Камни преткновения

«Новая газета Европа» посетила городок Хайденау, где принято пионерское для остальной Германии решение — больше не устанавливать памятные знаки, посвященные жертвам нацизма

Роза и израильский флаг на митинге перед зданием мэрии. Хайденау, Германия. 4 октября 2026 года. Фото: Robert Michael / dpa / Scanpix / LETA

Маленький саксонский городок Хайденау породил большой политический скандал в Германии. В сентябре местный городской совет, по сути, запретил установку памятных камней жертвам нацизма. 

Мемориальные камни в Германии появились благодаря художнику Гюнтеру Демнигу: в 1992 году он решил сохранить память о жертвах нацистского режима и стал встраивать в тротуары немецких городов небольшие камни с именами жертв, датами их рождения и смерти. Эта традиция закрепилась и дожила до наших дней. За всё время художник установил уже больше 100 тысяч памятных камней в Германии и других странах.

«Памятные камни» — это латунные таблички в форме камней, всего около десяти сантиметров в ширину и длину, которые монтируются на уровне с брусчаткой, но за счет своего золотистого блеска сразу бросаются в глаза.

Решение городского совета Хайденау обосновывалось и финансовыми, и этическими причинами, однако многие остались при мнении, что виной всему — политика и сильные позиции ультраправых в местном совете. И всё же другие немецкие города, даже с правым правительством, решение совета Хайденау насчет камней встретили с удивлением.

«Новая газета Европа» съездила в Хайденау, чтобы посмотреть, как причудливо прорастает гэдээровское прошлое в бывшем промышленном регионе и как оно отменяет то, что еще недавно казалось непоколебимым.

Город на обочине

Для поездки в Хайденау я нашла себе провожатого. Владимир Залищак, бывший депутат Донского района Москвы, встречает меня в Дрездене. После начала войны Владимир был вынужден уехать в Германию, долгое время прожил в Хайденау и теперь будет там моим гидом.

Владимир одет в черную куртку, на голове у него кепка, из-под которой выглядывает прядь седых волос. Пока мы идем на вокзал, он много говорит о российско-украинской политике, объясняет, что считает силовой протест эффективнее митингов с фонариками, но из оппозиционных россиян в Саксонии его почти никто не понимает — наоборот, сторонятся. Говорит, что хотел бы и в ВСУ пойти воевать, но по возрасту уже поздно. Вспоминает свою работу в России, когда он еще был депутатом, — и кажется, что эта часть жизнь увлекает его гораздо больше, чем история камней в Хайденау.

От Дрездена до Хайденау на электричке ехать всего 13 минут — это первая остановка по пути в чешские приграничные города. Скоростные поезда до Праги едут по тому же маршруту, но Хайденау с населением в 17 тысяч жителей слишком маленький, чтобы делать остановку скоростному поезду. Тут останавливаются только электрички.

Станция Хайденау — это просто накрытые крышей платформы с синими табличками, обозначающими номер пути. Подземный переход с белой плиткой на стенах ведет к выходу в город. У выхода расположилась маленькая кебабная. Парень, немец лет двадцати, покупает там себе обед и потихоньку идет на свой поезд.

Больше на привокзальной площади нет ни одного ларька, ни одного магазинчика. Площадь становится безлюдной уже через несколько минут после прибытия нашей электрички.

Перед своей командировкой в Хайденау я немного почитала про его историю. До середины XIX века он оставался преимущественно аграрным поселением. Но близость к Эльбе и индустриализация превратили его в заметный промышленный центр. Сюда была проведена железная дорога, а в 1924-м деревня Хайденау наконец получила статус города. Перед началом Второй мировой войны предприятия в Хайденау стали производить оружие.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

До прихода нацистов к власти в городе жили и успешно работали еврейские семьи. Однако в рамках новой расовой политики имущество у них изымали, а их самих отправляли на принудительные работы.

В самом Хайденау не было концентрационных лагерей. Однако, как рассказывает мне Владимир, в соседнем городе Пирна (это райцентр) в годы войны работала страшная «фабрика смерти». В старинном замке Зонненштайн, где в прежние времена была психиатрическая лечебница, нацисты оборудовали «центр эвтаназии». Там в газовых камерах убивали людей, которые, в соответствии с расовой программой, были признаны «неполноценными». Всего в Пирне было убито порядка 13 тысяч человек. «И там сейчас даже есть мемориал, посвященный этой программе уничтожения расово неполноценных», — говорит Владимир.

После конца войны Хайденау вместе со всей Саксонией отошел к ГДР, заводы были национализированы, а также построены новые. В следующие десятилетия город жил как крупный промышленный центр, но после 1990 года утратил этот статус. Жизнь в Хайденау сильно изменилась. Если раньше колоссальная местная промышленность обеспечивалась государством, все предприятия работали в рамках жесткой плановой экономики ГДР, то с воссоединением Германии эта система разрушилась — и Хайденау превратился в захолустный пригород Дрездена, где там и тут натыкаешься на остовы прежних заводов-гигантов. А оставшиеся предприятия уже никак не тянут на статус градообразующих.

Как говорит Владимир Залищак, в городе осталось всего несколько небольших производств: бумажный завод, производство мебели, автомобильных шин и запчастей.

— Завод современный, там вот роботы всё делают, роборука такая, — с увлечением рассказывает Владимир. — Она сама берет запчасть, что-то с ней делает, передает дальше. Людей не видно, одни роботы работают, я в окно за этим смотрел. Так интересно, роботы эти огорожены клеткой, чтоб к ним не подходил никто.

Большинство людей сейчас ездят работать в Дрезден.

О гэдээровском прошлом городка напоминает и мемориал на пятачке возле вокзала — камень с серпом и молотом, а также с надписью на русском: «Вечная слава героям, павшим в боях с немецко-фашистскими захватчикаии за свободу и независимость Советского Союза 1941–1945 гг.». Памятник поставили в 1947 году, но опечатка в слове «захватчиками» сохранилась до сих пор. «А я сколько прожил, не замечал опечатку», — говорит Владимир и даже сам фотографирует мемориал со словами, что, может, что-то сам выставит на эту тему в соцсетях.

Мы идем по улице от вокзала. Вокруг — небольшие трехэтажные домики, а за продуктовым REWE — уже шестиэтажные панельные дома, тоже наследство гдровских времен.

Бывший железнодорожный вокзал Hidenau. Хайденау, Германия. 26 августа 2015 года. Фото: Arno Burgi / EPA

Камни преткновения

Те самые мемориальные камни, из-за которых я и отправилась в этот город, в Хайденау можно увидеть всего в двух местах — и оба практически на одной улице. Если идти от вокзала по Банхофштрассе, первую группу камней встречаешь у неприметного желтого здания, на входе в которое написано, что это едва ли не самый старый дом в городе: построен еще в 1913 году. На первом этаже тут открыто кафе-мороженое и ресторанчик вьетнамской кухни. Четыре латунные таблички, вмонтированные в дорожную брусчатку, расположились у входа в этот дом, на каждом одна и та же фамилия — Рейнер. Это была еврейская семья, которая держала в этом доме крупнейший универмаг в регионе. Потом пришли нацисты и арестовали отца семейства Максимилиана, универмаг пришлось продать, а семья распалась: с женой Эльзой Максимилиану под давлением пришлось развестись, сын Хорст уехал в Шанхай, дочка Кете осталась в Германии, хоть и столкнулась с ограничениями и угрозами: необходимость отмечаться в полиции, угрозы депортации, вынужденное принятие протестантизма.

Камни в память о трагедии семьи Рейнер были установлены в феврале 2023 года. Проект разработали школьники из местной гимназии, совместно с организацией Aktion Zivilcourage — «Гражданская смелость» по-русски. Это НКО из соседней Пирны, основанное как бы в противовес набирающим популярность скинхедам. У них на сайте читаю: «Движение Aktion Zivilcourage было первоначально запущено в конце 1990-х годов как инициатива целеустремленной молодежи. Они считали, что страх и насилие — плохие ориентиры для будущего. Это было вызвано высокими результатами местных выборов для крайне правых партий в тогдашнем округе Саксонская Швейцария и с растущей готовностью молодежи прибегать к насилию. Группа “Скинхеды Саксонской Швейцарии”, запрещенная в 2001 году, получила особую известность за пределами региона».

В 2023 году движение Aktion Zivilcourage организовало для детей внеурочный курс о национал-социализме, и итогом курса как раз стал проект про семью Рейнер. Так история семьи превратилась в эмблему борьбы за историческое прошлое Хайденау. Вокруг этой темы и разразился последний политический скандал.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

24 сентября этого года городские депутаты решили, что больше в городе не будут устанавливать мемориальные камни в память о жертвах нацизма. Хотя уже существующие памятные камни никто не тронет. На местном кладбище будет оборудована памятная площадка, на которой увековечат имена не только пострадавших от нацизма, но и от любой диктатуры и войны. Инициативу поддержали представители фракций правой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), правящей ХДС и BOD (это объединение местных избирателей). В ходе тайного голосования среди депутатов она набрала 13 голосов за, 6 против, один депутат воздержался. При этом беспартийный бургомистр Хайденау Конни Эртель также поддержала идею перестать ставить новые камни — вопреки рекомендациям собственной администрации.

Городской совет в Хайденау достаточно правый: в нем состоят не только депутаты АдГ, но и еще более радикальные «Свободные саксонцы» — это правоэкстремистская партия, которая приседает на местный ресентимент по поводу утраченного промышленного величия, топит за монархию и вообще за отделение Саксонии от остальной Германии. Также в городской совет входят депутаты от ХДС, но на муниципальном уровне они оказываются ближе по взглядам к АдГ (об этом мне позже расскажет Максим Андреев — член Совета по делам иностранцев и интеграции города Дрезден, член правления дрезденского отделения партии «Союз 90/Зеленые»). Еще в совете есть два места у Левой партии, по одному у SPD и FDP.

— Ключевым лоббистом запрета камней стал депутат от АдГ Даниэль Бартель — бывший ультраправый активист, связанный в 2000-х годах с ликвидированной правой группировкой Skinheads Sächsische Schweiz, — рассказывает Артем Стасюк, сооснователь и член правления организации «Русскоязычные демократки и демократы», политик партии Die Linke из Дрездена. Его контакты я нашла через знакомых, и мы списались в телеграме: — Бартель пытался заблокировать установку мемориальных камней в 2019, 2021 и 2025 годах.

Одна из негласных причин запрета на установку новых камней, которую сообщает мне Владимир со ссылкой на слова знакомых из ратуши, — это якобы высокая их стоимость. И то, что придумавший их художник Гюнтер Демниг — монополист. Однако быстро выясняется, что вопрос явно не в деньгах: 

как пишет Bild, один камень с установкой обходится всего в 120 евро. И, как уточняет Артем Стасюк, организация AKuBiZ из Пирны предлагала и вовсе покрыть все расходы на установку новых камней в Хайденау.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

Еще один из аргументов против новых камней сводится к вопросу этики. Будто бы то обстоятельство, что люди наступают на эти камни ногами, прочитывается как неуважение к памяти жертв.

— Это в принципе задумка автора Гюнтера Демнига, — говорит Максим Андреев. — Дословно на русский Stolperstein можно перевести как «камень, о который спотыкаются». На одной из встреч со школьниками на вопрос о том, должны ли люди буквально спотыкаться об эти камни, он ответил: «Нет, нет, о них не спотыкаются и не падают — здесь спотыкаются умом и сердцем». Задумка сводится к тому, чтобы отметить место преступления, и я лично идею сделать это в виде камня брусчатки нахожу очень сильным художественным ходом.

— Главная причина решения совета — нормализация сотрудничества консерваторов с АдГ и их нежелание видеть напоминания о преступлениях нацизма в повседневном городском пространстве, — уверен Артем Стасюк. — Показательно заявление главы фракции депутатов ХДС в Хайденау Корнелии Шмидель, которая заявила, что «никогда не замечала» камней в городе. Хотя один из них расположен прямо у входа в городскую ратушу.

«Катастрофический шаг для культуры памяти» 

Мемориальный камень возле ратуши — трехэтажного здания с решетками на окнах первого этажа и маленьким фонтанчиком у входа — установили в 2021 году прямо перед лестницей на вход. Он посвящен Паулю Грёгеру — легендарному бургомистру Хайденау, который в 1933 году отказался поднимать на ратуше флаг со свастикой. Вскоре его отстранили от должности, а затем отправили в концлагерь Хонштайн. 27 августа 1933 года он покончил с собой вследствие перенесенных издевательств.

У камня возле ратуши лежит небольшой букет цветов. Цветы к камням приносили и раньше, это стандартная практика, вовсе не знак несогласия с решением Совета, говорит Владимир Залищак. При этом митинги против решения в городе всё-таки были. 4 октября на акцию организации AKuBiZ e.V. вышло около 200 человек, рассказывает Артем Стасюк. Кроме митинга в Хайденау были и одиночные пикеты: практически ежедневно возле ратуши протестует Йоханнес Хинтцен, член ХДС из города Фрайталь. Он специально приезжает в Хайденау — это около часа дороги на электричках или 30 минут на машине.

Рядом с ратушей стоит трехэтажный домик. В одной из квартир живет Хельга. Она узнает Владимира, с которым познакомилась на одной из церковных служб. Сперва она говорит с нами с балкона, а потом всё-таки спускается вниз. У нее седые волосы, она в спортивном костюме и с фитнес-браслетом на руке.

Митинг перед зданием мэрии. Хайденау, Германия. 4 октября 2026 года. Фото: Robert Michael / dpa / Scanpix / LETA

— Я считаю это решение очень печальным и очень ужасным, — говорит она. — Я уверена, что мемориальные камни важны, чтобы просто помнить о людях из Хайденау, которые боролись против Гитлера и были убиты. Лично для меня это очень важно.

Пока мы говорим, по велодорожке мимо нас проносится компания школьников на велосипедах. Хельга не отвлекается.

— Мой дедушка жил в Пирне и был участником сопротивления, его много раз арестовывали, — продолжает она, пока мы стоим возле ее дома. — Он был коммунистом и категорически выступал против Гитлера, моя мама о нем много рассказывала. В Пирне же до сих пор есть улица, названная в его честь. И для меня тоже было бы ужасно, если бы кто-нибудь сейчас сказал: мы переименуем эту улицу. Просто потому что я знаю, через что прошли и что пережили мои бабушка, дедушка и моя мама в детстве. И я считаю, что такая точечная память работает лучше.

Хайденау — не первый немецкий город, где решили отказаться от камней. В Мюнхене пересмотрели идею с их установкой, но важное отличие в том, что в Баварии не стали выносить мемориалы куда-то на окраину, а лишь заменили камни на памятные таблички. Таблички устанавливают там, где раньше жили жертвы.

— Это решение городского совета Хайденау — катастрофический шаг для культуры памяти, — сетует Артем Стасюк. — Решение о переносе мемориала на кладбище за городом и посвящение его жертвам разных трагедий я считаю ошибочным. На закрытом пространстве кладбища мемориал не так часто будут замечать. Память о преступлениях нацизма будет размываться.

От камня у ратуши до Северного кладбища, куда планируют перенести мемориал, идти десять минут. Оно располагается на окраине города, за кладбищем — озеро, потом поля и Эльба.

Кладбище действующее — на входе висит объявление с датами похорон. В самом центре кладбища стоит стела в честь погибших во время Первой мировой, а чуть сбоку — большой камень с надписью, что в Хайденау 27 января проводятся памятные акции в память о жертвах национал-социализма.

— Гораздо больше [чем в Хайденау] возмущения новость о решении не ставить новые камни вызвала в остальной Германии. Практически все федеральные газеты написали о решении горсовета провинциального саксонского городка, и все уважающие себя федеральные политики высказались по этому поводу, — говорит Максим Андреев. — В то же время этот поступок настолько гнусный и непопулярный в Германии, что пока сложно поверить, что даже АдГ начнет массово воевать с камнями.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

Действительно, даже в городах с правым правительством решение совета Хайденау насчет камней не нашло поддержки.

— После решения горсовета Хайденау в другом пригороде Дрездена, Фрайтале, — тоже с высокой долей населения с правыми настроениями — ХДС демонстративно решил почистить от грязи камни в городе. Хотя годами этими камнями не интересовались. Однако Хайденау создал опасный прецедент, когда ХДС и независимые депутаты идут на поводу у АдГ в вопросах исторической памяти, — замечает Артем Стасюк.

— Я считаю неправильным, что АдГ хочет от камней избавиться. И мне очень грустно из-за нашего городского совета, что они так с этим согласились. 

Эта идея, я считаю, пришла извне, от такой очень правой группировки, которая, как и АдГ, просто хочет, чтобы из Хайденау убрались все иностранцы, — говорит Хельга.

Беженский лагерь и националисты

Хайденау приобрел плохую репутацию в немецкой прессе еще в 2015 году. И именно в связи с иностранцами. Тогда в Германию приехали тысячи беженцев из Сирии, Афганистана, Ирака, и власти экстренно открывали лагеря для них. Один из лагерей появился и в Хайденау — территорию закрывшегося несколько лет назад хозяйственного магазина Praktiker решили переоборудовать в лагерь для 250, а позже — и 600 человек.

Но около тысячи жителей по призыву Национал-демократической партии Германии Die Heimat стали выходить на протесты, а во время открытия лагеря пытались помешать заселению. Были и столкновения с полицией: протестующие бросали в правоохранителей петарды, камни, бутылки. Тогда пострадал 31 полицейский.

— Это было ужасно. Тогда Хайденау очень плохо выглядел в глазах всей Германии. По крайней мере для тех, кто хотел остановить эту ненависть, — вспоминает те события Хельга.

В то время националисты даже угрожали бургомистру Юргену Опицу, который поддержал беженцев. Его жена находила в почтовом ящике письма с угрозами, а сами протестующие во время шествий кричали, что бургомистр — предатель народа.

— Ультраправые настроения, появившиеся тогда, и развившиеся активистские сети (тогда под эгидой NPD), никуда не исчезли — они трансформировались в институциональную поддержку АдГ и радикальных группировок вроде «Свободных саксонцев», что и объясняет нынешний правый уклон городского совета, — говорит Артем Стасюк.

— В городе, как и раньше, очень мало жителей с опытом миграции, поэтому людям трудно составить свои собственные представления о приезжих, и они в сравнении с другими немцами более падки на ксенофобские нарративы. Другое дело, что и поводов для личных тревог у них особо нет: лагерь беженцев, против которого люди протестовали в 2015 году, уже в 2016 году закрыли за ненадобностью, — объясняет Максим Андреев.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

Этот лагерь был первичным местом распределения, так что со временем людей из него расселили, а новых беженцев стало меньше, с ними справлялись другие лагеря.

Жительница Хайденау Хельга объясняет нынешний рост националистических настроений горожан прошлым Хайденау.

— Мы не могли путешествовать, даже чтобы поехать к нашему другу в Советский Союз, нужно было подавать множество заявлений. Для многих это было очень сложно. Когда Германия объединилась, нам обещали свободу и прекрасную жизнь. Но здесь, на Востоке, сначала всё развалилось, вся промышленность исчезла. И это уже породило в людях ненависть. А потом приехало много беженцев, — рассказывает Хельга. — Очень многие внезапно стали безработными после объединения. Дети все уехали, пожилые остались одни. Для многих это было очень тяжелое время. И тогда АдГ увидела свой шанс просто сказать: они ничего для вас не хотят делать, а мы — те, кто представляет Восток, и особенно вас. А человек охотно верит в хорошие вещи.

Хельга объясняет, что даже члены ее семьи иногда голосуют за АдГ, они спорили и ругались из-за этого — и в итоге договорились не обсуждать политику.

Несмотря на неприятную историю с размещением центра для беженцев, даже сейчас в Хайденау их распределяют достаточно активно. Владимир Залищак говорит, что в городе живут люди из многих стран: и из арабских, и из Украины, и из России. В городе дешевая аренда — 300 евро за квартиру по сравнению с 500 в Дрездене, так что там проще найти жилье.

Владимир рассказывает, что, даже несмотря на все минусы Хайденау, он всё равно не планировал уезжать отсюда. Но пришлось: власти решили снести один из старых домов в городе, а жителей этого дома нужно куда-то поселить. Тогда ратуша решила выселить беженцев и заселить на их место жителей снесенного дома. Так Владимира попросили съехать.

По дороге назад на вокзал Владимир показывает мне магазинчики вдоль тротуара и говорит: «Как ни приду, всё закрыто. Как они работают? На что живут?» На двери салона связи я вижу табличку с его расписанием. Салон работает только два с половиной дня в неделю. У нескольких соседних заведений похожий график.

— Не могу сказать, что это какое-то депрессивное место. Зарплаты в Хайденау, конечно, существенно ниже, чем в Дрездене, но зато очень дешевая аренда. Безработица довольно низкая, как и уровень преступности, — говорит Максим Андреев.

Хайденау, Германия. Фото: Виктория Литвин

А Артем Стасюк замечает, что хоть и Хайденау нельзя назвать «ни нищим, ни богатым городом», но власти всё же сейчас оптимизируют бюджет, реструктурируют администрацию для сокращения расходов.

Владимир в конце разговора добавляет: «Сложно рассказать что-то интересное о таком незначительном месте, где обычно нет никаких событий».

В электричке на обратном пути из Хайденау в Дрезден я наблюдаю заброшенные здания заводов и панельки времен ГДР.

Администрация Хайденау так и не ответила на просьбу дать комментарий «Новой газете Европа», которую редакция отправила по электронной почте.