Пропаганда не нужна

Прежде всего, их окружает мета-среда виртуального контента. Взаимодействие с ним особенно актуально. Россияне 12–24 лет проводят в интернете в среднем 6 часов 49 минут в день. В последние годы среди подростков сложилась культура потребления и генерирования контента, где общение, игры, создание и выкладывание видео (например, видео прохождения игр) неотделимы друг от друга.

Для них особенно важны не конкретные миры, а мета-среды, где можно сочетать сразу все эти активности. Например, Roblox. Там живут примитивные популярные плейсы типа Murder Mystery 2, игры Brainrot и тому подобные вирусные забавы, от которых можно перейти к генерированию своих, ничуть не более осмысленных. Впрочем, и без Roblox подростку есть где добыть микродозы дофамина. Например, мобильный гейминг: шутер Standoff2, всевозможные таймкиллеры типа Brawl Stars. Майнкрафт по сравнению со всем этим оказывается занятием для нердов.

Общение и потребление контента активно происходит в Telegram и TikTok. Мемы, челленджи, вирусные видео дают возможность полностью погрузиться в нескончаемую визуальную и аудиальную стимуляцию, которая и становится целью пребывания в мета-среде. В дофаминовой кнопке мало хорошего, развивающего или социализирующего. Но одно достоинство всё же есть: она заставляет семью, а со временем и самого подростка задумываться о стратегии потребления контента и об управлении своей зависимостью и агрессией.

Семья оказывает немалое влияние на стиль отношений с дофаминовой кнопкой. Очень важны стиль отношений, степень напряженности, жесткость контроля, эмоциональная близость и контакт с родителем (родителями). Если в семье все неплохо, родители с помощью привязанности, убеждения, внедрения конкурирующих стратегий могут до какой-то степени договариваться об ограничениях, а также своим примером стимулировать «олдскульное» потребление контента, например книг и фильмов.

Важна не только семья. Человеку в возрасте 11–19 лет нужно много людей с разными валентностями, которые формируют его поведение в сложном обществе:

• •нужно, чтобы кто-то мог остановить опасное или асоциальное поведение, пресечь жестокость любого рода и одновременно показать подростку, что он может и способен выбрать социально приемлемый путь удовлетворения своих потребностей;
• •нужна принимающая среда, где можно рисковать и ошибаться, не платя за это цену, которая подростку морально, физически или материально не по карману;
• •нужна поддержка сложных стратегий, когда человек учится испытывать радость от труда, творчества, помощи другим, а не только от потребления, в том числе информационного.

Если офлайн-среда, в которой живет подросток, достаточно насыщенна, эти валентности присутствуют, он или она с меньшей вероятностью будет ограничиваться дешевым дофамином.

Воспитание гражданина тоталитарного государства сводится к его непосредственному форматированию. Это прямой контакт, в котором родители и учителя либо становятся проводниками, либо исключаются. Внедрение Max и попытка контроля над мета-средами — первый шаг к такому контакту.

Россия строит общество, в котором мозг подростка должен форматироваться лишь контролируемыми воздействиями. Среда вокруг подростка обедняется. Валентности зачеркиваются. Потребности не удовлетворяются.

Здесь я слышу одно частое возражение, что-то вроде: «Ну как унылая идеология может конкурировать с Brawl Stars!» Люди, использующие этот аргумент, вспоминают, каким скучным было для подростков всё официозное в СССР и как однозначно они предпочитали живую и популярную запрещенку (в музыке, одежде, контенте и т. д.).

Но сейчас ситуация принципиально другая. Речь не о контенте как таковом, а о мета-средах. Тяга подростков к мета-средам никак не окрашена идеологически. Совершенно всё равно, какой контент станет вирусным, лишь бы он стимулировал и вызывал зависимость. Если запретить Роблокс и создать дофаминовую кнопку в разрешенных пространствах, подростки просто переедут туда — не нужно никакой пропаганды. «И делай с ним что хошь», — как пел кот Базилио.

Пока еще олдфаги у власти слишком неповоротливы и не до конца последовательно используют потенциал современного информационного ландшафта. Но вполне возможна и другая ситуация, ведь в правительстве есть и неофаги, и они осознают потенциал мета-сред. Понемногу это происходит уже сейчас. Использование любви подростков к генерированию контента, конкуренции и заработку уже привело, например, к вовлечению талантливых ребят в разработку реальных дронов для убийства.

Оффлайн-среда многих современных подростков крайне обеднена. Общество не дает им необходимых валентностей. У многих нет ни безопасной привязанности, ни умных наставников, ни опыта коллективного действия, ни возможности потренироваться делать ошибки, ни тех, кто остановит травлю и не будет поощрять жестокость. Особенно печально дела обстоят в школах.

Любимым и нелюбимым, интеллектуально развитым и особым — всем как будто некуда расти. Вне среды невозможно и социальное взросление.

Если в такой ситуации власти всерьез возьмутся за дело и установят полный контроль над мета-средами, в которых обитают подростки, а также сумеют исключить из их жизни взрослых, которые бы могли помогать им формировать цивилизованные отношения с контентом, нас действительно ждут большие неприятности. Без живого воспитания обществом, в обедненной среде чувства и потребности человека принимают страшные формы. Мы можем видеть это на примере школьных шутеров, «продуктов» идеологии ненависти, а иногда жестокости и равнодушия окружающих.

Устанавливая прямой контроль над взрослеющим человеком, власть рискует получить не столько послушных солдат, сколько полностью разрушенное общество.