«Когда отвергают твою любовь, ты превращаешься в монстра»

С ядерной войны минуло 17 веков. Остатки людей были вынуждены начать жизнь с нуля под затянутым сажей небом и в вечной зиме — и пока добрались до Нового Средневековья. Прежние гаджеты превратились в иконы религии Великого Джи. Она напоминает очищенное от гуманизма христианство темных веков, и надкушенное яблоко — теперь главный сакральный символ. 

Эти устройства не включают — жители постапокалипсиса не в курсе, что с ними делать. Вместе с благами цивилизации канули в небытие и знания, и именно это почти лишает человечество надежды. 

Место действия — поселение Чистые холмы. Название-насмешка — здешние жители уверены в опасности воды и бегут от мытья как черт от ладана. В поселке разгулялась эпидемия. Хворает чуть не вся элита, а особенно тяжко — епископ Сванур, наделенный высшей властью.

Виновна (кто бы мог подумать?) ведьма — портниха Анна. Ее платья из удивительной небесновидной ткани сограждане спешно сожгли, но болезнь это не остановило. 

Он вызывает из другого поселения молодого священника Кая без особых карьерных перспектив, повышает до инквизитора и делегирует ему вынесение приговора. Однако, получив новое звание, тот отказывается играть по чужим правилам и начинает свое расследование. Кай — человек научного склада ума. Он привык полагаться на логику и здравый смысл.

Герой сразу ставит под сомнение как причину возникновения эпидемии, так и виновность Анны. А вскоре обнаруживает, что мотивы свести со свету епископа-самодура есть примерно у всех. Сванур хочет поскорее закрыть дело, но подчинить выскочку нелегко. Ведь тот действует по букве трактата «Магма ведьм» авторства самого епископа. 

Кай в Чистых Холмах тоже быстро обзаводится недоброжелателями, которые всегда рады и следствию помешать, и донос настрочить. Как бы на скамье подсудимых раньше всех не оказался сам инквизитор! Тем более, что расследование буксует, вместо ответов — новые вопросы, и чем больше действий предпринимает Кай, тем запутаннее становится дело. 

«Хроники...» читаются залпом. Отчасти дело в закрученной детективной интриги, отчасти — в опасностях, окружающих героя-чужака. Сокрушительный удар может прилететь как от общества, так и изнутри. Инквизитор — психологически неустойчивый человек в жестких обстоятельствах и способен погубить себя почти без посторонней помощи.

Сопереживать ему хочется — он одновременно силен и уязвим, самодостаточен и одинок, умен, однако плутает в сомнениях, добр, но порой так захвачен делом, что забывает о сочувствии. Для многих читателей сработает и узнавание: в мире Чистых холмов инквизитор сильнее всех похож на современного человека. А еще он — носитель прогрессивных взглядов, оказавшийся в среде, где царят сомнительные традиции и предрассудки. 

Норма Чистых островов – жесткое неравенство. Оно сквозит в разговорах героев с первых страниц, где Сванур пытается выудить из незнатного старосты Чена его настоящее, а не подхалимское мнение. На это уходит немало усилий. Чен отлично знает, что «снизу» не ждут ни самостоятельного взгляда, ни инициативы. Староста — сын простолюдинки и дворянина — мечтает купить принадлежность к отцовскому роду, но стоит она баснословных денег. 

Поначалу это выглядит тщеславной блажью, но чем больше погружаешься в мир Нового Средневековья, тем яснее видна практическая сторона такого решения. Любые инстанции всегда принимают сторону знати. И даже врач может поехать спасать «безродного» лишь по доброте душевной. 

Безродным достается вся грязная и тяжелая работа. Женское молоко —  будничный напиток знати, причем употребляемый непосредственно из груди. Дворянину разрешено овладевать любой не знатной женщиной. Кай своими привилегиями не пользуется и охотно якшается с простонародьем, чем раздражает элитариев. 

В отличие от большинства героев, он не лишен сочувствия, а особенно нежен со своим муром (вместо вымерших коней люди ездят на мутировавших огромных муравьях). «Конюх» же к своим подопечным, как минимум, равнодушен — и это типичное отношение: 

«Ты думаешь, он “твой мальчик” (...) На самом деле он просто часть механизма. И привязан он только к матке (...) Сплошные инстинкты и ноль мозгов. Как таких любить-то?» К людям в Чистых холмах относятся так же. Безродные — часть обслуживающего механизма. Традиция помогает делить людей на полноценно и не вполне живых, что упрощает управление. 

Реальность Чистых холмов по большей части состоит как раз из упрощений, будь то неравная коммуникация или бесчисленные предрассудки. Одно из ощущений книги: все блуждают впотьмах, силясь объяснить реальность и получить успокаивающее чувство контроля над ней. Предрассудки для героев все равно что спасательный круг. 

читайте также

«Стоптайм» — новое поколение протестной музыки на русском. Но кому оно нужно?

Николай Овчинников — о дебютном альбоме группы «Стоптайм», которую все знают не из-за песен, а из-за процесса против участников

Николай Овчинников27 июня

читайте также

«Стоптайм» — новое поколение протестной музыки на русском. Но кому оно нужно?

Николай Овчинников — о дебютном альбоме группы «Стоптайм», которую все знают не из-за песен, а из-за процесса против участников

Николай Овчинников27 июня

Постапокалиптический мир опасен. Новая мифология показывает, что доверие и сочувствие помогают злу распространяться, а угрозы подстерегают на каждом шагу. В суровых условиях естественно полагаться на самые простые решения. Часто они лишь умножают опасности, но замечает это только Кай.

Кажется, он единственный верит в пользу истины, и, в конечном итоге, именно это так раздражает в нем жителей Чистых холмов. Они полагаются только на приспособление к среде. Выразительная метафора опасности этого выбора – карусель муров (через образы этих животных Старобинец часто показывает человечьи повадки). 

Когда часть стада сбивается с пути, она пытается вернуться на маршрут, помеченный предшественниками, но раз за разом натыкается на свой же ошибочный след — находя маршрут, тут же теряет его и кружит почти на месте. Потом муры от волнения ускоряются и затаптывают друг друга. Всецело подстраиваясь под общий порядок, жители Чистых холмов копят ошибки. 

Не очень адаптивный Кай — их надежда шагнуть за пределы круга. Он ставит на то, что способно изменить к лучшему сами условия, — исследование и создание новых правил. «Реалистичные объяснения используют те, кому не хватает веры», «Все “естественные” и “научные” доводы – от лукавого, ибо они затмевают свет чистой веры и сбивают с истинного пути», — слышит герой на протяжении всей книги. 

Мать Кая, пишущая ему письма, постоянно попрекает героя за то, что он отворачивается от бога и полагается на сомнительный здравый смысл. Внутренний голос постоянно обвиняет героя в том же, и Кай ощущает свое прогрессивное мышление недугом. 

Не выйдет ли так, что в конце книги Кай обнаружит конформиста в зеркале?

В «Хрониках...» есть слова: «Оказалось, когда отвергают твою любовь, ты превращаешься в монстра». Они шире конкретной ситуации. С отвержением Кай сталкивается постоянно, а его желание помочь жителям Чистых холмов похоже на невзаимную любовь. 

В такой ситуации легко заговорить на языке войны и, агрессивно причиняя «добро», превратиться в Кая из «Снежной королевы» (в книге есть отсылки к ней и помимо имени героя). «Хроники...» не раз подчеркивают, как трудно порой различить добро и зло. Кажется, что верно служишь Великому Джи, а в реальности работаешь на его «злого брата».

Герою романа предстоит пройти между Сциллой и Харибдой. В похожем положении находятся и сторонники обновления России. Сложно представить, что Старобинец не держала в голове этого сходства. «Хроники...» — во многом книга об уязвимости зарождающегося культурного прогресса и терниях, которые ему приходится преодолевать, чтобы утвердиться. 

Всё в романе выглядит так, будто его шансы всегда были крайне малы. Тем не менее, человечество добралось до XXI века. Правда, оказалось в точке, где все усилия и достижения легко обнулить за считанные часы. Старобинец напоминает: чтобы выбраться из постапокалипсиса, понадобятся столетия. Гораздо более вероятно — не выбраться вообще.