Позывной «Тьма»

«Новая Европа» посмотрела спектакль о войне с Украиной, поставленный в Крыму

В Крымском академическом театре имени Максима Горького в Симферополе 21 октября состоялась премьера спектакля «Позывной «Свет»» — «первого в России спектакля на тему СВО» (на самом деле нет). Михаил Умнов — писатель и автор пьесы — обещал, что, несмотря на освещение темы войны в Украине, в спектакле не будет «пафоса и лозунгов». Никакой пропаганды — только история любви. Пьеса получила награду от Союза театральных деятелей России и стала финалистом конкурса фронтовой литературы «Герой-2022», проводимого при поддержке Министерства обороны. Наша корреспондент побывала на премьере, посмотрела трехчасовой спектакль и рассказывает о своих впечатлениях.

В онлайн-кассе выкуплена почти половина билетов на оба дня премьеры — 21 и 22 октября. Перед входом в театр мне встречаются курсанты из какого-то крымского училища (забегая вперед: им как раз спектакль понравился меньше всех). Со сцены виднеются декорации в виде икон, появляется парень в военной форме и босиком. К иконам прибавляются противотанковые ежи. Чуть позже нам объяснят, что это художественная инсталляция под названием «Рубикон», и одна из первых сцен как раз происходит в галерее современного искусства.

В центре сюжета — история любви, как говорит драматург, в современных реалиях. Художник-акварелист из Москвы Алексей занимается волонтерством: поставляет гуманитарную помощь в Донбасс. Дома его ждет любимая девушка Марта. Отношения у них «серьезнее некуда» и даже планируется свадьба.

Пьеса долго разгоняется. Вплоть до антракта всё происходящее напоминает долгую экспозицию. Мне даже показалось, что так автор хочет максимально полно познакомить нас с героями, которых позже столкнет в конфликте с собой и другими. Но нет, важнейший момент остается за кадром — будто этот шаг и так понятен и очевиден.

Во время очередной волонтерской поездки Алексей берет в руки оружие и встает в строй вместо убитого бойца.

Никаких душевных терзаний по поводу оставленной в Москве невесты, никаких сомнений в правильности решения.

Перед этим Алексей сталкивается с непониманием родителей Марты на семейном ужине. Здесь нам показывают, что главный герой — безукоризненно правильный, а родители невесты не имеют четкой гражданской позиции. Гражданским авторы считают единственно верное желание: помогать людям Донбасса. При том на традиционном застолье в уста Алексея авторы вкладывают несколько противоречивых фраз. К примеру, «русский мир никому, кроме нас, даром не нужен, но за него нужно сражаться, отступить уже нельзя». В самый эмоциональный момент главный герой сообщает, что поездками на Донбасс он приближает победу русской армии, и предлагает тост за эту победу. Но его никто не поддерживает, и семейное счастье разваливается.

Всё ломается окончательно, когда Марта наконец узнает, чем занят жених. Он не просто пропал или задерживается, а воюет, ничего ей не сообщив. Конечно, автор рисует это как героический поступок, а девушку выставляет эгоистичной истеричкой. При этом по сюжету у нее даже происходит выкидыш, но даже тогда она вряд ли заслуживает авторского сострадания.

От горя и отчаяния Марта решает связать свою жизнь с другим — антагонистом главного героя, чиновником Андреем. Авторы рисуют его хабалистым, глуповатым и трусливым, ведь он не мечтает о «русском мире», в отличие от Алексея, и всячески пытается избежать призыва. Зато он очень нравится родителям Марты. Драматург насмехается над инфантильным и туповатым Андреем: чтобы не попасть под мобилизацию, ему приходится подделать справку с постыдным диагнозом «энурез».

Видится, что Марта в этих сценах должна предстать в образе плохой и неверной женщины, ведь как это так: ее возлюбленный там жизнью рискует, а она не готова ждать его с фронта живым или мертвым, просто хочет быть «счастливой». Родители Марты и непутевый парень Андрей тоже не должны вызывать у зрителя ничего, кроме стыда. Это легкомысленные шуты с набором клише: не состоявшиеся в жизни эгоисты, они без конца пьют и глухи к чужим переживаниям.

В кульминационный момент Алексей звонит уже подвыпившей Марте посреди ночи: она не понимает, чего хочет человек, который сам же ее и бросил, а парень просит не отключаться. Но тем самым он наводит на себя украинскую артиллерию — сигналом мобильного. А этим он спасает колонну сослуживцев. На фоне разговора нимбы неизменно присутствующих на сцене икон становятся приборной панелью автомобиля. Стрелки скачут, а на полотне занавеса появляется вид от первого лица: как ведет грузовик сослуживец Алексея.

Финальная сцена пьесы — не совсем логичная слезодавилка с какими-то мистическими элементами. Потерявший на войне зрение художник в попытках рисовать прозревает. Кричит — уже новой возлюбленной — о том, что «видит свет».

По всем драматургическим канонам пьеса выглядит так себе. У главных героев нет развития, Алексей в конце остается точно таким же, каким мы видели его и в начале, а Марта не «прозревает» и выбирает счастливую жизнь для себя, как и хотела изначально. В целом не очень ясно, какой идее подчинен общий ход сюжета.

Вроде сначала герой доносит до всех мысль, что мирным людям нужно помогать, а во второй части берет в руки оружие и участвует в боевых действиях. И при этом его персонаж никак не меняется.

Он не подавлен ужасами боевых действий, но и не воодушевлен своим соучастием в «победе русской армии».

У сюжета довольно дешевые двигатели: актеры часто истерят и убегают, за отсутствием иных занятий на сцене пьют и иногда курят, а когда не делают ни того, ни другого — бесцельно бродят по сцене. Виден изначальный кинематографический характер повествования: на театральной сцене персонажам просто нечем заняться.

Возрастной рейтинг спектакля 12+, при этом алкоголя и сигарет на сцене в достатке, а один раз даже мелькает женская грудь (курсантам, за которыми я наблюдала, такой поворот сюжета понравился). Герои иногда молятся, а пьесу на всём ее протяжении сопровождает гигантский иконостас, но в конце нимбы трансформируются в спидометр, что вызывает противоречивые чувства (нет ли здесь и оскорбления чьих-то чувств?). Чиновники и должностные лица выступают трусоватыми лизоблюдами, но при этом именно такого и выбирает в мужья Марта. Идея спектакля также остается под вопросом. Зритель может лишь додумывать мотивацию персонажей. Что считать правильным? Воевать в качестве добровольца? Помогать мирным людям Донбасса? Скрывать от невесты свое участие в войне? Всё вместе? Всё по отдельности?

Прямой пропаганды в спектакле действительно нет, зато пафоса в достатке. Да и разобраться, что же это за странная история любви, которую автор позиционировал как главную сюжетную линию, так и не получилось.

Поделиться
Больше сюжетов
Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Министр культуры страны призвал лишить гражданства авторов-документалистов

Мертвые руки

Мертвые руки

Призы Венецианского фестиваля получили фильмы о (не)далеком прошлом: немецкой оккупации Дании, убийствах гражданских в Газе и тоталитарном СССР

«Выживут только очень сильные тексты»

«Выживут только очень сильные тексты»

Как русскоязычный тамиздат пытается выйти из эмигрантского пузыря — разговор с организатором ярмарки «Пражская книжная башня» Александрой Вахрушевой

Пытка продолжается

Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

Виктор Косаковский представил фильм «Священная древесная пыль», превращающий жизнь леса в фантастический блокбастер. «Новая-Европа» с ним поговорила

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

Разговор с режиссером Сергеем Лозницей — о его новом фильме «Империя» о путешествии итальянских документалистов по республикам СССР в 1970-х

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Венецианский кинофестиваль открылся фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — о таблоиде The Sun и истоках медийной революции, внутри которой мы сегодня живем

«Я не хочу быть мясом»

«Я не хочу быть мясом»

Исследование «Этнографический словарь войны» показывает, как язык войны в Украине стал языком логистики смерти

Нейрослоп и нейроцензор

Нейрослоп и нейроцензор

Российской литературе угрожают и государство, и технологии. Разбираемся, кому изменение рынка выгодно и кто пострадает больше всего