«Гибридные атаки — это новая нормальность»

Германия обвинила Россию в попытке диверсии в аэропорту Лейпцига. Как это отразится на жизни россиян?

На территории ЕС участились гибридные атаки. Только за август 2026 года произошло два взрыва на оборонных предприятиях Италии и Болгарии, а до этого в аэропорту Лейпцига обнаружили дрон со взрывчаткой. В последнем инциденте Германия прямо обвинила Россию. В качестве ответных мер немецкие власти пообещали закрыть Генеральное консульство РФ в Бонне и «Русский дом» в Берлине, а также сократить количество виз для российских граждан. 
О том, как новые меры отразятся на россиянах и что о происходящем думают в Германии, «Новая-Европа» поговорила с политологом, аналитиком Фонда имени Фридриха Эберта Алексом Юсуповым. 

— Как вы оцениваете принятые Германией меры и как это ударит по обычным россиянам? 

— У нас есть список из пяти мер: разрыв договора с «Русским домом», закрытие Генконсульства в Бонне, усложнение въезда на территорию Германии, новые люди в санкционных списках и меры по теневому флоту. Только последнее — меры по теневому флоту — имеет прямое отношение к гибридным атакам России, и Германия будет отвечать как минимум повышением рисков и стоимости ведения войны для России. Все остальные меры символичны. Это не значит, что они плохие, но они отвечают другой логике.

Революционным стало само заявление о том, что немецкое правительство за такой сжатый срок (месяца не прошло) посчитало возможным прямо обвинить в атаке Российскую Федерацию. Так раньше никогда не делали.

Такая реакция говорит скорее про то, что Берлин готов идти на эскалацию, а не спускать всё на тормозах и говорить, что недостаточно доказательств. Подобное заявление уже является эскалацией, и Берлин готов идти дальше. Меры, которые он анонсирует, показывают решительность по разрыву дальнейших связей.

Это, конечно, осложняет жизнь гражданам РФ, которые живут в Германии. Генконсульства России в Германии закрывали и раньше. Аргумент силовых структур о том, что любое генконсульство, любое посольство — это в том числе опорная точка для операции российских служб, понятен. Но нельзя сказать, что это какой-то прорыв в смысле повышения безопасности Германии. А для людей это, конечно, вызовет проблемы.

С усложнением въезда для россиян — то же самое. Пока непонятно, идет ли речь о том, что будут еще меньше выдавать краткосрочных виз и предъявлять к ним всё больше требований, либо о том, что любого человека с российским паспортом, прибывающего в аэропорт Германии, будут отводить на отдельное собеседование. Вероятно, так действительно можно выявить агентов, но, как мы знаем из многочисленных предыдущих кейсов, исполнителями российских операций могут быть граждане практически любой страны, и граждане Германии в том числе.

[Уже после разговора «Новой-Европа» с Алексом Юсуповым представитель МИД ФРГ Мартин Гизе разъяснил, что Германия планирует еще больше сократить число туристических виз, выдаваемых гражданам России. По его словам, туристические поездки граждан РФ в Германию «не могут продолжаться в прежнем формате, как раньше», потому что «нет никакой нормальности» до тех пор, пока Россия «ведет агрессивную войну»]. 

— Каковы будут последствия закрытия «Русского дома» в Берлине? 

— Русский дом — это такая странная институция, где много самых разных арендаторов, которые совершенно не обязательно напрямую связаны с Россотрудничеством или с российским государством. Там есть книжные магазины, танцевальные курсы, театральные воркшопы, кинопоказы и многое другое. Сейчас, конечно, там меньше жизни, чем раньше: после 2022 года оттуда выехало большое количество русскоязычных, но не желающих ассоциировать себя с политикой Кремля немецких организаций.

В целом в русскоязычном Берлине есть разделение: есть люди, для которых не принципиальна политическая подоплека «Русского дома», и они приходят туда за книжками, посмотреть кино и так далее. Для этой части общества закрытие организации — удар, безусловно. А для той части русскоязычного Берлина, которая давно уже дистанцируется от таких площадок, аффилированных с российским государством, закрытие было ожидаемым.

— В ответ Москва пригрозила закрыть филиалы Гёте-Института в России, которые занимаются продвижением немецкой культуры и обучением немецкому языку. Станет ли сложнее сдавать в России сертифицированный экзамен по немецкому? — Да, станет сложнее. Есть возможность сделать это онлайн, передать это каким-то другим коммерческим представителям. Наверняка будет такой рынок. Можно, например, в Казахстан съездить, чтобы сдать экзамен. Но понятно, что это всё усложняет процедуру. Через Гёте-Институт прошли десятки тысяч людей, он внес очень большой вклад в человеческие, научные, культурные связи [между Россией и Германией] в том числе потому, что он был для многих тем самым окном в Европу. Получается, и это тоже закончится. Опять же это символический ответ, но, видимо, для текущего правительства [Германии] это допустимая цена.

— Как вообще внутри Германии реагируют на гибридные угрозы? 

Я думаю, реакция правительства в этот раз настолько резкая и быстрая в том числе потому, что власти пытаются просигнализировать собственному населению, что это не просто еще одна непонятная ситуация, каких было множество (например, пролеты дронов рядом с аэропортами Франкфурта и Мюнхена, после которых не было четких заявлений о причастности той или иной стороны). И на этом фоне у многих жителей страны есть ощущение, что всё не так однозначно, непонятно, кому доверять. Особенно на востоке Германии, в кругах, где не доверяют медиа и текущему правительству. Они считают, что это может быть украинский дрон [в Лейпциге] или вообще это просто придумано для того, чтобы еще больше втянуть Германию в конфликт с Россией. Но это не большинство.

Большинством, конечно, происходящее воспринимается плохо. Мы видим это по замерам тревожности среди населения. Привыкать жить в постоянном кризисе очень тяжело для такого общества.

И это, конечно, портит идентичность Германии как страны, в которой в общем и целом порядок и спокойствие — это «по дефолту». Но новая реальность такова, что подобный инцидент может произойти в любой момент: отменят рейс из-за дрона, произойдет хакерская атака, отключение электричества, будет распространяться дезинформация и так далее.

— Есть ли у Германии какая-то стратегия относительно участившихся гибридных атак? 

— Есть три вещи, которые можно делать. Первое — расследовать и быстро называть ответственного, а не тянуть годами. Это политическое решение — взять на себя риски, выступить и сказать, что для нас участие России доказано. Это Германия уже начала делать. Почему это полезно? Это снижает эффективность гибридных инструментов. Гибридный инструмент удобен атакующему тем, что можно отнекиваться. А раз мы докажем причастность, даже как минимум для нас, это снижает его эффективность как дешевого средства.

Второе — это инвестиция в ресурсы устойчивости, которой очень долго в Германии не было, потому что это была страна большого достатка, которая решала возникающие проблемы, а не готовилась к ним. И это, в принципе, означает привыкание к тому, что гибридные атаки — это новая нормальность.

Ну и третье — это взращивание собственной способности контрударов. В августе 2026 года правительство впервые в истории ФРГ решило расширить полномочия спецслужб, в частности Федеральной разведывательной службы Германии (BND). Раньше ее основной мандат был связан со сбором данных, но никогда не было мандата на действие, как, например, у МИ-6 или Моссада. И вот сейчас при канцлере Мерце это поменялось. И этого, конечно, не было бы без российского давления. То есть впереди — создание ими ресурсов для собственных гибридных операций против противника.