Переживем

Монеточка в новом альбоме вовсю поддерживает своих слушателей. «Молитвы. Тосты. Анекдоты» звучат как потенциально лучшая запись года

Шесть лет назад Елизавета Гырдымова (она же Монеточка) стала поп-звездой благодаря бестселлеру «Раскраски для взрослых», набором ироничных гимнов современности и человека на ее фоне. Два года назад Монеточка осудила войну в Украине и перебралась из России в Литву, а 24 мая 2024-го выпустила свой третий альбом — «Молитвы. Анекдоты. Тосты».

Николай Овчинников (телеграм-канал «Войс») рассуждает о том, почему эта пластинка выглядит моментальной классикой и поп-записью сезона, а может, и года на русском. А может, и не только года.

Слушать записи музыкантов, которые однозначно высказались о войне и покинули Россию, всегда немного страшно. Всё может обернуться набоковской тоской — слишком возвышенной, чтобы относиться к ней всерьез. Или политической агиткой — слишком злой, чтобы дослушать ее до конца. Или чем-то странным и невнятным. В общем, я включал альбом Монеточки «Молитвы. Анекдоты. Тосты», который начинался с песни «Это было в России», не с предубеждением, но с осторожностью. Особенно потому что это Монеточка.

Елизавета Гырдымова — и в одиночку, и в компании со своим мужем Витей Исаевым — всегда умудрялась пройти по очень тоненькой линии. Чуть оступишься — свалишься в пошлость. А у нее как-то получалось выплескивать облако тегов на ноты, поминать Россию и девяностые с иронией, но без Большой идеи, с аккуратной тоской, но без нытья. Монеточка одинаково была хороша и в компании «Антихайпа», и на одной сцене с Noize MC, и в эфире «Первого канала», и в хедлайнерах фестиваля «Боль». Она всегда была — и, к счастью, остается — очень живой, настоящей.

Ее «Раскраски для взрослых» стали большим альбомом и частью поп-революции конца десятых, потому что они были таким искренним дневником зумера о мире вокруг, с его мемами и ностальгией, и при этом филигранно записанным. Эта пластинка, с лаконичным саундом, гуттаперчевой электроникой, прилипчивыми мелодиями на трех аккордах и пост-иронией под рояль, брала лучшее от всех — от Моби до Noize MC, от электропопа до Земфиры — и прогибала под себя. Шесть лет назад альбом «Раскраски» показался мне слегка претенциозным, но на дистанции он оказывается куда честнее и живее иных бестселлеров эпохи.

В общем, это была всем планкам планка. И Гырдымова отказалась ее перепрыгивать. Ее «Декоративно-прикладное искусство» был более расслабленным, аккуратным. В нем было больше от Пугачевой, чем от Земфиры. Танцы с подмигиваниями тоже присутствовали, но главным треком оказалась «Переживу»: записанная посреди пандемии, она и вправду оказалась живучей на фоне любых событий. Если альбом «Раскраски» заканчивался пародией на девичий дневник с мечтами о маленьком буржуазном счастье, то «Переживу» — это уже сны о чем-то большем.

Ну а «Молитвы. Анекдоты. Тосты» завершается песней «Выше крыш» — с мечтой о мире без войны, где летают самолеты из Москвы в Париж и из Петербурга в Киев. Всё понятно. И тут я вернусь к своим изначальным опасениям. Написанный на фоне войны альбом всегда может оказаться звенящей пошлостью, как и любые высказывания по повестке. Слава богу, обошлось.

«Молитвы. Анекдоты. Тосты» можно назвать «Раскрасками для взрослых, vol. 2». Гырдымова будто бы повторяет путь шестилетней давности. Сходства начинаются с обложки на ярко-красном фоне. Нарисованная вроде бы икона с лампочкой вместо нимба авторства Никиты Жижанова будто превратилась в полуразрушенную скульптурку от Дмитрия Cockloft. Как и «Раскраски», «Молитвы» тоже стартует с ретро-боевика про Россию. Только спустя шесть лет Гырдымова будто бы сошла с русского ковчега. Точнее, ее сняли. И не только ее.

Вообще,

«Это было в России» хочется сперва назвать эмигрантским гимном — такое пронзительное сочинение на тему того, как мы жили свою жизнь, а потом ее лишились, и остается лишь тосковать. Но можно посмотреть на «Это было в России» и под другим углом — как на прощание с прошлым для всех и каждого.

У нас была прекрасная эпоха с продавщицей смешной в отделе колбас и с моросящим дождем — а вот теперь ее нет. Это песня не про пространство, а про время. И потому она одинаково может отозваться и в том, кто не покинул территорию РФ в последние два года. Нравится, как Гырдымова при этом играет не только с образами в тексте, но и со звуковыми маячками. Начинающаяся как традиционный Монеточкин поп, в какой-то момент она перерастает в перестроечную танцевальную музыку — явление исключительно постсоветское и в основном российское.

Но не стоит ожидать от всего альбома «Молитвы. Анекдоты. Тосты» задушевного разговора о родине. Ценность творчества Гырдымовой всегда была в том, что она умела вовремя остановиться и не написать альбом-колонку. Это всё еще альбом не про Россию, а про Монеточку. И про таких, как она.

Здесь есть и пронзительная песня о любви («Заново»), и лихой танцевальный гимн материнству («Остановилось») — как продолжение инстаграма певицы, который пропагандирует семейные ценности лучше любых мизулин. Есть тут и шутливый разговор об экономике, богатстве и коррупции — страшная, в общем-то, вещь, сожравшая Россию, тут он оборачивается салтыково-щедринской ироничной комедией под прыгучий бас — и поделом.

И есть два пронзительных философских трека. Во-первых, «Жучка» — скоротечный задумчивый пост-панк о кромешной тьме и людях, ставших зверьми: «Хорошо, как в мамином животе: Сделаешь шаг — вот уже и предел». Пик альбома, одна из самых прилипчивых песен, которую легко переложить на акустику и спеть в компании друзей. Во-вторых, «Птичка» — лаконичная и немногословная баллада о смерти.

Монеточка описывает себя в Spotify как Strong girl from Russia. И в «Молитвах» есть разговор про женскую силу и сильных женщин. Во-первых, это вертлявый танцевальный номер «У мамы есть секрет» — про женщину как борца за лучший мир. Во-вторых, это «Кис-кис-кис», едкий рэп, в котором женщин и мужчин поменяли местами и все те стереотипы и претензии, которые мужики часто высказывают девушкам, отправляются обратно.

«А чё ты бесишься? Природа так решила, ну же Ты не тупи, как эти, будь мудрей, смотри поглубже. Пора бы мозги подключить и стать отцом и мужем».

Комментировать — только портить.

Монеточка много взяла интонационно от Noize MC, и это чувствуется как раз в «Кис-кис-кис». Во-первых, та же ритмика, что часто проскакивает в гражданской лирике у Ивана Алексеева. Во-вторых, тот же прием, что он использовал, например, в «Черном/Белом» — ироничном перевертыше о расизме. Noize MC слышится и в «Селфхарме» — саморазоблачительном и самоуничижительном рэп-роке о том, что нужен кто-то, чтобы «бесконечно любить». Иначе можно с ума сойти. Наряду с «Жучкой» — пик альбома.

«Молитвы. Анекдоты. Тосты», как и «Раскраски для взрослых», — не большая концепция, не агитка, а короткий (всего полчаса!) дневник о человеке на фоне больших неприятностей и с сильным чувством внутри. Этот человек тоскует по прошлому, беззаветно любит партнера и дитя, задает вопросы миру, который никак не уйдет в прошлое, осознает свою силу и одновременно признает свою слабость. Крутость «Молитв» в том, что подписаться под этими строчками может кто угодно.

Лирический контекст идет под руку с музыкальным. Монеточка и Исаев берут лучшее от поп-музыки момента на русском. От электропопа под грошовый синтезатор — до резкого и грязного хип-хопа, от нежных ретро-баллад — до пост-панка. Но эти стили не сваливаются в ярмарочный калейдоскоп: что бы на «Молитвах» ни звучало, это всё еще Монеточка.

Я боялся за новый альбом Монеточки, потому что он мог утонуть в условном фейсбуке. Потому что о нем охотнее будут писать в общественно-политических изданиях, чем в профильных, музыкальных. Мне кажется, я зря боялся. Это не эмигрантский альбом, не колонка, не манифест. Даже в условиях цензуры и с учетом «иноагентства» Монеточки я уверен: эти молитвы и тосты найдут своего слушателя или слушательницу в России. Причиной этому — оптимизм.

Очевидный факт: российская независимая сцена, в том числе и та, которая стала кормовой базой для поп-музыки, всегда отличалась минором и хтонью. В 2024 году нужен тот, кто предложит позитивную повестку, и этого человека будут звать не Юрий Шевчук.

Главное достоинство Монеточки на протяжении всего ее творчества

— она находит надежду даже там, где остальные отчаялись. Она обещает пережить — и мы вместе с ней. Она верит в себя — и в других девчонок, она даже о пустоте и слабости говорит с нежностью,

а не со злобой или отчаянием и даже самые мрачные мысли облекает в формат восклицательного поп-хита.

И венец этого путешествия поптимиста — песня «Выше крыш». В начале «Молитв» Монеточка тосковала по потерянной ею стране и эпохе, а в конце говорит, что еще можно всё если не повернуть, то поправить, подладить, улучшить. «Выше крыш» — восторженный гимн миру после войны, без войны. Не мечта, но прогноз. Потому что всё обязательно будет. Потому что «уже родилась та девчонка, что нам пробьёт на досмотре билеты».

Я тоже уверен, что родилась.

Поделиться
Больше сюжетов
Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Министр культуры страны призвал лишить гражданства авторов-документалистов

Мертвые руки

Мертвые руки

Призы Венецианского фестиваля получили фильмы о (не)далеком прошлом: немецкой оккупации Дании, убийствах гражданских в Газе и тоталитарном СССР

«Выживут только очень сильные тексты»

«Выживут только очень сильные тексты»

Как русскоязычный тамиздат пытается выйти из эмигрантского пузыря — разговор с организатором ярмарки «Пражская книжная башня» Александрой Вахрушевой

Пытка продолжается

Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

Виктор Косаковский представил фильм «Священная древесная пыль», превращающий жизнь леса в фантастический блокбастер. «Новая-Европа» с ним поговорила

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

Разговор с режиссером Сергеем Лозницей — о его новом фильме «Империя» о путешествии итальянских документалистов по республикам СССР в 1970-х

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Венецианский кинофестиваль открылся фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — о таблоиде The Sun и истоках медийной революции, внутри которой мы сегодня живем

«Я не хочу быть мясом»

«Я не хочу быть мясом»

Исследование «Этнографический словарь войны» показывает, как язык войны в Украине стал языком логистики смерти

Нейрослоп и нейроцензор

Нейрослоп и нейроцензор

Российской литературе угрожают и государство, и технологии. Разбираемся, кому изменение рынка выгодно и кто пострадает больше всего