Диплом оккупанта

Как учатся и живут студенты на захваченных Россией территориях Украины

Прошлым летом в запорожские вузы набирали всех желающих: без экзаменов, на бесплатные отделения и с неполным набором документов. Российские власти в оккупированных областях вообще поощряют студентов, которые выбирают учиться здесь, — особенно студентов, которые активно поддерживают войну. Например, в Луганской области демобилизованные могут перевестись с платной формы обучения на бесплатную. Кого-то мотивируют льготы, кто-то поддерживает российскую «спецоперацию» и даже радуется возможности получить диплом российского образца, кого-то война застала врасплох, но они решили доучиться в родном вузе. А кто-то просто не задумывается и поступает в университеты на оккупированных территориях, потому что это проще.

Важно
Напоминаем, что «Новая газета Европа» признана нежелательной. Не ссылайтесь на нас в соцсетях, если вы находитесь в России.

Крым

Самый удаленный от боевых действий регион — Крым. Но и здесь чувствуется влияние войны. Наиболее «горячая» точка — Севастополь, сюда то и дело прилетают беспилотники, а студенты уже знают, что такое воздушная тревога и где находятся бомбоубежища. В Симферополе и Ялте в университетах проводят мероприятия в поддержку войны: лекции приезжих и местных пропагандистов, сбор гуманитарки для военных и беженцев, посещение военных госпиталей.

«В МГУ в Севастополе я поступил просто потому, что не смог пройти в головной вуз, — рассказывает студент-первокурсник Ринат из Татарстана. — Мне не хватило пяти-шести баллов. Программа [обучения] здесь идентична, диплом тоже будет московский, без указания, что я окончил филиал». Относительно безопасности молодой человек переживал только первое время, пока не оказался на месте. «По приезде в Севастополь я понял, что регион отлично защищен. Я не чувствую какого-то страха и дискомфорта», — говорит он.

Филиал МГУ в Севастополе расположен в сотне метров от военных баз, что накладывает свою специфику. «Поскольку я не крымский человек, поначалу было непривычно, — говорит Ринат. — Но когда что-то происходит регулярно, ты уже не замечаешь и не относишься к этому так, как относился в самом начале».

Во время возгорания севастопольской нефтебазы утром 29 апреля студентов, проживающих в общежитии, направили в бомбоубежище. Ринат вспоминает, что особой паники не заметил, но тревожно было, многие нервно шутили.

Еще один студент — Николай (имя изменено по просьбе героя) — застал начало полномасштабной войны, уже учась на историческом факультете одного из вузов Севастополя. «Наверное, главные эмоции, которые я испытываю, — это страх, ужас и удивление, — делится он. — Я до сих пор не могу представить себе, что это происходит в 21 веке. Мы с одногруппниками поняли, что будет война, в тот момент, когда Путин объявил о признании независимости банановых республик ЛДНР. <…> Мы разделились на два лагеря. Кто-то был против войны, кто-то за. Но все понимали и были уверены в одном — война будет».

После начала полномасштабной войны молодой человек начал переживать, что не сможет окончить вуз в Севастополе. У Николая были мысли переводиться в Санкт-Петербург или брать академический отпуск, но пока дальше размышлений он не продвинулся. Только на всякий случай подготовил себя и близких к тому, что в какой-то момент, возможно, придется уезжать: «Я собрал все документы в одном месте, чтобы если что, быть готовым. Война научила меня никогда не расслабляться», — говорит Николай. Война повлияла на него и в ментальном плане: появилась тревога, стали пугать резкие звуки. Николай не знает никого из студентов и преподавателей, кто ушел бы на фронт, но желающих порассуждать о благах войны среди лекторов хватает:

«Всё-таки я историк, самая политизированная сфера. На самом деле, многие из преподавательского состава поддерживают эту войну обеими руками. Но всё-таки есть исключения».

Например, некоторые преподаватели советовали студентам послушать Юлию Латынину и Михаила Ходорковского.

Анна (имя изменено по просьбе героини), студентка севастопольского вуза, переехала с семьей в Крым из Донецкой области еще до референдума, а потом получила российское гражданство. В Крыму девушка окончила школу и поступила в вуз в Севастополе. В январе, за месяц до полномасштабной войны, мама Анны решила перебраться в Петербург, а Анна должна была переехать к ней через год, поступать в магистратуру.

При этом девушка не считает, что война стала для нее какой-то разделительной чертой: «Для меня это не было переломным моментом, потому что в том, что происходит на Донбассе с 2014 года, я жила. В один день в пять утра бабушка нам звонит: «Нас бомбят, уходим в подвал». В восемь утра она вышла: все подъездные железные двери были как решето, окна повыбивало. Потом таких обстрелов в нашем городе больше не было. Но когда я приехала к бабушке в 2016 году летом на недельку и мы с мамой решили проехаться по районам нашего города, это была, конечно, жесть: девятиэтажка полностью выжженная, деревья, посеченные снарядами. Когда где-то в области бахало, то дети во дворе говорили: «О, это Горловка, это Макеевка, это Ясиноватая». Для меня это было очень страшно».

А вот осенью 2022 года Анна испугалась — тогда в общежитии прозвучала первая воздушная тревога: «Нам говорят: выходите с сумками в коридор, — вспоминает девушка. — Я, помню, испугалась, звоню маме и решаю за три дня перебраться в Питер». Девушке удалось перейти на дистанционное обучение и уехать, но в мае она снова вернулась — сдавать экзамены и защищать диплом. Анна заранее собрала тревожный чемоданчик, в котором есть всё необходимое, но это тоже не дает чувства безопасности: «Когда гуляешь по Севастополю, всё равно прокручиваются мысли в голове: «А вдруг сейчас что-то начнется? Где укрытие?»»

Анна стала прислушиваться ко всем шорохам и звукам — что в городе, что в общежитии и в университете. «Я начала садиться возле двери, напротив стены: если вдруг что-то упадет, чтобы осколки не разлетелись хотя бы на меня», — рассказывает она.

Студентка говорит, что каких-либо изменений в учебной программе не произошло, разве что некоторые преподаватели рекомендовали посмотреть «Бесогон» Никиты Михалкова и документальный фильм Владимира Соловьёва об истории Советского Союза.

Луганская и Донецкая области (населенные пункты, подконтрольные РФ)

В обеих областях студенты встретили начало полномасштабной войны, сидя по домам: еще в феврале их перевели на дистанционное обучение из-за коронавируса. Этот год тоже закончился в дистанционном формате — но уже из-за обстрелов. «С одной стороны, очень переживала за людей, которые встали на защиту родины, потому что много погибших, — говорит студентка Елена из Луганска. — С другой стороны, я жила 9 лет в состоянии подвешенности: начало СВО подарило надежду, что наконец-то у нас появится шанс на нормальную жизнь». Среди преподавателей и студентов нашлось немало тех, кто отправился войну: студенты в «ЛНР» подлежали обязательной мобилизации вплоть до 18 ноября прошлого года. За это им полагаются льготы: так, демобилизованные студенты могут перевестись с платной формы обучения на бесплатную.

Елена, как и студенты из Севастополя, не чувствует себя в полной безопасности: «Постоянно переживаю, что в любой момент может что-то произойти». Переезжать и переводиться куда-то девушка не планирует: на дистанционном обучении ей проще.

Стася (имя изменено по просьбе героини) застала войну, будучи студенткой очного отделения одного из донецких вузов: «10 февраля [2022 года] вышел приказ, и все вузы отправились на дистанционное обучение из-за короны. Я еще помню, что уехала тогда домой, не забрала многие вещи из общежития, потому что думала — вернусь через недельку, заберу. А забрала только в мае». Об учебе во время войны Стася рассуждает как о чем-то обыденном. «Нашей молодежи не впервой учиться под обстрелами, — говорит она.

— Я помню, как в 2015 году перенесли начало учебы на октябрь, потому что снаряды над головой свистели. Так нам и это не помешало, кто-то объединялся и дома детей учил, чтоб не так тяжело потом было.

А когда в октябре вышли в школу, бывало такое, что идешь утром, слышишь — снаряд где-то летит, спрячешься в подъезде, подождешь, пока пролетит, и дальше пойдешь».

В 2022 году Стася прервала обучение, чтобы перепоступить в своем же вузе на другую специальность. Искать другой институт девушка не захотела: учиться дистанционно можно из любого города, а поступить в донецкий вуз легче, к тому же Стася планирует получить диплом российского образца и дальше работать в России.

Запорожская область

В начале войны студентов перевели на дистанционное обучение, а после оккупации многие учащиеся и преподаватели покинули область. Работа учебных заведений приостановилась.

К августу вузы постепенно стали набирать студентов, причем вступительная комиссия проходила весьма необычно: на бюджетное отделение мог поступить любой желающий — без экзаменов и с неполным пакетом документов. Учеба началась 1 сентября. Бывшие секретари, лаборанты и младшие педагоги стали преподавателями, появилось много новых сотрудников из Крыма и России. Украинские учебники были заменены российскими, но не сразу. Так, в некоторых вузах студенты учились до февраля-марта 2023 года вообще без учебных пособий. В 2023 году, в отличие от прошлого года, абитуриентов зачисляют либо по результатам ЕГЭ, либо по вступительным экзаменам.

Студентка одного из вузов в Запорожской области Алина (имя изменено по просьбе героини) говорит, что не хочет уезжать, потому что так она будет ближе к семье, дому и городу. «Зачем уезжать, если можно внести свой вклад и [оставить] положительный отпечаток в развитии родного региона», — рассуждает она. Кроме того, планируется, что дипломы вузов Запорожской области будут равноценны российским. Действительно ли это случится — неизвестно. Однозначно понятно только, что за пределами РФ такой диплом не будет действителен вообще.

Поделиться
Больше сюжетов
«Хиджаб не препятствие для образования»

«Хиджаб не препятствие для образования»

Запрет головных платков в школах Азербайджана привел к протестам детей и родителей, а также к обострению отношений Баку с Анкарой

Атаки на «Яндекс» обрушили Рунет

Атаки на «Яндекс» обрушили Рунет

Удары ВСУ по дата-центрам привели к масштабным сбоям. Их устранение может занять не менее полугода, рассказывают эксперты

«Здесь существует культура молчания»

«Здесь существует культура молчания»

Репортаж из Корнеллского университета, где произошло групповое изнасилование, за которое почти никого не наказали, — и теперь это обсуждает весь мир

Патовая казнь

Патовая казнь

Криста Пайк пришла в себя после двух не убивших ее инъекций. Но будут ли ее казнить снова?

Депортируют — не депортируют

Депортируют — не депортируют

Как преследуемые россияне оказываются в ловушке в Казахстане

«Песков сказал: всё, что мы пишем, — гостайна»

«Песков сказал: всё, что мы пишем, — гостайна»

Американский журналист Эван Гершкович рассказал Юрию Дудю о задержании ФСБ, 16 месяцах в тюрьме и обмене

Чем мир обязан Wikileaks?

Чем мир обязан Wikileaks?

Главные тайны, которые раскрыли утечки с легендарного сайта

Две сестры

Две сестры

Чеченка Зайнап Гашаева рассказывает о том, как работала Анна Политковская

Анна еще в 2004 году говорила: «Вот увидите, Путин начнет войну против Украины»

Анна еще в 2004 году говорила: «Вот увидите, Путин начнет войну против Украины»

Режиссер Эрик Бергкраут вспоминает героиню своего фильма Анну Политковскую, убитую ровно 20 лет назад