Краткая история ненависти

Лето 2019-го, Москва протестует в поддержку независимых кандидатов, которых не допустили на выборы в Мосгордуму. Протесты сопровождаются задержаниями, разворачивается кампания в поддержку фигурантов «московского дела». 

«На нынешнем этапе кампания общественного давления способна, видимо, отбить почти любого человека. То есть вот в случае индивидуальных кейсов при удачном стечении обстоятельств, достаточном терпении и публичной поддержке можно выцарапать почти любого, кто был зажеван системой в свои железные челюсти», — оптимистично говорила тогда популярный политолог Екатерина Шульман.

Прошло шесть лет. Оппозиция не только разгромлена, но и полностью записана во внутренние враги, а государственные и прогосударственные медиа развернули полноценную пропаганду ненависти к разным группам населения — от пацифистов, инакомыслящих, независимых журналистов до ЛГБТ-сообщества, феминисток и мигрантов. 

Мы изучили процесс повышения градуса ненависти к «внутренним врагам», проанализировав более 5 миллионов телеграм-постов с 2019 года из почти 100 провластных медиа — от официальных информагентств, таких как ТАСС и РИА Новости, до пропагандистов (например, Соловьёва) и анонимных каналов (например, «Бойлерная» и «Адекват Z»).

Гомофобия для оправдания войны 

2019 год. В Чечне идет новая волна преследований ЛГБТ и убийств чести. В Москве в последний раз проходит ЛГБТ-кинофестиваль «Бок о бок», атакуемый ультраправыми НОД, SERB и «Сорок сороков». Reebok запускает скандальную феминистскую рекламу с призывом «пересесть с иглы мужского одобрения на мужское лицо», которую вынужден тут же удалить.

Тем не менее в прогосударственных медиа негативных постов об ЛГБТ и защите прав женщин всё еще чуть меньше половины — 46%. Видео nixelpixel — Ники Водвуд — о феминизме собирают сотни тысяч просмотров (и хейт двачеров), а в Петербурге открывается коворкинг только для женщин.

«Дискуссия с этими людьми должна быть максимально нетолерантна, если вообще она может быть. Не может быть никаких компромиссов, никакой терпимости, никакой игры по “их” правилам. Здесь — наши правила», — так уже в 2021 году писала «Комсомольская правды» о рекламе «ВкусВилла» с участием ЛГБТ-семьи. После обрушившейся травли семья была вынуждена уехать из России.

Одной из причин, почему прогосударственные СМИ начали относиться к уязвимым группам значительно негативнее, вероятно, стало принятие дискриминационных законов. Тон задавало государство. Медиа всё чаще писали о репрессиях или дискриминации (например, это были посты о признании «иноагентами» ЛГБТ-организаций или обсуждение вывода абортов из ОМС), и одновременно с этим появлялось всё больше постов о негативном отношении к ЛГБТ. Доля постов о репрессиях выросла с 29% в начале 2019 года до 58% в феврале 2022-го.

В 2020 году в Конституции прописали понятие брака как «союза между мужчиной и женщиной». Юристка и руководительница программы мониторинга и адвокации ЛГБТК+ группы «Выход», попросившая об анонимности, считает, что рост гомофобии в медиа был частично вызван подготовкой к этим поправкам.

«Суд Техаса запретил отцу препятствовать смене пола его семилетнего сына» — это новость на сайте «Российской газеты» в 2019 году. «В Канаде хотят сажать родителей и врачей за отказ менять пол ребенку» — RT, 2020 год. «Четырехлетним детям в Шотландии разрешат менять имя и пол без ведома родителей» — «Лента», 2021 год. Такие выдуманные или как минимум сильно искаженные новости одновременно создают негативное отношение и к ЛГБТ, и к «прогнившему Западу».

С началом войны тема ЛГБТ и прав женщин пропала из повестки — в первой половине 2022 года все медиа писали только об Украине. Однако несмотря на низкое количество инфоповодов, в первой половине 2022 года доля негативных постов об этой уязвимой группе достигла исторического максимума — 72%. Возможно, причина в том, что уже в июле 2022 года Госдума начала обсуждать закон о полном запрете «пропаганды ЛГБТ».

Эксперт группы «Выход» связывает такой тайминг с тем, что война позиционируется как противостояние между Россией и глобальным Западом: 

— Летом первое rally ‘round the flag прошло, война перестала быть чем-то новым, — отмечает она. — Нужно было это как-то поддерживать, сделать западную угрозу более актуальной и важной. Эта инициатива совершенно четко была направлена на легитимизацию военных действий.

С войной пришла новая волна дискриминационных законов. С 2022 года доля постов с описанием ограничения прав или репрессий колеблется в районе 60–70%. Странным образом законотворческая активность, как и внимание к теме ЛГБТ в медиа, возрастает летом каждого года — в июле 2023-го запретили трансгендерный переход, в июне 2024-го начали обсуждать запрет пропаганды чайлдфри. Кроме того, во второй половине 2023-го прошла широкая кампания по ограничению абортов, а в ноябре 2023-го несуществующее «международное движение ЛГБТ» признали экстремистским.

Сейчас провластные медиа, как и до войны, продолжают публиковать много международных новостей и конструировать образ «коллективного Запада», захваченного «извращенцами». Так, каналы писали о том, что в новой версии «Трех мушкетеров», снятой во Франции, мушкетеров будут играть «бородатые феминистки», а также положительно отзывались о гомофобной политике Трампа. 

Однако к таким инфоповодам добавилась значительно более жесткая риторика в отношении приверженцев «нетрадиционных» ценностей внутри страны, в том числе на законодательном уровне: теперь кроме осуждения за распространение несуществующей «ЛГБТ-идеологии» можно получить статус экстремиста.

Мигранты — самый «удобный» враг

В сентябре 2021 года в подмосковном Бужаниново двое граждан Таджикистана изнасиловали и убили пенсионерку. Узнав об этом, жители поселка вышли на стихийный сход и потребовали выселить всех мигрантов из местного заводского общежития. Приезжих оттуда действительно выселили, буквально одним днем, хоть потом и оказалось, что убившие пенсионерку мужчины в этом общежитии не жили.

Убийство в Бужаниново — один из десятков сюжетов о насильственных преступлениях с участием мигрантов, попавших на страницы федеральных СМИ летом — осенью 2021 года. Сначала СМИ писали о массовых драках приезжих в подмосковных Мытищах, Одинцово и столичных Кузьминках, а также в других районах Москвы. С них началась волна новостей о бытовых конфликтах, причем под раздачу попали и граждане России из национальных республик: наравне с двумя гражданами Кыргызстана, по неясной причине подравшимися в московском метро, СМИ обсуждали и драку с дагестанцами. 

Внимание к преступлениям «неславян» не ограничивалось даже территорией России — много писали и о дискриминации россиян в странах СНГ. Например, была новость о том, что в Узбекистане дети избили русского мальчика.

В итоге если в 2020-м и первой половине 2021-го доля негативных сообщений о мигрантах составляла в среднем около 22%, то с августа по октябрь 2021-го она подскочила в 1,5 раза, до 34%. То есть каждая третья новость, в которой упоминался мигрант или выходец из национальных республик России, носила негативную окраску.

Именно летом — осенью 2021-го прошла первая масштабная волна ненависти к «нерусским». Резкий рост новостей и негатива вместе с подготовкой законов, резко ужесточающих миграционную политику, позволяют назвать эту волну кампанией.

Признаки антимигрантской кампании можно заметить и раньше: доля постов с описанием государственной дискриминации мигрантов начала расти уже в мае 2021-го. В это время обсуждался закон о въезде и проживании иностранцев, который включал среди прочего введение электронных баз и упрощение высылки, отмечает бесплатный юрист для мигрантов Валентина Чупик. По ее мнению, волна ненависти в СМИ была вызвана желанием протолкнуть этот закон.

Несмотря на то что о мигрантах писали почти только в контексте преступлений, по статистике преступники среди них встречались в два раза реже, чем среди граждан России, подсчитывали «Важные истории» вместе с «Новой газетой». Также неясно, правда ли драки, послужившие триггером эскалации ненависти, были массовыми. Чупик утверждает, что в них участвовало по два-три человека. Миграционный юрист Роман Степанов тогда говорил, что подобные столкновения были всегда, но в 2021-м их стали больше подчеркивать в медиа. 

С началом войны волна интереса к мигрантам временно утихла по той же причине, что и к ЛГБТ: медиа переключились на освещение боевых действий. Летом 2022-го, когда первый шок от вторжения в Украину спал, власти на короткое время вспомнили об антимигрантских законах, однако полноценно тема стала возвращаться в информационное пространство только в 2023-м. 

С апреля 2023-го волна негативных публикаций началась уже не с преступлений, реальных или приписываемых, а сразу с действий властей: участились антимигрантские рейды, в том числе в мечети, где верующих клали лицом в пол и проверяли документы, иногда прямо во время молитвы. Освещались и менее масштабные истории: семью из Таджикистана выдворили из страны за то, что дети «попрошайничали, воровали и агрессивно себя вели». К сентябрю 2023-го доля постов с негативным отношением к приезжим достигла нового максимума — 41%. 

Как и в 2021-м, волна ненависти совпала по времени с обсуждением законопроектов. В конце 2023-го стало известно о подготовке законопроекта, включавшего электронные базы и режим высылки, похожего на тот, который был внесен до войны, но не был рассмотрен. Чупик считает, что его принятие отложили из-за войны. 

Параллельно стали появляться новости из различных регионов об ограничениях для мигрантов на работу в определенных отраслях. 

— Государство направляет ненависть на мигрантов из-за того, что они, как и ЛГБТК+, являются беззащитным меньшинством, за которое некому вступиться, — говорит Чупик. 

Мигранты, по ее мнению, даже более удобный объект ненависти: они заметнее в толпе и больше воспринимаются как «чужие». 

— На беззащитного чужого легко свалить свои просчеты и отвлечь внимание от реальных социальных проблем, — уточняет она.

Еще один фактор, способствующий росту (или, возможно, легитимизации) ненависти — ультраправые каналы, которые обрели популярность с началом войны. Они нередко делают акцент не на гражданстве, а именно на национальности или религии: например, канал «Сыны Монархии» в ноябре этого года предлагал депортировать из России всех, кто носит «ваххабитские» бороды, никаб или публично совершает намаз. 

В марте 2024-го в московском «Крокус Сити Холле» граждане Таджикистана совершили теракт, что ускорило принятие антимигрантских законов и повысило градус ненависти в медиа. Но важно помнить, что основной причиной возрастания ненависти теракт не был: как мы показали, эта волна началась еще в середине 2023-го и с терактом только набрала бóльшие обороты.

С тех пор власти запретили принимать в школы детей иностранцев без экзамена по русскому языку, установили слежку за трудовыми мигрантами в Москве и Московской области через мобильное приложение и начали высылать из страны без суда. На данный момент доля новостей с негативным отношением к мигрантам остается на максимальном уровне 30–40% и не снижается.

Как власти начали открыто ненавидеть оппозицию

В августе 2020 года самолет с Алексеем Навальным на борту экстренно приземлился в Омске. Политика отравили. В этот момент произошло неожиданное. На какое-то время прогосударственные медиа выключили «машинку ненависти» — перестали генерировать негативные новости о политике (например, такие или такие) и взяли более сдержанный тон. В результате по итогам августа доля негатива по отношению к оппозиции упала в 1,5 раза — до 45%.

В отличие от двух предыдущих групп — сторонников «нетрадиционных» ценностей и мигрантов, к оппозиции уже в 2019-м году относились крайне отрицательно. 60% постов в прогосударственных медиа, в которых говорилось об активистах или оппозиционерах, выступивших против политики федеральной власти, уже тогда были негативными. (Мы учитывали не все посты об оппозиции, например, о Навальном или «Яблоке», а только те, в которых герои демонстрировали несогласие или критиковали власти.)

Тем не менее даже с такого высокого «старта» негативное отношение к оппозиции всё равно выросло еще на 7% к 2024 году. Как и в предыдущих случаях, поводом для роста стало принятие репрессивных законов и война. Однако вплоть до начала войны график негативных новостей работал и как барометр активности Алексея Навального: каждый всплеск или падение линии во многом объяснялись его деятельностью.

Отравление стало переломным моментом в стратегии госмедиа. Если раньше новости о Навальном в СМИ, таких как РИА Новости, скорее замалчивались, то теперь они перестали быть табуированными: медиа активно освещали само отравление, арест Навального после возвращения в Россию и суды — сначала о замене условного срока на реальный, а затем о мошенничестве и неуважении к суду, которое политик якобы проявил во время процесса по делу о клевете на ветерана Великой Отечественной войны.

С конца 2020 года эта доля стала расти и к лету 2021-го составляла уже около 50%. Кроме уголовных дел против самого Навального освещали, например, признание его штабов экстремистскими и первые присвоения независимым медиа «иноагентского» статуса. 

Вместе с репрессиями выросла и ненависть. Она выражалась, например, в одобрении репрессий по отношению к активистам и оскорблениях, и ее рост продолжался вплоть до начала войны. «Сейчас всех буйных дегенератов посадят, не особо буйных перепишут и к сентябрьским выборам в ГосДуму, РФ подойдет существенно сократив огнеопасный электорат», — сказано в посте канала «Старше Эдды» о протестующих в поддержку Навального после его возвращения в Россию, который репостнула Маргарита Симоньян. 

Доля новостей с хейтспичем выросла с декабря 2020-го по декабрь 2021-го почти в два раза (с 7,5% до 13%). Интересно, что доля хейстпича начала расти только в 2021 году — с момента возвращения Навального в Россию, а не сразу после его отравления. После отравления доля хейстпича упала с 13,5% в июле 2020-го до 6% в ноябре.

Возможно, государство боялось вызывать резкие эмоции в обществе, считает политолог Илья Матвеев. Ненависть к оппозиционеру со стороны государства привлекла бы лишнее внимание и могла бы только утвердить его образ как мученика и борца за правду. Поэтому в тот момент целью властей было посеять сомнения в том, что именно произошло.

С началом войны образ внутреннего врага трансформировался и расширился: на место сторонников Навального пришли «предатели, поддерживающие Украину и Запад». Из всех ненавидимых групп ненависть к оппозиции взлетела выше всего: весной 2022-го хейтспич в форме обвинений в предательстве, расчеловечивания и одобрения репрессий содержался в каждом пятом посте.

Летом 2022-го доля ненависти к оппозиции достигла пика — почти в то же время, что и ненависть к ЛГБТ. Тогда власти начали активно объявлять публичных фигур «иноагентами», а провластные СМИ — писать о персональных репрессиях в одобрительном ключе. «Ройзман уже под стражей. Напрашивался сильнее и настойчивее всех, кто не сбежал из страны. <...> Туда и дорога, безусловно», — комментировал летом 2022 задержание бывшего мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана канал «Адекват Z». 

Доля постов об оппозиции с описанием репрессий сейчас колеблется в диапазоне от 50% до 70%. Политолог Екатерина Шульман в комментарии «Новой-Европа» отмечает, что публичное освещение репрессий нужно для обеспечения непротивления россиян военным действиям: «Если не можешь рассчитывать на общенародную поддержку, то ты должен максимальное количество видимых несогласных демонстративно репрессировать». 

Что будет дальше

Продвижение ненависти — обычная практика для авторитарных режимов с выраженной идеологией. Политолог Илья Матвеев считает, что ненависть необходима сейчас государству и она разгоняется осознанно: 

— На ненависти всё и держится. Власть создает поддержку через ненависть, через образ общего врага. 

Он отмечает, что это верно не только для России: например, в Венгрии также сейчас повышается ненависть к мигрантам и ЛГБТ.

Всё это может негативно отразиться на обществе и в будущем, когда война и ненавистническая политика закончатся. Прогноз Шульман здесь пессимистичен: много людей теперь умеют обращаться с оружием, приучены к массовому насилию и приобрели навык объединяться для совместных насильственных действий: «Куда направится их энергия, где они будут применять эти свои новые умения? Один из самых вероятных вариантов будущего — это функциональное проседание политической системы и очаговое одичание социума».

С другой стороны, есть надежда, что люди не усваивают глубоко пропагандистские нарративы, поэтому общественное мнение может сдвинуться достаточно легко. Если это так, то позиция многих людей может поменяться, когда начнется широкая общественная дискуссия. 

— Я думаю, это накладывается на более долгосрочные тренды толерантности в крупных городах, которая развивается сама собой, — говорит Илья Матвеев. — Думаю, гомофобия, например, — это неестественное состояние общества, ее нужно всё время поддерживать пропагандой.

С ним согласна правозащитница группы «Выход»: 

— Если пропаганда перестанет использовать ЛГБТК-персон для политических целей, это повлечет нормализацию отношения к ним. Обществу сложно разделять какие-то идеологии без того, чтобы им их активно скармливало государство.

Отношение к мигрантам, вероятно, тоже восстановится. Если в России не будет пропаганды, люди абсолютно точно перестанут ненавидеть мигрантов, говорит Валентина Чупик.