпускать лекарства. Компания даже оплатила новой сотруднице трехмесячные курсы фармацевтов.

Самое тяжелое в новой работе — общение с людьми: очень много злых, неадекватных и несчастных покупателей, отмечает Алена.

Стоишь и не можешь послать человека, потому что ты под камерами. И просто хочешь уйти и поплакать куда-нибудь. Почему я тут работаю? Как я тут оказалась? Почему я должна всё это терпеть, когда мои тексты по ТВ крутили? У меня нет родителей, мужа. Ипотека в Москве. Я говорю себе, что это такой период, зато есть работа, которая дает мне деньги, — говорит она.

Уборщица в автосервисе

Художница из Кемерово Анастасия (по ее просьбе фамилию не называем) работала графическим дизайнером с 2020 года, когда окончила профильную магистратуру. Она рисует и выкладывает у себя в Instagram портреты — чаще акварелью. После института работу ей удавалось найти как удаленную в столичных компаниях, так и в родном городе: к примеру, до 2024 года Анастасия сотрудничала с кемеровским музеем-заповедником «Томская Писаница». Там она оформляла афиши, сайт и социальные сети, но «выгорела и ушла».

— Кемерово — индустриальный город. Здесь много строек, заводы, по области — угольные шахты. Вакансий для дизайнера почти нет. Максимум одна-две, и то отклики не читают. В начале карьеры у меня была уверенность в том, что я быстро найду работу. Как правило, так и получалось. Но не в последние пару лет. Думаю, стало сложнее из-за высокой конкуренции среди дизайнеров и сокращения числа вакансий. Новички учатся на годовых курсах, рынок переполняется джунами (специалисты начального уровня. — Прим. ред.), а требования постоянно растут: к примеру, нужно знать нейросети, — отмечает Анастасия.

В июле 2026 года Анастасия устроилась уборщицей в автосервис: «последние месяцы искала уже любую работу, потому что денег не осталось».

— Ежедневно мониторила hh.ru. Попалась вакансия, решила откликнуться. После краткого собеседования меня взяли. Самое сложное в этой работе — быть внимательной и выдерживать критику, так как я новичок в этой сфере и делаю многое не так, как хочет руководство, — говорит она.

За полный день в автосервисе ей платят 35 тысяч рублей в месяц — это в три раза меньше зарплаты дизайнера. Как планирует Анастасия, в новом амплуа она останется лишь на пару месяцев, затем продолжит искать работу по специальности.

Атаки на маркетплейсы

В июле 2026 года украинская армия атаковала десять логистических центров Wildberries в России. Онлайн-продавцы потеряли товаров на миллиарды рублей. Войну почувствовал и персонал, обслуживающий экосистему маркетплейса: малый и средний бизнес стал отказываться от услуг моделей, рекламирующих одежду, фотографов и дизайнеров, которые верстали карточки товаров.

— Раньше это было ниже достоинства дизайнера с амбициями — делать карточки на ВБ (Wildberries. — Прим. ред.), а потом за это стали платить лучше. Чем меньше становилось полиграфии и книг, тем серьезнее выглядела эта работа. Я тоже этим занималась. Но как вы думаете, что сейчас происходит с этими дизайнерами, которые получали 70–150 тысяч, если все эти компании разорились? То же самое происходит с другим бизнесом. Экономика сгорела, поэтому экономике не нужны дизайнеры, — констатирует в интервью с «Ветром» 49-летняя Карина (имя по ее просьбе изменено).

Карина работала графическим дизайнером в Москве больше 20 лет. В крупных и поменьше рекламных агентствах, в банках. В феврале 2022 года она устроилась в брендинг-студию недалеко от Пушкинской площади. Чтобы попасть в офис, вспоминает она, приходилось делать большой круг, так как власти оцепили площадь после антивоенных митингов.

— Я задала [работодателям] вопрос, всё ли нормально. Они сказали, что да, конечно. Но потом заказчики встали на паузу, и они распустили в первую очередь новеньких, — вспоминает Карина.

С тех пор она так и не нашла постоянную работу, выполняя разовые заказы, в том числе для селлеров с маркетплейсов. Карина подчеркивает, что плачевная ситуация на рынке труда связана с войной. Нейросети на это никак не влияют.

Стройка вместо съемки

У 25-летнего Дмитрия (имя по его просьбе изменено) огромные глаза, пухлые губы, греческий нос и копна кудрей на голове. С 19 лет он работал моделью: рекламировал одежду, напитки, рестораны, а также товары для Wildberries и Ozon.

— Последние два года всё больше и больше малый и средний бизнес страдает, очень много брендов, шоу-румов закрывается. Съемок становится меньше. Я не буду затрагивать политику и все эти военные [вопросы], не хочу разговаривать на эту тему. Были причины какие-то, и случилось… Плохо это или хорошо, не хочу рассуждать, чтобы не наговорить на себя, — предупреждает Дмитрий в беседе с «Ветром». — Если бизнес закрывается, то и, соответственно, конкуренция увеличивается, потому что моделей больше, фотографов больше, продукта, который можно рекламировать, меньше.

В 2026 году Дмитрию перестали предлагать модные съемки, и в мае он пошел работать на стройку.

Мне нравится что-то новое придумывать, а не одно и то же каждый день. Расстраивает, когда ты за смену получаешь столько, сколько мог за час заработать. Я понимаю прекрасно, что все работы важны, но обидно становится, что работаешь не в том месте, — сетует он.

Дмитрий вспоминает, что до выхода на стройку мог заработать до $1000 за одну съемку. Сейчас за эту сумму необходимо отработать полмесяца.

— По финансам, конечно, сейчас стабильность ощущается, но я понимаю, что это временная работа, и уже ищу новое место. В данный момент это точно не работа моделью, — продолжает он. — До войны я думал поехать в Европу или Азию, где модельный бизнес развит. Сейчас я понимаю, что даже таких перспектив у меня нет. Есть своего рода ограничения тут, в России, которые не дают спокойно тебе выехать во враждебные страны… или как они называются. Плюс Европа, как мне кажется, более лояльна к Украине, чем к нам. Украинцам получить визу легче. Для начала бы просто всё поспокойнее стало, потом уже можно будет думать об этом.

Переучиваемся — и к станку

Весной 2026 года графический дизайнер Карина обратилась на биржу труда, где ей предложили бесплатные курсы. Посоветовавшись с искусственным интеллектом, она выбрала профессию фрезеровщика станка с ЧПУ — нейронка посчитала, что эта работа наиболее перспективная в России. ЧПУ — это оборудование, в котором все движения инструмента контролируются компьютером, то есть числовым программным управлением. Карина прошла двухмесячные курсы и уже ищет работу на заводе.

Это частично правда. По данным hh.ru, в июне рабочий персонал был самым востребованным среди российских работодателей: конкуренция там составляла всего пять человек на место, тогда как в сфере маркетинга и рекламы эта цифра достигала 25, а в сфере массмедиа — 44 человек на место.

Петербургский фотограф 37-летняя Дарья Лиховецкая летом 2026 года выиграла грант на изучение искусственного интеллекта в Томском государственном университете. Генерация картинок в нейросетях — это следующая ступень развития фотографа, говорит она.

3D-художник из Новосибирска Олег (фамилию по его просьбе не указываем) работал удаленно в московском диджитал-агентстве, но в 2025 году его сократили из-за финансовых проблем. После безуспешных попыток найти новую работу Олег решил получить новую специальность. С помощью уроков на ютубе он изучил устройство кондиционеров, и летом 2026 года дал объявление, предлагая услуги по их обслуживанию и ремонту.

— Я до сих пор сотрудничаю с разными агентствами. Но не на окладе, а на проектах. Искусственный интеллект часть рынка забрал себе, из-за чего стало меньше работы. И я стал что-то другое искать, — рассказывает он.

Новое направление, по мнению Олега, приносит реальную пользу людям, в отличие от сферы дизайна.

— Например, был у одного пенсионера, ремонтировал кондиционер. Заказчик без охлаждения мог в прямом смысле умереть. Жаловался, что вообще не может спать. Я починил, он был очень сильно благодарен. Можно сказать, спас ему жизнь. В анимации этого не ощущаешь. Она будто бы не сильно нужна людям, — отмечает он.

Олег отказался отвечать на вопрос, почему в России кризис с работой, пояснив, что не хочет касаться политических вопросов. «И так понятно почему», — добавил он.

Автор: Юлия Куликова