Союз правого бессилия
Почему русские националисты — не оппозиционеры, а реконструкторы и фантазеры
Власть явно не справляется ни с войной, ни с воспитанием патриотизма. При этом немалое количество россиян не только либеральных, но и консервативных взглядов переживают за то, что Путин делает с Россией. Так может быть, если либеральная оппозиция в 2026 году слаба, стоит рассчитывать на сопротивление правых патриотов?
Когда-то эту часть населения пытался представлять Алексей Навальный. Позже он отдрейфовал в либеральную сторону, но всегда повторял, что в стране обязательно должна быть партия, которая давала бы голос «национал-демократам» (скорее в общественном, а не в этническом смысле).
Путинизм с самого начала охотно использовал правую, в том числе националистическую повестку, а к 2020-м годам довел ее пропаганду до абсурда. При всем размахе проводимой идеологической работы власть, однако, с поставленной задачей очевидным образом не справляется. На это ей указывают даже самые преданные ее сторонники, вроде Прилепина и Ольшанского: зет-литература уныла, к зет-политике граждане равнодушны, и даже сама война теряет популярность и проваливается в прокате.
Еще активнее критикуют власть военкоры. Негодование по поводу нехватки боеприпасов, лжи командования, отключения Старлинка и блокировок Telegram заставляет балансировать между лояльностью и привлекательной ролью правдорубов. Всё время где-то рядом опасный намек на предательство армии властью. Опасность вполне реальная: несмотря на идеологическую близость, правый фланг регулярно терпит от власти, получая уголовные и административные дела.
Итак, война буксует, военкоры недовольны, правые подвергаются репрессиям. Вернемся к поставленному вопросу.
Может ли быть такое, что именно националистические силы под лозунгом «за Отечество против царя» станут освободителями первого от второго?
Для начала попробуем отвлечься от российских реалий. Есть армия, которую «предают», множество вооруженных людей, среди которых постепенно растет «праведный гнев» на коррумпированную верхушку. Предположим, что находятся и храбрые люди чином повыше, готовые эти настроения поддержать и возглавить.
Тут вспоминается операция «Валькирия». В гитлеровской Германии националисты были одной из важных политических сил сопротивления. Именно они организовали заговор 20 июля и устроили покушение на Гитлера. Правые патриоты были проблемой для фашизма не только по причине того, что многие из консерваторов сохраняли высокие посты, но и потому, что за ними стояла опасная для рейха идеология: более последовательная, искренняя и менее отвратительная, чем у Гитлера, любовь к Германии. Против фюрера (с его массовыми убийствами) и за Отечество, как раз таки.
Но, глядя на эту историю поближе, мы видим важную подробность. Как пишет Себастьян Хаффнер в своей книге «Некто Гитлер: политика преступления», «список казненных заговорщиков 20 июля напоминает выдержку из Готского альманаха» (фон Мольтке, фон Шуленбург, граф фон Штауффенберг и т. д.) То есть это были не просто военные и не просто оппозиция справа, но аристократы, со своими, пусть анахроническими представлениями о личной ответственности за судьбу страны. Они наследовали не только консерваторам XIX века, носителям романтической национальной идеи, но и независимой знати, над которой не было никакой верховной власти и которая сама изобретала свое политическое бытие.
Современные русские националисты не имеют подобного бэкграунда. Идеология — это ведь не только мысли, идеи. Это то, чем живешь, из чего вырос, это твоя прошивка. Консерватор старого образца «врос в почву», он тесно связан со своим народом, или религией, или территорией. На этом, а не на страхе перед чужаками и не на раболепстве перед первым лицом, держатся его достоинство и независимость.
В отличие от Европы, в России независимых консерваторов никогда не было. Исторически не существовало экономической и идейной базы для национализма отдельно от государства. Любое «за Отечество» испокон веков было равно «за царя». Таковы и предреволюционные черносотенцы, при всей скандальности их лидера Пуришкевича, и монархическая часть Белого движения. Если же представители аристократии становились в оппозицию монарху, они обычно придерживались либеральных, частично прозападных позиций (Дмитрий Голицын, пытавшийся ограничить власть императрицы с помощью «кондиций» в 1730 году, декабристы в 1824-м).
Русский националист, даже когда он недоволен властью, не может выйти из этого исторически предопределенного коридора. Ему просто не на чем основывать свою программу, кроме «святой Руси и монарха». Не поможет и церковь: она тоже давным-давно лишилась своей независимости.
Получается, что никакой реалистичной традиционалистской модели России не существует без лояльности царю. Возможно, и трансформация Навального произошла потому, что в какой-то момент он это понял.
Русские националисты и традиционалисты на данный момент — реконструкторы несуществующего прошлого. Они обречены на эклектичные ролевые игры, в которых перемешаны лимоновский то ли левый, то ли правый кэмп, ряженое «родноверие», мужское государство и разнообразные исторические стилизации, от чучхе до немецкого национал-социализма. Даже такая заметная сила, как НБП, — по сути не партия, а «субкультурное комьюнити» с размытой идеологией.
Да и путинские проблемы с идеологией имеют те же корни. Как только скучные лоялисты и бюрократы пытаются придумать, как им стать интереснее и популярнее, они точно так же начинают выглядеть экзотическими маргиналами. Идеи Дугина, Караганова и прочих сатанистов, конечно, опаснее (у этих реконструкторов бомба настоящая, не картонная), но ведь не менее бредовые и эклектичные, чем у Мурза и Гиркина.
Ну а если кто-нибудь искренний слишком настаивает на том, что Родину он любит, а Путина — нет, тут же «происходит чудовищная ошибка»: патриота сажают или с ним что-нибудь случается. Плохо кончают и циники, если пытаются играть на патриотическом поле («Шойгу! Герасимов! Где боеприпасы?») и приобретают реальное влияние. Монополия работает плохо, но конкурентов устраняет эффективно. Так что чемоданчика с бомбой мы не дождемся — разве что табакерки, и то не факт.
