Ядерному взрыву — нет, нет, нет!

К середине 1980-х годов гонка вооружений между СССР и США достигла опасной точки. Москва и Вашингтон обладали примерно по 40 тыс. и 26 тыс. ядерных боеголовок, соответственно. Как отмечал Михаил Горбачев, и «одной тысячной этой мощи было достаточно, чтобы уничтожить всю жизнь на Земле». 

На фоне всеобщих страхов в 1984 году группа Iron Maiden выпустила одну из своих самых известных песен 2 Minutes to Midnight («Две минуты до полуночи») — описание ужасов ядерной войны, развязанной безумцами во власти. Название отсылало к Часам Судного дня — проекту по оценке риска глобальной катастрофы, который придумали в американском журнале «Бюллетень ученых-атомщиков» в 1947 году. Тогда, через два года после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, стрелки часов были установлены на отметке «семь минут до полуночи» (то есть до гибели человечества в результате ядерной войны). К 1984-му они переместились в положение «три минуты до полуночи».

Гонка вооружений не останавливалась: арсеналы продолжали расти количественно и качественно, появлялись всё новые разработки и проекты. К примеру, президент США Рональд Рейган с 1983 года был увлечен «Стратегической оборонной инициативой» (СОИ) — проектом, более известным широкой публике как «Звездные войны». Он уверял, что Соединенным Штатам нужна широкомасштабная система противоракетной защиты в космосе, которая будет способна отразить ядерный удар со стороны СССР. В Москве же видели в развертывании космической ПРО угрозу стратегическому паритету.

Основой советского сдерживания была ракетные комплексы РСД-10 «Пионер» (по классификации Пентагона и НАТО — SS-20). Сотни ракет были нацелены на объекты в Европе и США, а также на Ближнем Востоке и в Азии. В Западной Европе тем временем были развернуты американские баллистические ракеты Pershing II, способные достигать европейской части России. Особо опасная ситуация сложилась в ноябре 1983 года, когда страны НАТО провели учения Able Archer, отработав действия в случае эскалации конфликта с Москвой. Историки отмечают, что тогда мир оказался — впервые после Карибского кризиса 1962 года — на пороге ядерной войны: в Москве до конца не были уверены, что речь идет действительно об учениях, а не о подготовке к реальному нападению.

Атмосфера постепенно стала меняться в 1985 году, когда генсеком ЦК КПСС стал Михаил Горбачев. Словосочетание «империя зла» исчезло из лексикона Рейгана. А в СССР превалирующей стала концепция так называемого «нового политического мышления», подразумевавшего отказ от блокового противостояния, приоритет общечеловеческих ценностей и решение глобальных проблем совместными усилиями.

В ноябре 1985-го по итогам первой личной встречи (она состоялась в Женеве) Горбачев и Рейган выпустили заявление о том, что «ядерная война не должна быть развязана, в ней не может быть победителя». Но всё равно инициативу советского лидера, обнародованную 15 января 1986-го, никто не ждал, слишком уж радикальной она была. Ранее стратегическое ядерное равновесие считалось краеугольным камнем безопасности СССР, и советские военачальники гордились достижением равенства с США. Теперь же провозглашалось, что сама гонка за паритетом ведет в тупик. Впервые один из лидеров двуполярного мира предложил полностью избавиться от ядерного оружия — и не в неопределенной перспективе, а в течение обозримого срока (15 лет).

Пропаганда или борьба за мир

Предложение Горбачева появилось не на пустом месте. Почти сразу после его избрания советские военные и дипломаты начали прорабатывать идеи радикального разоружения. Первоначально мотивация военного руководства была двойственной: понимание опасности дальнейшей гонки вооружений сочеталось с расчетом на то, что безъядерный мир окажется выгоден СССР благодаря его превосходству в обычных вооружениях.

Однако Горбачев придал этой идее иной смысл: речь шла о смелом шаге для разблокирования переговоров с США. Он исходил из того, что президент Рейган, несмотря на жесткую риторику, тоже мечтал о мире без ядерного оружия. Действительно, глава Белого дома еще в 1983 году публично призывал избавить мир от ядерных арсеналов. Советская инициатива фактически бросала вызов США: готовы ли они подкрепить делом заявления о стремлении к миру без ядерных вооружений?

В странах соцлагеря инициативу всячески поддержали. А вот реакция Вашингтона оказалась сдержанной, хоть и скорее позитивной: указывая на «конструктивный характер» предложений, Рейган и его соратники говорили о необходимости тщательного их изучения. Там давали понять: безусловно хороши лишь некоторые элементы плана (например, давно обсуждавшееся обоюдное сокращение ракет средней дальности), тогда как другие (запрет на развитие СОИ) по-прежнему неприемлемы. 

В Вашингтоне сразу зазвучали голоса, называвшие план «советской пропагандой» с хитрым использованием «в качестве приманки» рейгановского «видения мира без ядерного оружия». Например, жестким критиком инициативы Москвы стал глава Пентагона Каспар Вайнбергер. Сам президент был настроен куда менее радикально. «А почему бы нам не спросить его [Горбачева. — Прим. ред.], зачем ждать до конца века?» — то ли всерьез, то ли шутя интересовался Рейган у своих приближенных.

Союзники США к идее полного ядерного разоружения тоже отнеслись неоднозначно. Премьер Великобритании Маргарет Тэтчер заявила, что отказ от американского «ядерного зонтика» поставит под угрозу безопасность всего Запада. Она подчеркивала, что ядерное оружие нельзя «разизобрести»: даже если уничтожить существующие бомбы, знание о них останется, и в отсутствие сдерживания у многих будет велик соблазн вновь обратиться к нему в кризисной ситуации. В то же время канцлер ФРГ Гельмут Коль выразил поддержку идее безъядерной Европы и всего мира. Такая позиция понятна: Западная Германия, где были размещены американские ракеты, в середине 1980-х находилась на переднем крае противостояния, и местные жители опасались нацеленных на территорию их страны советских ракет.

Судный день откладывается

И хотя в итоге план не был реализован, он не ушел в пустоту. Напротив, заявление Горбачева задало повестку советско-американским отношениям на последующие годы. В частности, речь о состоявшейся 11–12 октября 1986 года исторической встрече двух лидеров в Рейкьявике. Михаил Горбачев летел в Исландию с радикальным предложением вместе сократить на 50% все компоненты триады стратегических вооружений (стратегическая авиация, межконтинентальные баллистические ракеты и атомные подводные ракетоносцы). А в ходе самих переговоров даже обсуждалась — причем по инициативе Рейгана — идея избавления от всех типов ядерного оружия.

— обратился к своим собеседникам в ходе одного из завершающих раундов переговоров тогдашний глава МИД СССР Эдуард Шеварднадзе. В итоге шанс был упущен: никаких конкретных договоренностей согласовать тогда не удалось (в первую очередь из-за неготовности Рейгана отказаться от СОИ, которую он считал страховкой от действий какого-нибудь президента-безумца или роковой случайности).

Впрочем, Михаил Горбачев по завершении переговоров заявил: «При всём драматизме Рейкьявик — это не поражение. Это прорыв. Мы впервые заглянули за горизонт». «С высоты Рейкьявика стали видны перспективы решения таких проблем, как безопасность, ядерное разоружение, недопущение новых направлений гонки вооружений», — писал он позднее в мемуарах.

В результате мир пошел по пути не тотального отказа от ядерного оружия, а значительных, но ограниченных сокращений стратегических вооружений. В декабре 1987 года Горбачев и Рейган подписали договор о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД; дальность полета — 500–5500 км) — первое в истории соглашение, полностью ликвидировавшее целый класс ядерных вооружений. 

Те договоренности заложили основу для механизмов верификации, которые позднее, в 1991 году, были использованы в договоре о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-I). Документ, подписанный Михаилом Горбачевым и новым президентом США Джорджем Бушем-старшим, ограничил число стратегических носителей ядерного оружия и боезарядов 1,6 тыс. и 6 тыс. единиц, соответственно (на каждую из сторон).

1991 год запомнился и Президентскими ядерными инициативами, исходившими от Буша-старшего и Горбачева (в 1992 году были подтверждены Борисом Ельциным). Эти инициативы были направлены на сокращение арсеналов тактического ядерного оружия двух стран и во многом достигли своих целей. 

Показательно было и то, что еще в октябре 1990 года Советский Союз первым из ядерной «пятерки» ввел односторонний мораторий на ядерные испытания (и до сих пор Россия не отказалась от этого добровольного обязательства). В 1992 году мораторий был введен США, а затем и другими государствами ядерной «пятерки»: Великобританией, Францией и Китаем.

В обратном направлении

Между тем уже с 1993 года на пути к ядерному разоружению стало возникать всё больше преград. Новый договор СНВ-II, подразумевавший дальнейшее сокращение числа развернутых стратегических ядерных боезарядов до 3,5 тыс. с каждой стороны, был согласован и подписан Ельциным и Бушем, но так и не вступил в силу из-за отсутствия ратификации Госдумой. В декабре 2001 года США объявили об одностороннем выходе из договора по противоракетной обороне, подписанного Москвой и Вашингтоном еще в 1972 году, а в ответ Россия вышла из СНВ-II, окончательно похоронив эту инициативу.

После этого был лишь один яркий момент, укрепивший систему стратегической стабильности, — подписание в апреле 2010 года президентами США и РФ Бараком Обамой и Дмитрием Медведевым договора СНВ-III. Он предусматривал сокращение для каждой из сторон развернутых ядерных боезарядов до 1550 единиц, а межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) и тяжелых бомбардировщиков (ТБ) — до 700 единиц. Договор предусматривал взаимные инспекции США и РФ на военные ядерные объекты друг друга (они проводились вплоть до пандемии COVID-19).

В 2019-м Трамп распорядился выйти из договора о РСМД (того самого, который подписали в 1987 году Горбачев и Рейган) из-за «несоблюдения его условий российской стороной» (Вашингтон утверждал, что Россия создала крылатую ракету 9M729 с превышающей допустимый предел дальностью), а также новейших разработок Китая, который этим договором не связан. 

Россия тогда приняла «односторонние самоограничения на размещение РСМД наземного базирования, пока в соответствующих регионах мира не появятся аналогичные ракетные вооружения американского производства». И отказалась от них летом 2025-го — под предлогом того, что США перебрасывают «системы, способные к наземному пуску РСМД», в Азию и Европу. 

При этом в заявлении МИД РФ речь либо об учениях с использованием американских вооружений, либо о планах, которые еще могут и не реализоваться. Так что многие эксперты связали такой шаг не с деятельностью США, а с планами РФ по развертыванию ракетной системы «Орешник», о серийном производстве которого Путин объявил за несколько дней до заявления МИД. Напомним, в ходе атаки по Днепру в ноябре 2024-го «Орешник» пролетел около 800–900 км, то есть это именно тот тип вооружений, который был запрещен договором о РСМД. Новая атака — теперь по Львову — произошла 8 января этого года.

Если же говорить о многостороннем уровне, то некоторые попытки идти по пути, обозначенному Горбачевым, предпринимались, но успешными их назвать никак нельзя. Например, в 2017 году в штаб-квартире ООН был принят договор о запрещении ядерного оружия — политическое обязательство по движению к безъядерному миру. Его поддержали 122 страны, но среди них не было ни одной ядерной державы. В МИД РФ заявили, что документ «противоречит национальным интересам России», и вообще, «в нынешних условиях ставить вопрос о полном отказе от ядерных арсеналов — несерьезно и даже безответственно». Остальные участники ядерного клуба выступили примерно в том же духе.

Печальная судьба постигла и договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Генассамблея ООН приняла документ еще в 1996 году, но с условием: он вступит в силу только при условии ратификации 44 государствами, имевшими в тот момент ядерные энергетические реакторы. В итоге к 2023 году девять стран — Китай, Египет, Иран, Израиль, США, Индия, КНДР и Пакистан — либо не подписали договор, либо подписали, но не ратифицировали. Россия ратифицировала ДВЗЯИ еще в 2000 году, но в 2023-м, кивая на бездействие США, Путин распорядился отозвать старое решение.

Новая риторика

К тому моменту контекст, в котором обсуждаются вопросы ядерного оружия, сильно изменился. На фоне вторжения в Украину официальная и полуофициальная риторика в России сместилась в сторону откровенных ядерных угроз. Негласное табу на подобные высказывания, существовавшее десятилетиями, ушло в прошлое. 

Так, в 2023 году главный редактор RT Маргарита Симоньян захотела — в качестве наказания для «коллективного Запада» — «устроить термоядерный взрыв где-нибудь над Сибирью». В том же году немало внимания привлек известный политолог Сергей Караганов, который призвал «нанести превентивный ядерный удар по Европе», чтобы «сломить волю Запада» и добиться победы в войне с Украиной. «Нужно, чтобы Запад просто «отвалил» и не мешал России и миру идти вперед», — утверждал политолог в статье «Применение ядерного оружия может уберечь человечество от глобальной катастрофы».

Вполне в духе знаменитых цитат из «1984» Джорджа Оруэлла («Война — это мир…»). С тех пор взгляды политолога не изменились: в декабре 2025-го он назвал неиспользование Россией ядерного оружия «частично слабостью, частично глупостью, частично излишней гуманностью».

Неоднократно комментировал эту тему и экс-президент, зампред Совбеза РФ Дмитрий Медведев. В частности, рассуждая в январе о захвате американцами Николаса Мадуро, он называл ядерные вооружения лучшей гарантией безопасности государства. Кроме того, в своих комментариях Медведев обращал внимание на «Основы государственной политики в области ядерного сдерживания», где прописаны ситуации, при которых может быть принято решение о применении такого рода вооружений.

В нынешней версии документа, принятой в ноябре 2024 года, говорится: «Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и (или) других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации и (или) Республики Белоруссия как участников Союзного государства с применением обычного оружия, создающей критическую угрозу их суверенитету и (или) территориальной целостности». 

В предыдущей стратегии, действовавшей с 2020 года, речь шла не о «критической угрозе», а о ситуации, когда «под угрозу поставлено само существование государства». То есть в 2024-м порог применения самого смертоносного типа оружия был понижен. А число прописанных в документе сценариев, при которых Россия может применить ядерное оружие, заметно расширилось.

Осенью 2025 года по системе стратегической стабильности был нанесен новый удар. 30 октября президент США Дональд Трамп анонсировал возобновление в США ядерных испытаний. «В связи с тем, что другие страны реализуют испытательные программы, я распорядился, чтобы Министерство войны начало испытания нашего ядерного оружия на равной основе», — сказал он. 

Отметим, что полноценных испытаний ни один из членов официального клуба ядерных держав не проводил как минимум с середины 1990-х. А так называемые подкритические (без ядерной цепной реакции) испытания никто никогда не запрещал, и те же США их довольно регулярно проводили. 

На самом деле 

Точнее говоря, речь шла о двух типах вооружений с ядерными энергетическими установками: стратегической крылатой ракете «Буревестник» и подводном автономном аппарате «Посейдон». Опрошенные «Новой-Европа» эксперты поясняли, что ««сенсационная» ядерная ракета «Буревестник» и «еще более сенсационная» ядерная супер-торпеда «Посейдон» — это реинкарнация старых советских концептов «супероружия», которые были свернуты как неперспективные и неэффективные в условиях реальной войны». Тем не менее Трамп, по всей видимости, остался впечатлен.

В МИД РФ тем временем предположили, что Трамп не оговорился, а действительно мог иметь в виду «возвращение США к полноценному взрывному тестированию ядерного оружия». Дипломаты заверили, что Москва оставляет за собой право зеркально отреагировать на такой шаг. 5 ноября 2025 года об этом же сказал и Владимир Путин: он поручил МИД, Минобороны и спецслужбам подготовить предложения о целесообразности начала подготовки к испытаниям ядерного оружия — на случай, если США или другие страны решатся на нечто подобное. Добровольные моратории начала 90-х годов стали стремительно терять свою актуальность.

Продлению не подлежит

Между тем если ядерные испытания — это пока сугубо гипотетический сценарий, то похороны последнего оставшегося договора, ограничивающего ядерные арсеналы РФ и США, — крайне вероятное развитие событий. Срок действия СНВ-III, подписанного Обамой и Медведевым в 2010 году, истекает 5 февраля 2026-го. И, судя по всему, он умрет естественной смертью.

С 2011 по 2020 годы США и РФ в рамках договоренностей по СНВ-III произвели 328 инспекций ядерных объектов друг друга. Затем инспекции прекратились из-за пандемии COVID-19. В феврале 2021 года Владимир Путин и Джо Байден продлили соглашение до 2026 года. Но начало полномасштабного вторжения РФ в Украину сделало взаимодействие в такой чувствительной сфере невозможным. В августе 2022 года Россия информировала США о временном выводе своих объектов из-под инспекций. А в феврале 2023-го Путин объявил о «приостановке участия» России в договоре. Впрочем, некоторые элементы тех договоренностей Москва оставила в силе: объявила о готовности придерживаться количественных ограничений и пообещала и далее заранее уведомлять США о пусках МБР и БРПЛ, а также о крупных стратегических учениях. Схожие обязательства взяла на себя и американская сторона.

Формально договор оставался в силе, но де-факто не действовал, а дата завершения стремительно приближалась (еще раз продлить его, как сделали Байден и Путин в 2021-м, условия документа не позволяют). На этом фоне в сентябре 2025 года Москва сделала неожиданный ход: Путин предложил США продолжить в течение года после 5 февраля 2026-го придерживаться количественных ограничений по ДСНВ. Возможно, за это время удалось бы нащупать контуры новых договоренностей — условно говоря, СНВ-IV. 

При этом Путин отметил, что предложение будет действительно, только если США будут «действовать аналогичным образом» и не предпринимать «шагов, подрывающих или нарушающих существующее соотношение потенциалов сдерживания». В этом контексте упоминались планы Трампа по созданию в космосе противоракетного щита «Золотой купол», который аналитики именуют по аналогии с проектом Рейгана «Звездные войны 2.0». 

В Вашингтоне вначале осторожно выразили интерес к предложению Путина, но не сказали ни «да», ни «нет». «Если он [договор. — Прим. ред.] истечет — значит, истечет», — заявил Трамп в начале января. «Не хотят — не надо», — комментировал ситуацию, в свою очередь, Владимир Путин. 

Таким образом, 

модернизировать свои арсеналы, испытывать новейшие вооружения, а также проводить учения, которые в условиях отсутствия прежнего уровня прозрачности неизбежно будут, как Able Archer в 1983 году, заставлять противоположную сторону нервничать. 

Стабильности нет

Ситуация в отношениях России и США — лишь часть, хоть и принципиально важная, процесса разрушения системы стратегической стабильности. Есть и немало других факторов, как, например, рост ядерных арсеналов Китая. Именно этим явлением администрация Трампа поясняла бесполезность СНВ-III: в Вашингтоне считают несправедливым тот факт, что они с Москвой связаны взаимными обязательствами, а Пекин — нет.

Как отмечали эксперты Atlantic Council, Китай осуществляет самое стремительное наращивание стратегических ядерных сил, какое мир видел с 1960-х годов. На протяжении десятилетий Пекин придерживался концепции небольшого, но эффективного арсенала — порядка 200 ядерных боезарядов. Однако теперь Китай движется к тому, чтобы иметь около 1 тыс. боезарядов к 2030 году и 1,5 тыс. — к 2035-му, что сделает его равным Соединенным Штатам и России. Таким образом, констатировали в Atlantic Council, 

Кроме того, на фоне стагнации идеи всеобщего разоружения увеличилось число стран, обладающих ядерным потенциалом. Индия и Пакистан, хоть и проводили испытания еще в 70–80-х годах, официально признали себя обладателями ядерного оружия в 1998 году. КНДР произвела первый ядерный взрыв в 2006-м. Всё это существенно изменило региональные ядерные балансы. Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) констатировал, что к середине 2020-х Индия и Пакистан продолжали расширять свой арсенал и разрабатывать новые ракеты. А для КНДР ядерная программа стала основой национальной стратегии безопасности: стране приписывается уже около 50 готовых боеголовок и достаточно материала для десятков новых.

Тем временем в целом ряде государств возобновились дебаты насчет целесообразности разработки собственного ядерного оружия. Например, Саудовская Аравия заявила, что начнет разработку, если Иран создаст свое ядерное оружие. В свою очередь, Тегеран традиционно настаивает на мирном характере своей программы, но иранские чиновники дают понять, что сохраняют за собой все возможные инструменты — например, выход из договора о нераспространении ядерного оружия.

Тема актуальна и для региональных соседей КНДР. Возможность разработки ядерного оружия допускают в японском правительстве. В ноябре 2025 года правящая Либерально-демократическая партия Японии (ЛДПЯ) начала обсуждать целесообразность исключения из документов в сфере безопасности «трех неядерных принципов» (не производить, не владеть и не допускать размещения ядерного оружия на своей территории). Дискуссии ведутся и в Южной Корее. Соцопросы показывают, что такой шаг поддержало бы большинство жителей страны. Правда, пока власти всё-таки делают ставку не на разработку собственного оружия, а на сотрудничество с США.

Президент Польши Кароль Навроцкий в октябре 2025 года говорил о том, что его страна готова принять на своей территории американское ядерное оружие. А вот канцлер Германии Фридрих Мерц, выражая надежду на сохранение «ядерного зонтика» США над Европой, подчеркивал: он открыт и для дискуссий о создании европейского атомного щита. Еще до своего вступления в должность он говорил, что будет стремиться к диалогу по этому вопросу с европейскими ядерными державами — Францией и Великобританией. Конкретных решений пока нет, но сам факт подобных дискуссий показателен: при Дональде Трампе государства под «зонтиком» США начали сомневаться в коллективной защите и теперь видят в национальном ядерном сдерживании единственную гарантию.

Более того, в шведских СМИ развернулась дискуссия о целесообразности создания собственного ядерного оружия для стран Северной Европы, так как многочисленные разногласия внутри трансатлантического семейства расшатывают уверенность в американском, французском или британском ядерном зонтике. 

В апреле в Нью-Йорке состоится обзорная конференция договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) — первая с августа 2022 года. И настроение у участников явно будет не лучшим. Как отмечали в SIPRI, анализируя ситуацию на конец 2024 года, «ядерное разоружение выглядит более недостижимым, чем в любой момент со времен окончания холодной войны». За год ситуация лишь ухудшилась: идеи, высказанные в 1986 году Михаилом Горбачевым, стали еще более малореализуемыми. 

Стрелка Часов Судного дня находится в положении «1 минута 29 секунд до полуночи».