В 2015-м году в Санкт-Петербурге умер 5-месячный ребенок таджикских мигрантов Умарали Назаров. Произошло это после того, как его родителей задержала полиция. Один из силовиков в ходе конфликта с матерью выхватил из ее рук ребенка. Вскоре он тяжело заболел, вылечить его не удалось.

Совет по правам человека при президенте РФ, тогда еще совсем не декоративный орган, провел свое расследование инцидента. И пришел к однозначным выводам: у полиции не было оснований отбирать ребенка. В отношении силовиков в итоге возбудили дело по статье о причинении смерти по неосторожности.

Правовед Илья Шаблинский, в то время бывший членом СПЧ, в разговоре с «Новой-Европа» вспоминает, что в организации не все тогда поддерживали эту линию. По его словам, против была Яна Лантратова, ответственный секретарь совета. Она заняла противоположную позицию и фактически оправдывала силовиков: «Она не то чтобы яростно их защищала. Она просто выполняла свою функцию».

Теперь Лантратова возглавит офис омбудсмена — институт, который формально должен защищать граждан от государственного произвола. 

Он появился в России в конце 1990-х — на волне демократизации после распада СССР. Первым российским омбудсменом стал советский диссидент, правозащитник и один из авторов российской Декларации прав человека Сергей Ковалёв. 

Тогда, в 1994 году, омбудсмен обладал полноценной политической субъектностью. Во время первой чеченской войны Ковалёв превратил институт омбудсмена в одну из немногих публичных площадок, с которых звучала критика военной кампании. Он регулярно ездил в Чечню, пытался наладить мирные переговоры и документировал последствия боевых действий.

6 января 1995 года, в самом начале войны, Ковалёв прилетел из охваченного боями Грозный и попросил президента Бориса Ельцина объявить перемирие — хотя бы на время православного Рождества. По воспоминаниям правозащитника, Ельцин ответил: «Еще не время». После этого 

Всего через пару месяцев Госдума отменила назначение Ковалёва. А в 1996 году сам правозащитник объявил, что уходит из всех президентских структур, включая Комиссию по правам человека при президенте, — в открытом письме президенту.

«Я слишком долго надеялся, что нахождение внутри власти позволяет хоть как-то противостоять ее опасным решениям. Но наступает момент, когда дальнейшее пребывание становится не попыткой влиять, а формой согласия. Я не хочу разделять ответственность за политику, которую считаю нравственно и политически губительной для страны. <...> Но я не могу больше работать с Президентом, которого не считаю ни сторонником демократии, ни гарантом прав и свобод граждан моей страны». 

После этого должность уполномоченного по правам человека в России фактически оставалась вакантной — власти опасались повторения такого конфликта. Ситуация изменилась после вступления России в Совет Европы в 1996 году. В документах и заключениях из Страсбурга подчеркивалось, что от страны-участницы организации ожидается создание устойчивого механизма защиты прав человека, включая независимый институт омбудсмена и его аппарат. Так что должность уполномоченного получила вторую жизнь.

В 1998 году пост занял Олег Миронов — бывший депутат от КПРФ, проработавший омбудсменом до 2004 года. После него должность перешла к Владимиру Лукину, одному из основателей партии «Яблоко» и бывшему послу России в США. Он пытался сохранить баланс между работой внутри государственной системой и активной правозащитой: публично выступал по политическим делам, поддерживал российское ЛГБТ-сообщество и критиковал действия силовых структур.

Однако позже его заменили на более лояльную власти Эллу Памфилову — ныне председателя ЦИК РФ, а затем на еще более лояльную Татьяну Москалькову, и институт окончательно встроился в государственную вертикаль.

Москалькова занималась адресной помощью: условиями содержания заключенных, передачей заключенных из Крыма в Украину после аннексии полуострова, способствовала получению жилья утратившими его людьми, а в последнее время отвечала за обмены военнопленных.

При этом в системные политические преследования омбудсмен не вмешивалась и избегала противостояния с ФСИН, прокуратурой, полицией и ФСБ, аргументируя это нехваткой полномочий. Москалькова неоднократно заявляла, что не признает понятие «политический заключенный», поскольку такого термина нет в российском законодательстве. В том числе, конечно, она не вступалась после начала полномасштабной войны с Украиной за антивоенных деятелей.

Нет никаких сомнений, что Яна Лантратова этот тренд продолжит.

Молодое дворянство

Карьера Лантратовой с самого начала развивалась внутри провластных структур. Она занялась политикой в конце 2000-х в «Молодой гвардии Единой России» (МГЕР) — сначала как региональный координатор в Петербурге, затем вошла в федеральный координационный совет. В те же годы она работала помощницей депутата петербургского заксобрания, а позже Госдумы, Виталия Милонова — одного из самых ярых сторонников ограничения прав ЛГБТ-людей. 

Созданная в самом начале второго путинского срока «Молодая гвардия» к рубежу нулевых и десятых стала уже не столько молодежным движением, сколько инструментом политической мобилизации. С ее помощью «Единая Россия» набирала уличный ресурс и одновременно пыталась обновить свой кадровый состав.

Один из бывших менеджеров центрального штаба МГЕР, работавший в организации в десятые, говорит «Новой газете Европа», что в организацию примерно поровну шли «чуваки, кто вполне был заряжен на какие-то хорошие дела» и молодые карьеристы, причем последних со временем становилось больше. И пока первые пытались делать социально значимые проекты, вторые практически исключительно налаживали через МГЕР партийные связи. 

— «Единая Россия» очень пыталась [через МГЕР] обновить кадровый состав, был такой запрос. У нас в Центральном штабе постоянно были какие-то планерки с центроисполкомом «Едра», где нам поручали и давали добро на создание провластных молодежных площадок в университетах, в студгородках, — говорит собеседник «Новой-Европа».

По его словам, центральный штаб МГЕР со временем ставил молодых карьеристов в зависимое положение. «У нас не было реальных рычагов давления, но мы могли пустить в регион (то есть в региональное отделение партии. — Прим. ред.) сверху какую-то рекомендацию / установку / аналитическую записку как в пользу конкретного человека, так и против его продвижения, если он вдруг сопротивляется нашим просьбам», — отмечает бывший сотрудник МГЕР. Как правило, это были просьбы активнее «топить за Путина».

В центральных регионах у отделений МГЕР было больше ресурсов, соответственно, росла степень и взаимодействия с партией. Питерский МГЕР, где трудилась Лантратова, по словам собеседника, «если говорить аккуратно», славился особой связью с «Единой Россией», и в Центральном штабе питерское направление курировали «проверенные» люди, а не «те, кто, условно, с улицы пришел». По словам собеседника, им ставили «отдельные задачи»

— В целом, это было такое молодое дворянство, у которого нет ничего от дворянства, — описывает собеседник основной актив МГЕР. — В регионах у них был какой-то условный статус, выдавали им какие-то манишки, доступ в офис «Единой России» на постоянные встречи с депутатами. Но не более того.

Во время протестов 2011–2012 годов активисты выходили на встречные акции, формировали «дружины», перекрывали проходы и мешали участникам протестов. Параллельно их обучали работе в интернете — продвижению провластной повестки и атаке оппозиции.

Так или иначе, карьере Лантратовой этот инкубатор помог. Там она познакомилась в том числе с Тимуром Прокопенко — лидером «молодогвардейцев» и будущим куратором молодежной политики в администрации президента. Следующим шагом для нее стало создание собственной «общественной» структуры.

В 2012 году она вместе с мужем учредила «Союз добровольцев России» — сеть волонтерских организаций, быстро получившую федеральный масштаб и поддержку. Формально организация занималась гуманитарной деятельностью: помощью при чрезвычайных ситуациях, поддержкой детских домов, работой с социально уязвимыми группами. Волонтеры участвовали в ликвидации последствий наводнений и пожаров, взаимодействовали с МЧС и региональными властями.

Сейчас организация называется «Росволонтер» и занимается помощью участникам войны в Украине, а также устраивает патриотические концерты и собирает гумпомощь. Лантратова до сих пор числится руководителем этой организации и участвует в ее работе.

Старший сержант СПЧ

Ключевым этапом в карьере Яны Лантратовой стала работа в Совете по правам человека при президенте РФ. В 2012 году она вошла в его состав, а в 2015-м стала ответственным секретарем — одной из ключевых фигур аппарата.

Часть членов совета воспринимала ее не как правозащитника, а как проводника позиции администрации президента. Бывший член СПЧ, правовед Илья Шаблинский вспоминает, что вне формальных рамок общаться с ней «было сложно»: «Не помню, чтобы у нас хоть раз получился содержательный разговор».

По его оценке, Лантратова была «довольно рядовым функционером, выполняющим задания администрации президента» и практически не занималась, собственно, защитой прав людей.

— Примерно две трети состава формировались по предложению [тогдашнего главы СПЧ] Михаила Федотова — это были люди с правозащитным бэкграундом. Но часть приходила напрямую из администрации президента. Логика была простая: одни пытаются что-то делать, другие — сдерживают. Лантратова относилась ко второй группе, — описывает Шаблинский. 

При этом бывший глава СПЧ Михаил Федотов в разговоре с «Новой газетой Европа» заявил, что не имеет претензий к работе Лантратовой и именно он рекомендовал ее на должность ответственного секретаря.

Внутри СПЧ Лантратова курировала «детскую» повестку, но, по словам Шаблинского, основное ее занятие сводилось к поездкам в непризнанные «народные республики» Донбасса и работе, которая «способствовала государственной политике». Он также вспоминает, что Лантратова поддерживала инициативы против религиозных организаций — в частности, выступала за запрет движения «Свидетели Иеговы».

В разговоре с «Новой-Европа» политолог Екатерина Шульман, которая также работала в СПЧ в те годы, отмечает, что Лантратова не была самостоятельным политическим игроком, а изначально входила в аппарат администрации президента — в Управление внутренней политики, которое обеспечивало работу совета.

Она описывает Лантратову как типичного проводника интересов АП: «Это люди, которых “сажают на тему”. Они могут заниматься чем угодно, говорить что угодно. У них нет собственной позиции, их задача — выполнять поручения».

По словам Шульман, «темой» Лантратовой стали дети — и именно через эту повестку строилась ее карьера. «Защита детей от угроз — это формула, под которой принимаются одни из самых жестких и репрессивных решений последних лет», — говорит она.

Омбудсмен-доносчик

Параллельно с работой в СПЧ Лантратова проявила себя как участник сомнительных информационных кампаний против оппозиции. Так, в 2012 году она стала главным инициатором травли популярного блогера Рустема Адагамова, известного по своему «Живому Журналу» drugoi. 

Тогда бывшая жена Адагамова обвинила его в том, что, проживая в Норвегии, он совершал сексуальные действия в отношении несовершеннолетней девочки. Речь шла о событиях многолетней давности, когда, по словам женщины, девочке было около 12 лет.

Следственный комитет начал проверку, однако до суда дело не дошло. Норвежская полиция заявляла, что официального расследования по этим обвинениям не ведется. Сам Адагамов отрицал обвинения.

На фоне этих заявлений силовики в России проводили обыски у родственников Адагамова, а блогер покинул Россию; позже его объявили в розыск. Его адвокат заявлял, что цель происходящего — давление и запугивание.

Одновременно власти развернули информационную кампанию против Адагамова. Из утечек переписки замглавы управления внутренней политики администрации президента Тимура Прокопенко следует, что в ее организации участвовала Лантратова, на тот момент работавшая под его началом. 

В переписке она предлагала продвигать в медиа сюжеты о блогере — в том числе материалы о его жизни в Норвегии и утверждения, дискредитирующие его репутацию, — а также передавала контакты спикеров для телевизионных эфиров. Например, Лантратова советовала указать в сюжете, что в Норвегии «секс с младенцами и детьми — это норма», а также что Адагамов «это знает и скроется там обязательно».

Еще один скандал, в котором упоминается участие Лантратовой, связан с делом банкирши Ольги Миримской — бывшей владелицы банка БКФ. Речь идет о затяжном конфликте Миримской и ее партнера Николая Смирнова вокруг ребенка, рожденного с помощью суррогатного материнства. 

После разрыва со Смирновым Миримская пыталась через суды добиться признания своих прав на ребенка. Параллельно против Смирнова, суррогатной матери и их окружения было возбуждено уголовное дело о «продаже несовершеннолетнего».

Параллельно с уголовным преследованием разворачивалась активная медийная кампания. В публичном поле продвигалась версия о «похищении ребенка», которую поддерживали федеральные телеканалы и провластные журналисты.

В этой кампании участвовала и Яна Лантратова: она защищала версию Миримской о «похищении», несмотря на то что впоследствии дело было признано несостоятельным (а саму банкиршу осудили на 19 лет по другому делу). В телеграм канале «ВЧК-ОГПУ» писали, что за эту поддержку Миримская якобы отблагодарила Лантратову дорогими подарками: например, оплатила ей отдых на яхте Khalilah. Аренда такой яхты на неделю стоит от 200 тысяч евро.

Блонд c Z-брошью

Яна Лантратова родилась в Ленинграде в семье военного и врача, если верить ее официальным биографиям. После школы закончила журфак СПбГУ и начинала свою карьеру не в политике, а на телевидении: в середине 2000-х она работала на «Пятом канале», а также в продакшенах телепередач на MTV Россия и Муз-ТВ.

Лантратова почти нигде не афиширует личную жизнь. Как отмечает «Проект», в МГЕР она познакомилась со своим будущим мужем — Искандером Султановым, чиновником и политтехнологом, связанным с государственными проектами. Сейчас они, судя по всему, разведены: с 2022 года Лантратова не указывает Султанова в своей депутатской декларации. В браке в у пары родился сын — Арсений, сейчас ему 14 лет.

Судя по инстаграму Лантратовой, который она вела вплоть до мая 2025 года, несмотря на блокировки, она любит отдыхать на Байкале и Алтае, занимается конным спортом и говорит, что в последнее время путешествия стали для нее «источником вдохновения и энергии». Она часто публикует фотографии с сыном, но его лицо почти всегда скрывает. 

Публичный образ Лантратовой на протяжении последних десяти лет остается практически неизменным: блонд, длинные нарощенные ресницы, каблуки и строгие пиджаки, на которых в последние годы появилась брошь в виде буквы Z.

Она регулярно публикует фотографии со светских мероприятий, любит театр, делает селфи с новыми знакомыми и публично поздравляет с днем рождения главу Чечни Рамзана Кадырова. В Чечню Лантратова приезжала неоднократно, а на официальных мероприятиях нередко появлялась вместе с Ириной Текслер — супругой губернатора Челябинской области. Именно этот регион Лантратова представляет в Госдуме с 2021 года.

По многочисленным данным из утечек, Лантратова зарегистрирована и проживает в Москве, в Ростокино, в квартире площадью 97,4 м2 в современном многофункциональном жилом комплексе, ее кадастровая стоимость оценивается в 26 миллионов рублей, квартиры схожего метража продаются в том же ЖК за 42 миллиона рублей. Этой же квартирой пользуются родители Лантратовой. 

В антикоррупционных декларациях она не указывала какую-либо недвижимость в собственности, а в пользовании указывает две квартиры площадью 33м2 и 86м2. Если верить последней декларации за 2024 год, тогда она заработала 8 миллионов 86 тысяч рублей. 

В своих многочисленных интервью Лантратова говорит примерно на одни и те же темы: дети, война, Донбасс. В 2014 году она ездила в Крым в качестве наблюдателя на референдуме. По ее словам, заняться помощью беженцам и конкретно детям ее сподвиг звонок некоей женщины из Краматорска, которая находилась под обстрелами. Эту историю она повторяет в разных интервью. 

Депутат-маячок

После 2014 года Лантратова участвовала в рабочей группе по Украине и начала регулярно ездить на территории, подконтрольные «ДНР» и «ЛНР». Именно там сформировалась ее основная повестка — «защита детей» в зоне конфликта.

С этого времени она и учрежденный ею «Союз добровольцев России» занимались вывозом детей в Россию. В официальной риторике это называлось «гуманитарной эвакуацией»: лечение, отдых, размещение в российских учреждениях. Эта деятельность активно освещалась в российских СМИ и усиливала ее позиции как привластного общественника.

При этом уже тогда правозащитники указывали на непрозрачность этих процессов: не всегда было ясно, на каком основании детей перевозят через границу и как обеспечивается их связь с родственниками.

В 2017 году Лантратова перешла на работу в Администрацию президента, в управление общественных проектов, где стала главным советником департамента по взаимодействию с НКО и институтами гражданского общества. Позже Лантратова работала в Минэкономразвития — заместителем директора департамента развития интеграционных проектов. На эту должность она пришла вслед за выходцем из спецслужб Михаилом Бабичем, назначенным первым заместителем министра при главе ведомства.

С Бабичем Лантратова была знакома еще с начала 2010-х — через структуры Общероссийского народного фронта, где последняя активно боролась с педофилией. Ее волонтерские отряды из МГЕРа помогали детям «разрешать вопросы» по горячей линии и работали в детских домах.

Параллельно продолжала развиваться политическая карьера Лантратовой. В 2021 году она стала депутатом Госдумы от партии «Справедливая Россия», где занялась темами «гражданского общества» и общественных организаций. Переход Лантратовой в Госдуму, по словам Шульман, не был неожиданностью.

— В созыве 2021 года администрация президента распределила своих сотрудников по партийным спискам. Лантратова — одна из таких фигур, — говорит она. 

В парламенте Лантратова быстро заняла заметную позицию: стала председателем комитета по развитию гражданского общества и одним из активных авторов законодательных инициатив. Шульман называет ее «депутатом-маячком»: по ее словам, появление Лантратовой среди авторов законопроекта часто означает, что инициатива будет принята.

Среди таких инициатив — ограничения, связанные с «ЛГБТ-пропагандой», предложения по ограничению доступа к образованию для детей мигрантов, а также законопроекты, вводящие дополнительные запреты для людей, осужденных по политическим статьям.

После начала полномасштабной войны в Украине в 2022 году Лантратова продолжила поездки на оккупированные территории и публично сопровождала вывоз детей в Россию. Российские власти называли это «спасением», однако украинская сторона и международные организации рассматривают такие действия как незаконное перемещение и депортацию.

Один из самых резонансных эпизодов связан с семьей лидера партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова. В 2022 году российские войска вывезли двух детей из детского дома в Херсонской области. По данным расследования «Би-би-си» и «Важных историй», в этой операции участвовала Лантратова вместе с женой Миронова.

Одну из девочек впоследствии удочерила семья политика: ей изменили имя и место рождения и оформили российские документы.

В 2024 году украинские власти заочно обвинили Лантратову в причастности к принудительной депортации детей с оккупированных территорий. Она также находится под санкциями Евросоюза, Швейцарии, Великобритании, США, Канады, Новой Зеландии, Японии и Украины. За аналогичную деятельность по вывозу украинских детей Международный уголовный суд объявил в розыск российского детского омбудсмена Марию Львову-Белову.

В частности, Лантратова предлагала увеличить материнский капитал для молодых матерей до 1,7 миллиона рублей (правда, это пока не приняли). 

Вместе с бывшей уполномоченной по правам ребенка Анной Кузнецовой Лантратова входит в совет экспертов «Родительской палаты» — это организация, которая занимается «защитой традиционной семьи». 

Омбудсмен против миротворцев

После начала полномасштабной войны Лантратова продолжила использовать привычные для себя инструменты — теперь уже в парламенте. Еще один показательный эпизод связан с проектом «Мир всем» — инициативой помощи православным священникам, которые выступили против войны и были лишены сана или подверглись иному давлению.

В 2025 году Лантратова выступила против этой организации и обратилась в прокуратуру с требованием проверить ее деятельность и признать «нежелательной». В публичных доносах она утверждала, что проект якобы «вербует священников», «дискредитирует РПЦ» и действует «под внешним управлением». Впоследствии Генпрокуратура признала «Мир всем» «нежелательной организацией», а Минюст внес проект в соответствующий реестр.

Сооснователь фонда, протоиерей Андрей Кордочкин в разговоре с «Новой-Европа» выразил мнение, что поводом для внимания со стороны Лантратовой стала его статья в «Новой газете», где он критиковал ректора Российского православного университета и советника председателя Госдумы Александра Щипкова.

Отец Андрей относит Щипкова к идеологам российской «гражданской религии» — подхода, при котором церковь фактически встраивается в государственную систему и обслуживает ее политические задачи.

— У меня нет сомнений, что донос появился из-за этой статьи. Она выступила через месяц после ее выхода и прямо [в своем доносе] на нее ссылается, — сказал отец Андрей в разговоре с «Новой газетой Европа».

Он добавил, что обвинения Лантратовой в адрес «Мира всем» в получении денег от немецкой разведки и спонсировании ВСУ абсолютно безосновательны. «Мне не нужно никаких дополнительных бюрократических проволочек, никаких прокурорских проверок для того, чтобы сказать, что она клевещет и клевещет публично», — заявил отец Андрей.

***

По оценке Шульман, назначение Лантратовой — часть более широкой перестройки системы.

— Если Лантратова становится омбудсменом, это означает, что и этот институт переходит под кураторство Сергея Кириенко, — говорит политолог.

В таком случае должность, формально предназначенная для защиты прав граждан, окончательно превращается в элемент административной вертикали — еще одну структуру, встроенную в систему управления.

Илья Шаблинский, в свою очередь, также считает, что назначение Лантратовой будет означать деградацию самого института омбудсмена.

— Если Москалькова — это медсестра со шваброй, которая ходит по палате и подметает там, где ей скажут, то Лантратова — это сама швабра.

При участии Дмитрия Сидорова