Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

В 2019–2020 годах премьера первых фильмов из серии «Дау» Ильи Хржановского наделала много шума. Фильмы, показанные в рамках арт-проекта в Париже и позже на Берлинском фестивале, вызвали полярную реакцию критики и публики. Одной из главных особенностей проекта было то, что Хржановский отказался от сценария и несколько лет вел съемку в построенных в Харькове декорациях, приглашая исполнителей ролей, среди которых было много непрофессиональных актеров, к импровизациям. Такой метод работы позволил получить 700 часов материала, а кроме того — обвинения в психологическом и физическом насилии, нарушениях профессиональной этики.

«Хватит трахать мозгу», — говорит Дау (дирижер Теодор Курентзис) своей жене Норе (Радмила Щеголева, известная широкой аудитории как напарница Верки Сердючки из «СВ-шоу»). Дау в версии Ильи Хржановского — грек, по-русски он говорит с акцентом и иногда совершает комичные оговорки, от физика и нобелевского лауреата Льва Ландау остался всего один слог. Илья Хржановский говорит в интервью, что он искал исполнителя, у которого была бы связь с до-авраамическим миром, когда идеи этики, свободы и человеческой природы были совершенно другими, чем сейчас. То есть 

Курентзис играет не физика Льва Ландау, а самого себя в обстоятельствах проекта «Дау». Как именно греческое происхождение Курентзиса связывает его с до-авраамическим миром, не совсем понятно, но Хржановского интересует фигура бога-творца и бурлящий вокруг него хаос.

Фильм открывается в Ленинграде в конце 1920-х — с гуляний (или демонстрации), которые оборачиваются сжиганием икон из Спаса-на-Крови; рядом с Дау разбивается и едва не калечит его сброшенный на землю колокол. Дау — порождение этого хаоса, он выглядит как демон-трикстер Битлджус, которого закинуло в страну Советов. У него готический стиль героев Тима Бёртона: черное пальто, бархатный красный пиджак, лебединая шея, всклокоченные черные волосы. На этом сходство заканчивается, потому что остроумие и обаяние трикстера Битлджуса проявляется в диалогах, а в «Дау» их нет. В фильме нет сценария, все сцены — импровизация: герои 20-х, 30-х, 40-х и 60-х говорят современным языком, чаще всего молчат и изрекают банальности о жизни, судьбе, науке и боге. Можно называть это радикальным экспериментом, но в кино были примеры фильмов без сценария, например, фильмы Майка Ли («Вера Дрейк», «Тайны и ложь»), доказывающие, что отсутствие заготовленных фраз не обрекает героев на невнятное мычание. Осмысленными, то есть законченными логически, выглядят только реплики гэбистов: например, палача и участника массовых расстрелов Владимира Ажиппо (его играет реальный экс-надзиратель из мест строгого режима Владимир Ажиппо). Но это решение вполне укладывается в концепцию Хржановского. У его героев есть облик, продуманный до мельчайших деталей — костюмы, пошитые специально на каждого героя, включая нижнее белье того времени, — но нет своего голоса. В «Дау» право голоса есть только у режиссера.

Здесь стоит сделать важное отступление. Вокруг «Дау» существует облако скандалов, занимающее едва ли не столько же места, сколько сам проект. Фишка «Дау» в том, что он не сыгран, а прожит — во всяком случае, так он позиционировался изначально. В Харькове на месте заброшенного бассейна был возведен научный институт, в 2008 году там начались съемки, они продлились три года.

Хржановский называет основные цифры проекта в интервью: 400 актеров, 10 тысяч человек массовки, 40 тысяч костюмов, 700 часов отснятого материала на пленке 35 мм, 8000 часов аудиозаписей. Чего он не называет, так это бюджета картины: на пресс-конференции в Венеции он расплывчато ответил, что спонсоров было много.

Предположительно, бюджет картины, по оценке BBC, должен доходить до 70 млн долларов. «Дау» профинансировали Министерства культуры России и Украины (на 1,6 млн долларов, в 2015 году Минкульт РФ через суд принудил вернуть 30 млн рублей за не сданную в срок картину, они были выплачены) и европейский фонд Eurimages вместе с двумя немецкими кинофондами (на 1,3 млн евро) — остальные средства на проект Хржановскому дал олигарх Сергей Адоньев из списка Forbes, основатель Yota и один из публично объявленных спонсоров президентской кампании Ксении Собчак в 2018 году. Хржановский сказал на пресс-конференции, процитировав свой недавний пост в фейсбуке, что их пути с Адоньевым разошлись в 2019 году, а деньги от него он брал, когда олигарх еще не был под санкциями.

После премьеры проекта в Париже в 2019 году четыре фильма из проекта «Дау» не получили прокатное удостоверение в России из-за обвинений в пропаганде порнографии. В 2020 фильмы «Дау. Наташа» и «Дау. Дегенерация» были показаны в программе Берлинского кинофестиваля. «Дау. Наташа» — в основном конкурсе: это фильм о буфетчице, которая познакомилась на застолье с иностранцем, после массивной алкоголизации занялась с ним сексом (сексуальные акты у Хржановского несимулированные), а потом была с особой жестокостью допрошена Владимиром Ажиппо — он заставлял ее сесть на бутылку. Группа российских журналистов — Татьяна Шорохова, Марина Латышева, Ксения Реутова, Тамара Ходова и Дмитрий Барченков — написали письмо в дирекцию фестиваля с вопросом, как фильм, находящийся в этически серой зоне по вопросам согласия участников, условий съемок и зыбкой границы между перформансом и реальным насилием, — был отобран на международный кинофестиваль и представлен в основном конкурсе. На журналистов тогда обрушилась волна ответной критики, в первую очередь от российских коллег по критическому цеху, кому «Дау» пришелся по душе: их окрестили «феминистским обкомом» (письмо было опубликовано на феминистском сайте о кино, на сегодняшний момент закрытом KKBBD.com).

Все обвинения в абьюзе власти на съемках Илья Хржановский отрицал. Фильмы «Дау» так и не вышли в прокат в России, режиссер не захотел выпускать проект в урезанном виде. Чуть позже все на тот момент смонтированные фильмы «Дау» вышли на онлайн-платформе Dau.movie (сегодня тоже уже недоступной). После «Дау» какое-то время Хржановский проработал художественным руководителем мемориального проекта «Бабий Яр» в Киеве, который спонсировали на тот момент Пётр Авен и Михаил Фридман. После начала полномасштабного вторжения в 2022-м Хржановский осудил войну и чуть позже отказался от российского гражданства (помимо него, у него есть гражданства Израиля, Германии и Великобритании). Хржановский признан в РФ иноагентом, и в настоящее время его фильмы нельзя официально посмотреть в России.

На пресс-конференции фильма в палаццо Казино царила расслабленная и приятная атмосфера, западные журналисты благодарили режиссера за такой масштабный фильм. О скандалах вокруг фильма никто не вспомнил. Оператора фильма Юргена Юргенса спросили, считает ли он, что сейчас во время после движения #MeToo создание такого радикального проекта уже невозможно. Юргенс не понял вопроса. Украинское Министерство культуры выступило с протестом против показа «Дау» как связанного с инструментами российской пропаганды, худрук Биеннале Чинема Альберто Барбера отклонил украинский протест, сказав, что фильм Хржановского никак не аффилирован с Россией, и оставил фильм в конкурсе.

Вернемся к представленному в Венеции фильму. Итак, Дау сотоварищи в Харькове отказывается делать локатор в военных целях, двоих его друзей судят и пытают, Дау избивают, но на помощь ему приходит влиятельный ученый Анатолий Крупица (театральный режиссер и педагог Анатолий Васильев), берет Дау под свое крыло и устраивает его в своем секретном научном институте в Москве. Там Дау тоже много ноет и не хочет делать атомную бомбу. Он хочет делать науку ради науки, заниматься сексом с красивыми молодыми женщинами и ходить франтом в бархатном красном пиджаке. Вдумчивый зритель уже на первом часу фильма догадается, что жизнь внутри института, выглядящего как Мавзолей, может превратить его обитателей только в мумию, другого исхода там нет, поэтому превращение пожилого Дау (Юрий Алексеев) в овощ и разрушение института неонацистом Тесаком с дружками выглядит закономерным и предсказуемым финалом. 

Тоталитаризм — это выгребная яма с червями; «Дау» раскрывает эту тему задолго до финальных титров.

В дискуссиях после показа поклонниками «Дау» высказывается следующая мысль: Хржановский показывает связь научно-технической интеллигенции с гэбней и убирает романтический флер с закрытых научных институтов — все они замараны кровью и говном, и Хржановский просто тычет нас лицами в место, куда мы, по его мнению, не хотим смотреть. А как же Варлам Шаламов, Евгения Гинзбург, наконец, Солженицын, как работа «Мемориала» и всех организаций и участников, кто собирает память в архив? Нет, говорят поклонники «Дау», это литература, а тут — «КИНО».

Но «Дау»-фильм ощущается не как кино, не как фильм, где мы постепенно узнаем героев и выстраиваем с ними эмпатическую связь, пусть временную и хрупкую, а как видеоклип длиной в четыре часа — нарезку из эпизодов, часто даже не связанных друг с другом. Хржановский сказал, что не прикасался к отснятому материалу 15 лет и начал заново монтировать фильм в 2023 году. «Дау» галопом несется через 700 часов самого себя и как только что-то начинает развиваться — секс, пытка, разговор, — оно обрывается практически тут же, перескакивая на следующий, такой же короткий обрубленный фрагмент. Возможно, Хржановский рассчитывал, что поклонники уже хорошо ознакомились с фильмами проекта онлайн, а новым зрителям, привыкшим к коротким видеофрагментам в тик-токе и инстаграме, сойдет такой урезанный формат. Но нет, без диалогов и раскрытия персонажей — а оно есть даже в вертикальных минисериалах в соцсетях, — по экрану перемещаются тени. У них нет ни личности, ни достоинства. Это царство теней Ильи Хржановского, которое он питчит на европейские кинофестивали как радикальный эксперимент о разложении советского человека.

Сообщает ли «Дау»-фильм что-то новое, что поможет нам понять, почему Россия бомбит Украину? Не думаю. Но вот замалчивание проблем «Дау» и скандалов вокруг него, нежелание замечать голоса тех, кто остался недоволен проектом Хржановского, кокетливые увиливания о количестве вложенных в проект денег, отказ говорить об исполнителе главной роли Теодоре Курентзисе, который работает в России, не комментирует так называемую «СВО» и продолжает выступать в Европе, — всё это, вместе взятое, действительно помогает лучше понять Россию и мир.

Какие бы красивые слова о судьбе как цепочке принятых решений, за которые нам всем предстоит заплатить, ни говорил бы Илья Хржановский, сам он уходит от ответственности и признания, что, возможно, он что-то сделал не так, — так же, как и критикуемые им люди. В «Дау»-фильме нет изнасилования бутылкой, но одному из ученых нассут на допросе в рот — да, Хржановский всё так же очень хочет подняться на один уровень с Пазолини, с его шокирующим радикализмом, но у Пазолини была идея и идеология. Гомосексуал, коммунист и антифашист, он был убит неизвестными в 1975 году. Какая идея есть у Ильи Хржановского? «Вы — черви», — единственное четкое послание «Дау», но что нам с ним делать? Господин режиссер, остановитесь, мы вас услышали.