Полицейские кордоны на Большом Каменном мосту, 6 мая 2012 года. Фото: Wikimedia
За несколько минут до побоища у кинотеатра «Ударник» из колонок заиграл «Рок-н-ролл мертв» «Аквариума». Мрачный архаичный гитарный рифф. Гребенщиков запел: «Какие нервные лица, быть беде…» И у меня мороз пробежал по коже, я понял, что сейчас что-то будет.
Мы с оператором снимали шествие для журнала «Медведь». Шли с колонной по Якиманке от памятника Ленину в центр, говорили с людьми. Кого мы только ни видели: кришнаиты, обманутые дольщики, поп-расстрига, которому происходящее очень нравилось, какие-то мудаки в нацистской форме, Гарри Каспаров, директор магазина «Фаланстер» Борис Куприянов. Было весело и немного страшно.
Мы обогнали колонну, чтобы снять общий план, и оказались на том самом мосту. Над нами барражировал вертолет, вдалеке виднелась большая сцена, куда все шли. Помню, что проскочил на площадь одним из последних. Прямо за моей спиной закрыли металлическое заграждение. Капкан захлопнулся. Теперь ни мы не могли пройти к колонне, ни она к нам.
На сцене играла группа «Рабфак», а прямо передо мной в десяти метрах началась кровавая мясорубка.
Я стоял и кусал локти. Хотелось помочь, но пройти я уже не мог. Примерно такое же ощущение у меня и сейчас, когда идет война в Украине.
На болотных протестах с первого дня было много музыки, все время кто-то играл. «Рабфак» пел песню «Наш дурдом голосует за Путина», Кортнев — «Шла Саша по шоссе», Шумов — песню «Государство — это я», Обломов — «С чего начинается Родина», «Аркадий Коц» — «Стены рухнут». На бульварах и у памятников пели Галича, Летова, Башлачева, Цоя.
А 6 мая на Болотной площади я встретил оперного певца. Веселого старичка алкогольного вида. По его словам, он только что дал интервью BBC и уже намылился ехать в Англию: «Я второй Карузо. Пропадаю в России. Голос мне дан, пятью голосами пою. Сильней Карузо, сильней Шаляпина, сильней Паваротти. Вот какой талант великий пропадает у нас в Москве!».
— А сюда-то пришли зачем?
— Я скажу, зачем, я не боюсь. Я ребенком прошел войну. Немцев бил. За родину, за народ хожу сюда, против плохого президента Путина! А фамилии своей не скажу, потому что они отлавливают и в тюрьме морят нас, таких борцов. И там травят. Кого ядом, кому туберкулез побрасывают».
И запел дурным голосом: «Дай мне только дело, чтобы сердце пело!», не попадая ни в одну ноту.
Настоящий народный герой. Готовый персонаж Сергея Соловьева и Эмира Кустурицы.
Все это весело, если б не кончилось так печально. Болотная начиналась как бал-маскарад, легкая фронда с элементами клоунады, а закончилась трагедией. Совершенно непонятно, за что этих людей было бить, а потом сажать.
Проходя по Якиманке, я спросил мента в оцеплении: «Неужели будете бить своих?». «Смотря, сколько вас выйдет, — ответил он. — Если мало, обязательно будем. А если выйдет миллион, перейдем на сторону народа». Но миллион не вышел, и они били.
Сейчас, конечно, все это меркнет, на фоне последующей войны и репрессий. Слишком много жертв, слишком много трагедий. Но я убежден, что началось все именно тогда. И за тогдашние ошибки мы расплачиваемся сейчас. Как сказал поэт Кирилл Медведев: «Нельзя выходить на площадь и не брать власть». Нерешительность слишком дорого стоит.
Но это мы сейчас такие умные, а тогда никто не мог предсказать, чем все кончится. Было много наивности, много надежд, много музыки.
Я попросил трех человек, выступавших на болотных протестах, рассказать, как это было, чем это казалось тогда и чем оказалось потом.