«Они думали, что просто убьют ее и будут жить дальше»

После насильственного возвращения в Чечню беглянка Седа Сулейманова исчезла. Но ее подруга и активисты по всему миру не дают о ней забыть

Вечером 23 августа 2023 года четверо силовиков в штатском поджидали молодого инженера-гидроакустика Станислава Кудрявцева у его квартиры в Санкт-Петербурге — он жил там со своей невестой, 26-летней чеченкой Седой Сулеймановой. Эти люди заставили Станислава встать под глазок двери, чтобы его девушка без сомнений ее открыла. Они проникли в квартиру и силой забрали Седу с собой в 54-й отдел полиции.

«Где Седа?»

«Друзья, когда вы будете читать этот текст, я уже буду в Грозном, выйду с одиночным пикетом», — пост с такими словами появился 23 августа в телеграм-канале «Где Седа?», который ведет Лена Патяева.

К тому моменту подруга Седы уже неоднократно выходила на одиночные пикеты в Санкт-Петербурге. Она стояла с фотографией Седы у здания городской прокуратуры и на мосту имени Ахмата Кадырова, требуя найти подругу. Много раз девушка выходила на пикет к 54-му отделу полиции, сотрудники которого тогда и забрали Седу из ее квартиры. На одном из плакатов Лены было написано: «Вы отдали ее на смерть. Теперь живите с этим». За этот пикет ее арестовали на десять суток. Лену задерживали, отправляли под арест, приговаривали к обязательным работам. Чтобы составить протокол, полицейским и судьям иногда приходилось придумывать формальные причины. В одном случае суд назвал плакат на листе ватмана «сборно-разборной конструкцией». Дело в том, что одиночный пикет не требует согласования, но использование в нем такой «конструкции» позволяло представить Лену организаторкой несогласованного публичного мероприятия. В другой раз оказалось, что Лена встала в «запрещенном месте» — на мосту, названном в честь отца Рамзана Кадырова.

К августу 2026 года, как казалось самой девушке, еще один петербургский пикет не имел бы особого смысла. И тогда Лена решила снова поехать туда, где Седу видели в последний раз и где ее предположительно убили. В Чечню. Впервые она вышла на пикет в Грозном в марте 2025 года. Тогда ее задержали, но отпустили без протокола.

Часто ездить в Чечню Лене не по карману, но к третьей годовщине похищения Седы она специально скопила деньги на поездку.

В Грозный Лена поехала вместе с адвокаткой Наталией Тихоновой: они практически не сомневались в том, что девушка будет задержана.

— Пикеты в Питере уже вообще никак не воспринимаются. Это стало чем-то регулярным, тем, что я много раз делала. Просто меня еще раз оштрафуют, посадят на сутки или приговорят к обязательным работам. А какого-то медийного эффекта не будет. В Чечне пикет несет большие риски

, но и имеет большую значимость. Поэтому хотелось поехать именно туда, — объясняет Лена.

Сразу по приезде в Грозный Лена отправилась к памятнику журналистам, погибшим за свободу слова. Сквер со стелой, на которой написано «Вместо вас остались ваши слова», находится прямо в центре города, на пересечении улиц Владимира Путина и Владимира Маяковского, но, несмотря на это, место не самое проходное. Да и дата проведения пикета совпала с празднованиями в честь 75-летия Ахмата Кадырова — 23 августа.

Лена у стелы развернула плакат с надписью «Требую расследовать убийство Седы Сулеймановой! Мичахь ю Сед?» Последняя фраза на чеченском означает: «Где Седа?»

— Было видно, что некоторые прохожие целенаправленно не смотрят в мою сторону. Один раз посмотрели — и сразу отвернулись. Не знаю, из-за опасений или по какой-то другой причине. Кто-то смотрел с любопытством, но никто не заговорил со мной, не сказал ни слова, — вспоминает Лена.

Спустя почти час к ней подошли трое мужчин в черной форме, в беретах и с оружием. Лена не поняла, были это полицейские, росгвардейцы или сотрудники другой силовой структуры. Один из них держал в руках оружие, которое она описывает как «что-то больше пистолета, но меньше автомата». Возможно, речь идет об укороченных автоматах АК-104, их чаще всего используют кадыровцы. Какое-то время девушка продолжала стоять, а вооруженные мужчины молча наблюдали за ней и переговаривались между собой по-чеченски.

Позднее приехали другие сотрудники, некоторые из них были уже в полицейской форме. Они сфотографировали Лену с плакатом, забрали ее паспорт, а затем посадили в служебную машину. Как вспоминает девушка, по дороге водитель постоянно выезжал на встречную полосу и проезжал на красный свет. Другой силовик почти не переставая включал сирену.

— Я уже сидела у них в машине, никуда не сбегала. Они ни за кем не гнались, никто не умирал. Никакой срочности не было. Но им просто нравилось так ездить, — замечает Лена.

Ее отвезли в отдел полиции № 1 по Грозному. Там девушку несколько часов водили из одного кабинета в другой. Каждый новый сотрудник спрашивал, кто такая Седа и почему Лена приехала ради нее аж из Петербурга.

— Один из них в какой-то момент сказал, причем как будто просто в пространство: «Много есть таких сед сулеймановых». Я поняла это так, что много есть таких историй про сбежавших девушек. А может быть, он имел в виду, что много есть таких убитых девушек. Я точно не знаю,

— говорит Лена.

На нее составили протокол по части 8 статьи 20.2 КоАП — о повторном нарушении правил проведения публичного мероприятия. «Повторность» силовики вывели из прежних дел Лены о пикетах, которые нашли у себя в базе. В самом протоколе было написано, что она провела одиночный пикет, не согласовав его с мэрией Грозного. При этом российское законодательство не требует согласовывать такие акции. Но в этот раз силовики, по словам Лены, даже не пытались придумать дополнительное нарушение, как было в случае со «сборно-разборной конструкцией».

— Пикет же. Конечно, запрещено! А ты как думала? — описывает она их логику.

После трех часов в отделе Лену отпустили. Ей может грозить до 30 суток ареста или штраф до 300 тысяч рублей. Когда состоится суд, пока неизвестно.

Перед акцией Лена написала в телеграм-канале, посвященном Седе, что за эти три года были периоды, когда у нее опускались руки и не оставалось сил даже ответить на сообщение. Но отказаться от попыток добиться расследования она не может.

«Я помню ее смех, ее выкрашенные в рыжий волосы, помню ее доброту и сочувствие, помню, как она играет с котенком, как ласкова с пожилой собакой, взятой на передержку… Одна песня (случайная, таких много, в самой песне ничего такого), которая, так уж вышло, у меня с ней ассоциируется, до сих пор вызывает слезы на глазах, когда ее слышу. Помню, как она меня выручила и поддержала, когда мне было плохо и страшно настолько, что мир перед глазами расплывался. Помню ее задор, ее безудержную смелость и жажду жизни. Она навсегда в моем сердце и сердце других своих подруг. Память не засыпать холодной землей… Сегодня моя задача — мозолить глаза тем, кто хочет забыть Седу, вычеркнуть ее из истории, как будто ее никогда и не существовало. Нет, у них не получится. Они убили ее, но не в их власти стереть о ней память», — написала Лена.

Что произошло с Седой

Седа Сулейманова сбежала из Чечни в октябре 2022 года. Еще находясь дома, она связалась с СК SOS: девушка боялась, что родственники выдадут ее замуж против собственной воли. Правозащитники помогли ей уехать в Санкт-Петербург и поселили в безопасном месте. Через некоторое время девушка устроилась баристой в кофейню, вышла из шелтера, сняла жилье и нашла друзей. По словам пресс-секретаря СК SOS Александры Мирошниковой, Седа быстро освоилась в новой жизни.

— Если мы говорим о девушках, которые сбежали из семей, то многие находятся в полной растерянности. Например, они всё время сидят дома и не понимают, как им теперь жить. А Седа была счастлива. Она была в восторге от Петербурга, сразу обзавелась друзьями, устроилась на работу и радовалась жизни,

— говорит Мирошникова.

В феврале 2023 года на работу к Седе пришел ее двоюродный брат Ахмад Батаев. Он требовал сказать, где она живет и кто помог ей уехать. Убеждал вернуться домой. Грозил, что семья всё равно достанет ее с помощью правоохранительных органов.

— Сед, девушек обманным путем завлекают и отправляют за границу. Тебя даже не выпустят за границу, пока мы тебя не настигнем, — говорил Батаев на видеозаписи с камеры в кафе.

Между ним и поникшей Седой тогда была стойка администратора. — Я никуда и не пытаюсь выехать. — Скажи, кто тебе помогает.

— Мне никто не помогает. — Если бы сегодня раньше меня тебя настигли силовики, они бы по-другому с тобой разговаривали. Ты до скольки работаешь? Ты же через торговый центр уходишь с работы? Как они вообще тебя взяли на работу без каких-либо документов? Я сегодня не смогу уехать, если ты мне свой адрес не оставишь, просто напиши мне его на листочке, — уговаривал девушку ее брат.

Тогда Седу спасло то, что во время разговора в кафе зашел посетитель. Чтобы не выяснять семейные отношения при посторонних, Батаев вышел на улицу и стал ждать Седу у входа. Она рассказала клиенту, что родственник пытается ее похитить, и выбежала через запасную дверь. Седа избавилась от телефона и сим-карты, чтобы по ним ее не нашли, попросила телефон у прохожих и связалась с правозащитниками. После этого ей снова пришлось вернуться в шелтер.

Правозащитники предложили Седе покинуть Россию, но девушка не захотела. В Петербурге у нее уже была жизнь, с которой она не хотела расставаться: девушка познакомилась с парнем и собиралась выйти за него замуж.

Вечером 23 августа 2023 года в квартиру, где Седа жила вместе со своим женихом, пришли петербургские полицейские. Их сопровождали чеченские силовики в гражданской одежде. По их словам, мать Седы обвинила дочь в краже украшений стоимостью 150 тысяч рублей. Девушку вместе с ее парнем Станиславом Кудрявцевым доставили в 54-й отдел полиции. Парня вскоре отпустили, а Седу петербургские полицейские передали чеченским силовикам, и те увезли ее в Грозный. В Чечне девушку допросили уже как свидетельницу по другому делу — о краже сумки. Примечательно, что эта кража произошла в то время, когда Седа находилась за пределами республики. Но расследование этого «преступления» так и не было начато. Девушку просто передали ее родственникам. Позднее прокуратура Петербурга сообщила, что никаких доказательств причастности Седы к краже украшений найдено не было. В том же ответе ведомство утверждало, что девушка якобы добровольно поехала на допрос в Грозный и по собственному желанию осталась с семьей.

В августе 2024 года Следственный комитет всё же признал, что возвращение Седы было насильственным. Никаких процессуальных последствий это признание не повлекло.

29 августа 2023 года чеченский омбудсмен Мансур Солтаев опубликовал фотографию Седы. На этом фото она сидела с опущенными глазами, в длинном платье и платке. На шее было заметно темное пятно, похожее на синяк. Солтаев написал, что девушке ничего не угрожает, она «находится в безопасности» и никаких жалоб не имеет. 4 сентября он выложил уже видео. На нем Седа молча идет рядом с омбудсменом по двору родительского дома. Оригинальный звук убран, поверх записи играет музыка. Солтаев снова заявил, что девушка пребывает в «хорошем расположении духа».

После этого Седу никто не видел.

Александра Мирошникова из СК SOS говорит, что сначала не верила в возможное убийство девушки.

— У меня была полная уверенность, что всё пойдет по проторенной дороге. Когда история выходит в медиа, человека обычно не убивают, потому что его нужно показывать и доказывать, что с ним всё хорошо, а правозащитники просто неадекватно себя ведут. Я жила с ощущением, что сейчас всё будет примерно так же, — говорит Мирошникова.

К тому же в СК SOS уже сталкивались с рассказами об убийстве другой их подзащитной, которые оказались неправдой. Родственники одной беглянки сообщили соседям, что нашли ее, привезли домой и убили. На самом деле девушка спокойно жила в другой стране. Для семьи такая версия оказалась самой удобной, ведь никто больше не спрашивал, почему их дочь сбежала и почему они не смогли ее вернуть.

Поэтому первые слухи о гибели Седы правозащитники восприняли как еще одну подобную историю. Они надеялись, что Сулеймановы могли специально соврать об убийстве своей дочери, чтобы остановить слухи о ней и «избавиться от позора». Но затем два независимых источника в Чечне сообщили СК SOS, что девушка действительно могла быть убита родственниками. Появилась и приблизительная информация о месте ее захоронения — в ее родном селе Алхан-Юрт, за пределами кладбища, у дороги. Проверить эту информацию без полноценного расследования невозможно.

— Я не общалась с Седой напрямую и не занималась ее эвакуацией. Но для людей, которые с ней общались, помогали осваиваться на новом месте, наблюдали за тем, как она заводит друзей и начинает новую жизнь, это был полный кошмар. Один из наших сотрудников после этого уволился, — рассказывает Мирошникова. — Особенно больно, когда жизнь забирают у человека, который настолько хотел жить и был настолько счастлив.

25 марта 2024 года Следственный комитет по Чечне возбудил уголовное дело об убийстве Седы. Лена Патяева была дважды допрошена как свидетельница. В мае 2025 года ведомство заявило, что следователи проверяют разные версии, изучают возможные маршруты Седы и опрашивают свидетелей, но не сообщило о конкретных результатах этой работы. В июне 2025 года девушку объявили в розыск как без вести пропавшую, почти через два года после того, как петербургские полицейские сами фактически передали ее родственникам. Другой публичной информации о ходе расследования нет: неизвестно, допрашивали ли следователи членов семьи и проводили ли поиски в Алхан-Юрте.

«Мансур Солтаев, где Седа?» 

Первые международные акции с требованием расследовать исчезновение Седы прошли 27 февраля 2024 года. Люди вышли к российским дипломатическим представительствам в Аргентине, Германии, Италии, Мексике, Польше и Грузии. Они держали плакаты «Где Седа?», «Жива ли Седа?», «Покажите нам Седу» и «Нет убийствам чести».

Одну из акций — в Буэнос-Айресе — организовала 28-летняя Кристина Шепель. Она узнала историю Седы из публикаций в социальных сетях, а затем увидела сообщение Лены, которая искала людей, готовых выйти с фотографией подруги в разных странах. Среди знакомых Кристины есть девушки, сбежавшие с Северного Кавказа. Некоторые из них также пришли поддержать Седу, но не могли показать лица: даже за пределами России они опасались родственников. На фотографиях с акции одна из таких беглянок закрывается плакатом.

— Я подумала: я всё равно везде свечу своим лицом, поэтому возьму организацию акции в поддержку Седы на себя, — объясняет Кристина.

Позднее плакаты с фотографией Седы появились на большом женском марше 8 Марта в Буэнос-Айресе. В Аргентине в этот день проходят многотысячные акции против домашнего насилия, запрета абортов и фемицидов. В стране существует движение Ni Una Menos — «Ни одной женщиной меньше». Движение появилось в 2015 году как стихийный массовый протест против фемицида. По статистике в Аргентине в то время каждые 30 часов погибала женщина. Весной 2015 года была убита 14-летняя беременная девочка Кьяра Паэс, которую убил ее 16-летний парень за отказ сделать подпольный аборт. А незадолго до этого в мешке на обочине дороги было найдено тело 19-летней Дайаны Гарсии. В ответ на эти убийства активистки и журналистки начали марафон в сети, который и перерос в движение Ni Una Menos.

— Они спрашивали: «А как же полиция?» Для них было дико, что женщина может уехать из своего дома, а родственники всё равно будут преследовать ее по всей стране. И что полиция сама поможет вернуть ее домой. Россия для многих здесь — какое-то далекое современное государство за океаном. Они не могут поверить, что там такое происходит, — рассказывает Кристина.

Она клеила плакаты с вопросом «Жива ли Седа?» На российское посольство в Буэнос-Айресе. Сотрудники дипмиссии фотографировали участников акции. Во время других протестов, например, после убийства Алексея Навального, они называли активистов по именам и угрожали им проблемами. По словам Кристины, одного из участников акции даже уволили из российской компании, в которой тот удаленно работал. Девушка говорит, что требование уволить его поступило как раз из посольства.

— Работники посольства выходили, ругались на нас, говорили, что мы не имеем права. Я говорю: «Нет, я знаю, что я точно имею право высказывать свое мнение, протестовать и ничего ни с кем мне не надо согласовывать». И в итоге нас защищала полиция каждый раз, когда мы подходили к посольству, — вспоминает Кристина. — Наверное, это дало мне смелость звать на акции даже уязвимых женщин. Ты понимаешь, что они смогут прийти и будут хотя бы в относительной безопасности.

В немецком Бонне на акцию в память о Седе рядом с российским посольством вышла 31-летняя Катя Погужельская. Она вместе с друзьями рисовала плакаты и распространяла анонс акции через местные феминистские группы. Российское диппредставительство в Бонне находится на окраине города, почти в лесу. Рядом — несколько частных домов, высокие заборы и камеры. Случайных прохожих там мало. Катя считает, что это не самое удачное место для протеста: российским чиновникам показывать плакаты бесполезно, а обычные жители города их не увидят.

Так что после этого акция, посвященная Седе, была проведена перед залом в Кельне, где должен был пройти концерт группы «АИГЕЛ». Как раз тогда Лена Патяева и другие активисты собирали в Петербурге подписи под обращением к российским следственным органам с требованием расследовать исчезновение Седы. Катя решила присоединить к ним подписи из Германии. Она распечатала фотографию девушки и встала у входа в клуб. Примерно половина посетителей, как вспоминает Катя, сразу понимали, о ком идет речь. Они подходили, подписывали обращение и благодарили активистку. Остальным она объясняла, что такое «убийство чести», почему Седа ушла из семьи и каким образом петербургская полиция помогла вернуть ее в Чечню. За вечер удалось собрать около двадцати подписей. Некоторые люди отказывались из-за того, что в обращении требовалось указать адрес. Даже находясь в Германии, они боялись передавать российским государственным органам свои данные.

К маю 2025 года усилиями Лены и присоединившихся к ней волонтеров удалось собрать более пяти тысяч бумажных и двух тысяч электронных подписей с требованием расследовать исчезновение Седы. Подписные листы передали в администрацию президента России. Обращение оттуда отправили в Генпрокуратуру и Следственный комитет, но публичных результатов это не принесло.

25 августа 2026 года на мосту Ахмата Кадырова в Петербурге появилась большая растяжка: «Мансур Солтаев, где Седа?» Ее повесил человек, который попросил не раскрывать его имя.

Солтаев был последним чиновником, о котором известно, что он видел Седу живой. Он не просто опубликовал ее фотографию и видео, но и как Уполномоченный по правам человека в Чечне заверил, что девушке ничего не угрожает.

— Я понимаю, что он не ответит на вопрос, потому что ему нечего ответить. Но мне хочется хотя бы как-то задеть этого человека. Хочется, чтобы имя Мансура Солтаева всегда ассоциировалось с вопросом «Где Седа?», — говорит автор растяжки.

По словам активиста, в исчезновении и последующем вероятном убийстве Седы трудно назвать конкретного виновника. Имена петербургских полицейских, которые пришли за Седой и доставили ее в отдел, не известны. Не известны и имена чеченских силовиков, которые увезли ее в Грозный, а родственники девушки не являются публичными людьми. — Вся история получилась обезличенной. А в реальности это не какое-то абстрактное зло. Это конкретные люди. Хочется персонифицировать это зло. Хочется хотя бы кого-то из них привлечь к ответу, — говорит активист.

Персонифицировать зло

После исчезновения девушки ее близкие сменили номера и удалили страницы в социальных сетях. Когда журналисты и правозащитники находили знакомых семьи, те либо не отвечали, либо начинали переписку, а затем удаляли сообщения и исчезали. Например, в 2024 году журналисты «Север. Реалии» вместе с СК SOS попытались связаться с родственниками Седы, чтобы узнать о судьбе девушки. На звонок ответил ее брат. В ответ на прямой вопрос: «Где Седа?» — он произнес: «Где эта шлюха? Как это мертва? Да вот она тут лежит!» Его попросили подозвать ее к телефону, сфотографировать или снять на видео. Но брат ответил отказом. Также с семьей Седы связывались тогда и провластные журналисты. Они смогли после после долгих переговоров убедить Сулеймановых дать им поговорить с девушкой, договорились о времени, но в последний момент семья Седы «передумала».

Учитывая все обстоятельства, мы спросили у Лены Патяевой, не боится ли она агрессии со стороны родственников Седы.— Их точно нет никакого смысла бояться, потому что я для них никто, я для них чужак, — ответила Лена. — Одно дело — убить беззащитную дочь или сестру, и совсем другое дело — убить постороннего человека. Потому что это не сойдет им с рук. а они слишком трусливы для этого… Если бы они не были трусами, то сели бы за убийство Седы в тюрьму и сказали бы: «Да, это мы сделали». Но они могут убивать только так, чтобы это сошло им с рук. только таким трусливым способом. Поэтому их бояться — ноль смысла. Это они должны бояться. Я думаю, что они и боятся. Они не ожидали, что будет огласка. Они думали, что они просто убьют и будут жить дальше. А в итоге то, что эта история стала громкой, я думаю, им навредило.

В уголовном деле об убийстве Седы Сулеймановой до сих пор нет обвиняемых. По информации правозащитников, к возможному убийству могли быть причастны брат Седы Микаил Сулейманов и ее двоюродный брат Ахмед Батаев. Ранее они участвовали в поисках.

За всё это время никто из родственников Седы — ни ее мать Зара Сулейманова, от имени которой подали заявление о краже, использованное полицейскими как повод, ни ее сестра Хава Сулейманова — с Леной даже не пытались связаться.

— Я не думаю, что ее мать жаждала ее смерти. Наверное, для нее это большое горе и так далее. Но я для нее в любом случае враг. А так, кроме всего этого, естественно, они все безумно боятся, — резюмирует Лена.