Поймай меня, если сможешь

1952 год, Нью-Йорк, нижний Манхэттен. Тесные улицы, шумные подвалы, люди буквально ходят по головам друг друга, а главный герой Марти Маузер (Тимоти Шаламе), продавец обуви, мечтает стать звездой настольного тенниса. У него есть три скорости: «быстро», «срочно» и «потом разберемся». Ему нужно всё и сразу, и желательно еще вчера. В магазине он примеряет покупателям ботинки, будто планирует подачу. На соревнованиях играет так, будто каждый удар последний. И всегда торгуется, даже если обстоятельства вообще не на его стороне.

Марти хочет съехать из манхэттенского муравейника, где соседи, родственники и прохожие слепились в человеческую многоножку. Мимоходом он занимается на складе сексом с замужней продавщицей зоомагазина Рэйчел (Одесса Эзайон) — как потом окажется, не без последствий. Вообще, у каждой дурости Марти обязательно будут последствия, и часто плачевные. Раз за разом его выручает умение быть убедительным: у него, по сути, нет ничего, кроме уверенности, что завтра точно что-то получится. Марти мечтает в белой форме играть в пинг-понг оранжевым шариком на крупных турнирах, но у него нет денег, статуса и, главное, терпения. Поэтому он начинает делать то, что режиссер Джош Сэфди («Хорошее время», «Неограненные алмазы») обожает показывать крупным планом: превращать большую мечту в мутную многоходовочку. Схема включает сомнительные подработки, аферы и вымогательства у людей, которые этого худого усатенького шустрилу и за человека не держат.

Источник вдохновения здесь — невероятная история реального американского мастера и, что важно, шоумена от настольного тенниса Марти Рейсмана, который прожил долгую и полную кутежа жизнь с миллионами и банкротствами и сам по себе был наглым прохиндеем.

Эта его особенность и задает драйв истории Сэфди. Комедия возникает оттого, что Марти всегда на шаг опережает здравый смысл, но чаще это выходит ему боком. Он может торговаться о спонсорстве, когда у него нет и нормальной ракетки, и заселиться в шикарный отель за чужой счет, никого не предупредив. Он ведет себя так, будто мир обязан подстроиться под его расписание, и умеет превратить любой разговор в питч, даже когда на него наставили ружье. Мотор истории — деньги и способы их добыть, когда легальные пути закрыты. Марти постоянно балансирует между «еще один шанс» и «еще одна ошибка», и режиссер с удовольствием показывает, как одно незаметно превращается в другое. 

В приключения встроятся и упавшая ванна, и черная собака, и драка с гопниками, и шоу с ковшами вместо ракеток, и шикарная голливудская актриса Кей (Гвинет Пэлтроу), благодаря мужу которой Марти таки окажется в центре внимания. Главный герой — одновременно уморительно смешной и опасный в своих заблуждениях. Смешной, потому что абсолютно уверен, что мир обязан признать его великолепие и это лишь дело времени. Опасный, потому что, если мир не понимает слов, он начинает творить безобразия, втягивая в них попутчиков. 

Но главное, он беззаветно любит пинг-понг и действительно растворяется в игре. На пути к победе у Марти есть реальные соперники, и Сэфди не превращает их в картонных антагонистов. Скромный японский чемпион Кото Эндо и венгерский игрок Бéла Клецки (его эпизод про мед и концлагерь — отдельный чудо-фильм) показаны как люди с системой, дисциплиной и карьерной логикой. На их фоне Марти — чистый нежданчик. Сэфди интересует не мораль героя, а только его темперамент. И пинг-понг — спорт не высокого мастерства, а шума и тесноты, каким он, судя по всему, и был в начале 50-х. Здесь спорт — скорее азартные игры, чем хореография, так что даже равнодушные к пинг-понгу зрители затаят дыхание, стоит им оказаться в душных залах, заполненных гиками с потными лбами и акне на щеках.

Сэфди приводит в проект уже работавшего с ним оператора Дариуса Хонджи («Любовь», «Микки 17», «Эддингтон», «Ускользающая красота») и снимает Нью-Йорк в стиле раннего Мартина Скорсезе и Абеля Феррары (он, кстати, играет одну из трагикомических ролей второго плана) — или современника Шона Бейкера. Зрителя будто бы постоянно толкают плечом, ему наступают на пятки, дышат в затылок. «Марти Великолепный» не музейный, а анти-ретро-фильм, где слышны запахи и ржавчины, и плесени, и кроликов в зоомагазине. Не «Нью-Йорк, я люблю тебя!», а город-гонка, где люди живут не по своему выбору, а просто потому, что так получилось.

Композитор Дэниел Лопатин (Oneohtrix Point Never) — тоже давний соавтор Сэфди. Его синтезаторный саундтрек, как и главный герой, устремлен в будущее: чаще джаза и фолка 50-х мы слышим хиты нью-вейва — New Order, Alphaville, Simple Minds, Public Image Ltd и Tears for Fears. 

Ракете-Шаламе хочется сопереживать до тех пор, пока нас, зрителей, не настигает странное чувство: а за кого я, собственно, болею? Эта эмоция очень в духе Скорсезе: классик тоже обожает заставлять зрителя сопереживать харизме, а потом давать харизматику в руку молоток или пистолет. Как и криминальные протагонисты Скорсезе, Марти — враг умеренности, он не умеет хотеть чуть-чуть, не знает слова «хватит!» и лишь чудом не становится одним из «славных парней». Сэфди не случайно не дает зрителю вздохнуть: он не хочет, чтобы мы успели придумать герою оправдания.

Режиссер продолжает работать с актерами на стыке массового и авторского кино: на смену Роберту Паттинсону и Адаму Сэндлеру пришел самый молодой голливудский хэдлайнер, год назад номинированный на «Оскар» за неподражаемую игру на гитаре, а теперь гоняет шары по столу, как вице-чемпион пинг-понга. Студия A24 перезапускает старую формулу «звездный актер + режиссер-автор + жанровое кино», которая в 1990-е и 2000-е была нормой, а в последние годы стала редкостью из-за доминирования франшиз. Для Шаламе это не просто номинация на «Оскар», но и попытка заработать профессиональный статус, который ему давно положен: после фильмов «Дюна» и «Боб Дилан: никому не известный» вопросов к его актерской харизме не оставалось. А неловкий Марти Маузер, так отличающийся от селебрити-образа Шаламе, понравится даже его хейтерам.

«Марти Великолепный» — редкий в наши дни не-блокбастер для общего хохота в зале и коллективного переживания азарта и кринжа. Фильм хорош еще и потому, что не прикидывается важным: в нем много юношеского гонора «я сейчас всем покажу» и неловких сцен, где ошпаренный герой слишком быстро принимает решения и слишком поздно понимает их последствия. Роскошь нашего времени — выходить из зала с ощущением, что показали не очередную проповедь о долгой и трудной дороге к победе, а анекдотичную версию молитвы «Господи, дай мне шанс!.. А лучше несколько». Это веселое, нервное, шумное и очень американское кино о том, что порой великолепие — побочный эффект опасно высокой скорости. Ну или громкое прозвище, которое ты сам себе придумываешь, чтобы верить в лучшее и не признавать, что ты всё еще работаешь в обувном магазине и так и не съехал от мамы.