Горят генераторы

В нашей аптеке необычно длинная и медленная очередь. Не сразу обращаю внимание, что с улицы, сквозь закрытые двери, уже не слышен звук генератора, как обычно. О, так его там и нет.

— Не выдержал, — говорит провизорка. — Сгорел на работе.

Потому просит рассчитываться наличкой, которая есть далеко не у всех, — киевляне давно привыкли к оплате картой. Кто-то бежит к банкомату через проспект, в супермаркет «Сільпо», и возвращается с плохой вестью:

— Давайте мамочек без очереди пропустим! — обращается провизорка к посетителям. Она тут знает большинство жителей: своя. Никто не возражает. Молодая женщина в лыжном костюме покупает две соски-пустышки.

— И всё? — улыбается аптекарша. — Бабушки не справляются?

— Почему это? Бабушки у нас молодцы, — немного обиженным тоном реагирует лыжница.

Другая мама, высокая, в очках, наклонясь к окошку, диктует целый перечень препаратов: противопростудные, антибиотики, шприцы, детское питание. Сумма выходит около трех тысяч гривен. Столько налички у нее нет. Она нервно просит всё отложить, пока сбегает к банкомату.

— Там народуууу… — сочувственно замечает кто-то из очереди.

— Попробуем по ссылке в вайбере оплатить, хорошо? — предлагает аптекарша. — Погодите куда-то бежать.

Интернета практически нет, не тянет. Вышки мобильной связи от долгого отсутствия электроэнергии разрядились.

— Ближе ко входной двери встаньте, — советуют ей. — И не волнуйтесь так.

Очередь сострадает, не возмущается. Молодая мама в который раз пытается загрузить ссылку, вытирает красной шерстяной варежкой слёзы.

— Что там за сумма? — тихо спрашивает у провизорки пани в дубленке в пол. Та называет.

— Я оплачу, как раз сняла. В «Сільпо» уже сегодня не пойду.

Красные варежки начинают плакать навзрыд, обниматься и повторять, что сейчас же, сейчас же вернет, перебросит на карту, только добежит до дома.

— Шшш, маленькая, шшш. Перебросишь, я не сомневаюсь, — баюкает ее дубленка. — Нам нельзя плакать.

Мы и не плачем.

Шесть тысяч

В январе нынешнего года Киев пережил три массовые комбинированные ракетно-дроновые атаки, не считая круглосуточных перманентных ударов то беспилотниками, то баллистикой. Месяц еще не закончился, но алгоритм понятен.

После крупного налета на столичные ТЭЦ с «веером» обстрела многоэтажек россияне выжидают определенное время, чтобы аварийные бригады ценой неимоверных усилий дали тепло и свет в дома, и бьют в те же точки, разрушая уже отремонтированное. Иногда паузы не выдерживаются. Посылают шахеды или не жалеют «Искандеров» прямо на ремонтников.

Дополнительный штрих.

Вот что обрушили на украинскую столицу и Киевскую область в ночь с 8 на 9 января, когда за ледяным дождем, шедшим накануне, ударил мороз — попробуй, доскользи в темноте до укрытия. 242 ударных беспилотника с направлений Курск, Орел, Миллерово, Приморск-Ахтарск и с оккупированной территории Крыма, 13 баллистических ракет «Искандер» — «М» и «С-400» из Брянской области, 22 крылатых ракеты «Калибр» с акватории Черного моря, 1 баллистическая ракета средней дальности с полигона Капустин Яр. Зафиксировано попадание 18 ракет и 16 ударных БпЛА на 19 локациях, всё остальное сбили.

Четверо убитых, среди них медик «Скорой помощи» — погиб при повторном ударе от осколков как раз у дома, где помогал раненым. Пожары в жилом секторе Дарницкого, Деснянского, Днепровского и Печерского районов. Двадцать многоэтажек получили повреждения разной степени, вспыхнули пожары. Половина многоквартирных домов столицы, почти шесть тысяч, остались без теплоснабжения. Тут же начались перебои с водой. Коммунальщики заживили социальные объекты, в частности, больницы и роддома, от мобильных котельных. Мэр Кличко обратился к горожанам: тем, у кого есть возможность, временно покинуть Киев, чтобы снизить нагрузку на инфраструктуру.

По состоянию на 19 января, как сообщила Киевская городская военная администрация, в абсолютном холоде остались 19 высоток. А в сотне домов из шести тысяч, напомню, батареи практически не грели.

Чтобы наверняка

В ночь на 20 января Россия снова атаковала Киев. 1 противокорабельная ракета «Циркон» из оккупированного Крыма, 18 баллистических «Искандеров» — «М» и «С-300» (район пусков — Брянская и Ростовская области РФ), 15 крылатых ракет Х-101 из Волгоградской области, 389 ударных беспилотников разных модификаций из Курска, Орла, Миллерово, Приморско-Ахтарска, Шаталово, Брянска, а также из оккупированных Крыма и Донецка. Сбиты 342 цели:

Наутро Виталий Кличко привел актуальную статистику: без центрального отопления — 5635 многоэтажек. Те, что ценой невероятного напряжения сил смогли согреть после ударов 9 января. С перебоями, по причине сложной энергетической ситуации и повреждений на открытых участках, ходило метро. Но еще невероятнее, что очередное восстановление шло быстрее, хоть это не делало ситуацию менее чудовищной для тех, кто продолжал замерзать. По состоянию на 23 января, в столице без теплоснабжения стояли 1940 домов. Большинство на левом берегу Днепра, а также в Печерском, Голосеевском и Соломенском районах на правом берегу.

В ночь на 24 января на Киев опять полетела масса российского железа. Не буду утомлять перечислением, за исключением «изюминок»: противокорабельных ракет Х-22\Х-32. Ракетой такого типа оккупанты снесли в январе 2023-го целый подъезд жилого дома в Днепре, на Набережной Победы.

В столице в очередной раз пострадала многократно поврежденная критическая инфраструктура, и те самые 6000 многоэтажек вернулись в состояние жизни на морозе. Большинство из них уже дважды подключали либо пытались подключить к теплоснабжению после обстрелов 9 и 20 января. На левом и частично на правом берегу исчезла вода, о свете и вспоминать нечего.

Два дрона, чтобы наверняка, ударили в кондитерскую фабрику «Roshen». Погибла одна из сотрудниц: она как раз поднялась из укрытия, чтобы взять забытый телефон, два человека получили ранения. Попутно дроны разнесли фонтан и каток возле фабрики. В Z-пабликах тут же поднялся вой о законной цели. Якобы на «Roshen», чьим бенефициаром раньше был пятый президент Украины, ныне лидер оппозиционной «Европейской солидарности» Пётр Порошенко, совсем не «Киевские» торты «собирали», а беспилотники.

Имена открывает смерть

О смерти 47-летнего Алексея Брехта, члена правления Национальной энергетической компании «Укрэнерго», в недавнем прошлом временно исполнявшего обязанности главы компании, официальные источники вначале сообщили скупо: «21 января трагически погиб от удара током». Не знаю, чем руководствовались. Возможно, решали, как объяснять, что босс такого уровня лично, не из кабинета, а на участке, вторые сутки кряду координировал восстановительные работы на одной из атакованных подстанций.

«Алексей был непубличным, но его влияние и вклад невозможно переоценить. Ремонтные бригады он называл “мои хлопцы”», — вспоминал о коллеге Владимир Кудрицкий, экс-руководитель «Укрэнерго». По словам Кудрицкого, незадолго до трагедии Алексей Брехт вместе с бригадой ремонтников в Сумской области, в трех километрах от линии фронта, восстанавливал линию 330 кВ. Работал в энергосистеме страны более четверти века, из них 23 года в «Укрэнерго». На президентском сайте появилась петиция с призывом присвоить Алексею Брехту звание Героя Украины.

Профессиональная журналистская драма. Писать о том, где и как восстанавливают разбитые Россией объекты критической инфраструктуры, нельзя — равно корректировке для последующих ударов. Рассказывать не анонимно об украинских энергетиках, которые круглосуточно, ценой собственного здоровья делают это, нельзя по той же причине. Их имена открывает только смерть. Короткой строкой.

9 января после повторного удара по жилому дому в Дарницком районе Киева тяжело ранило четырех спасателей. Они вывели жильцов из горящих квартир, погасили пожар и собирались ехать дальше… Через 18 дней борьбы за жизнь не стало сотрудника 24-й государственной пожарно-спасательной части 36-летнего Александра Зиброва. Его напарники до сих пор остаются в больнице: остановки сердца, аппараты искусственного дыхания…

В Киеве, на одном из энергообъектов, который пытаются вернуть в строй, погиб 31-летний спасатель-верхолаз Александр Питайчук. Сорвался с двадцатиметровой высоты во время аварийных работ. «Киевводоканал» сообщает о смерти главного диспетчера Виктора Корлюги, координировавшего работу водопроводных систем столицы.

Нечеловеческая усталость собирает страшную дань.

«Замерзаю»

— К Долговой, на седьмой? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла дама с собачкой. Они как раз возвращались с вечерней прогулки. Старая советская панелька на Днепровской набережной промерзла до костей и утонула в темноте, как весь массив на Левом берегу.

— Нет, к Колесниковой, на девятый. А что, тут много одиноких пожилых?

— Полдома, — ответила соседка.

Это мы с коллегой Викторией Ивлевой решили уточнить, на правильном ли пути к женщине, которая пожаловалась хоть фейсбуку: написала пост, состоявший из единственного слова «Замерзаю». Друзья помогли узнать адрес.

В квартиру Майи Ивановны Колесниковой стучали долго. Какой там звонок, если электричества нет! Потом били в дверь ногами, звали по имени-отчеству. Душа, конечно, обмирала. Пока не услышали шарканье.

Передвигалась Майя Ивановна еле-еле, с палочкой. А до того лежала в коконе из одеял и пледов. Грелась серым котом-британцем и заставляла себя встать, чтобы сварить рисовую кашу, — очень хотелось теплой еды. Вон и крупу приготовила, надеялась, что свет появится. А его всё нет. Есть только отчаяние. Плита у нее электрическая, сейчас пользы ноль. Есть туристическая газовая горелка с баллоном, но она такого боится. Есть и обогреватель, тоже ноль пользы в нынешних условиях:

Именно потому она мечтает об Экофлоу или другой зарядной станции. При имеющемся раскладе, кажется, действительно единственный приемлемый выход. Но зарядные станции стоят для пенсионерки неподъемно дорого.

Колесниковой за восемьдесят. В свое время работала инженером-технологом молочной промышленности, и к химической отрасли имела отношение, и к оборонке. Из всей родни остался только зять, муж покойной дочери. Внуков не дождались, дочь забрала болезнь.

— Зятенька ко мне едет из Ирпеня, пообещал, — оживляется, когда Вика закутывает ее, худенькую, поверх чего-то махрового, с капюшоном, в собственный теплющий спальник. Сначала Майя Ивановна капризничает:

— Как я сюда залезу? Как я его застегну? Что за глупости вы придумываете?

А потом с улыбкой удивления признает:

— Ой, правда, спине тепло становится…

В двери слышен скрежет ключа. Приехал зять. Мы прощаемся. Спальник Вика оставляет.

Рукокрылые

На лестнице в луч моего фонарика попадает девушка с французским бульдогом в зеленом комбинезоне. Что-то подталкивает спросить, не на девятый ли, к Колесниковой направляются, потому что там кот и он не будет рад.

— Да, тоже в фейсбуке прочла «Замерзаю». Нет, лично с пани Майей не знакома, — улыбается Надийка Юрчук. — Термос взяла с борщом, то-се. Я тут относительно недалеко живу, возле озера Тельбин, а вы? Ого, с Правого берега!

Надийка торопится: у нее дома маленький ребенок и 75-летняя мама в деменции.

— Но тяжелее всего сейчас одиноким. Кто-то же должен заботиться, — говорит она и бежит наверх.

Сколько обреченных на изоляцию в холоде посреди обстрелов в этом доме? В соседних? У воюющего государства не хватает рук. Но на Троещину, так называется микрорайон, волонтеры привозят горячий суп. А прямо во дворах, посреди высоток, местная власть разбила палатки с обогревом для ночевки жильцов. В части троещинских домов, где не успели слить воду из батарей, от мороза порвало трубы. Ремонт, говорят специалисты, может затянуться не на месяцы — на годы.

У блогера Дениса Казанского нахожу рассказ и фотографии 88-летнего лежачего больного киевлянина. Он нуждается в кислородном концентраторе. Аппарат стоит рядом, у постели, но включить, чтобы мужчина подышал, невозможно: нет света. Больного в таком состоянии родные не могут перенести ни в палатку, ни в убежище.

Концентрация беды в украинском сегменте фейсбука в эти недели предельно высока. То, что происходит, называют Холодомором, по ассоциации с Голодомором, устроенным сталинской Россией. Но и человеческого тепла тоже много.

К спасению зимой бездомных кошек и собак, как правило, относятся с пониманием, а вот отогреть замерзших кажанов, они же летучие мыши, захочет не каждый. Особенно когда мерзнешь сам. «…Два дня назад поднималась по темным, холодным ступеням общего коридора на свой этаж с младшей дочкой после садика, — пишет киевлянка Марьяна Барабанова.

В домовом чате выясняют: соседка нашла на общем открытом балконе, положила в коробку, поставила туда банку с теплой водой. Другие соседи реагируют: ой, и у нас такие лежат на этаже! Собрали всех выживших. Связались с волонтерами, которые занимаются рукокрылыми, поскольку кажаны очень важны для экосистемы. Волонтеры за ними приехали: тревога, не тревога… Везет же этим рукокрылым!

«Місто» нашей силы

В минувшее воскресенье я была в Театре на Липках. Так называется академический Театр юного зрителя (для детей тут тоже есть представления, не думайте).

«Господские Липки» — действительно часть правительственного квартала, такого же темного и заледеневшего сейчас, как вся столица. И название спектакля — «Місто», то есть «Город», по мотивам одноименного романа Валерьяна Пидмогильного, модерниста, одного из самых ярких представителей «расстрелянного Возрождения» или «красного Ренессанса», поколения украинских литераторов двадцатых – начала тридцатых годов, уничтоженных советской властью.

Роман «Місто» дышит Киевом как воздухом. А Киев 1924 года сейчас нам роднее и ближе, чем когда-либо. При этом крепнет уверенность: чем дальше, тем больше потребуется российскому читателю пояснений и ремарок для понимания материалов об Украине, в том числе об украинской культуре. Русская же культура ушла отсюда под взрывы большой войны — к себе домой.

Зал практически полон. Все в верхней одежде, изо рта идет пар, стынут ноги. Ну что же, коньяк искусству еще никогда не мешал.

— А вы в курсе, что спектакль рассчитан на четыре часа?

— Конечно.

Актеры знают наизусть огромные фрагменты оригинального текста, включая авторские описания. Блаженство стилистики Пидмогильного. Зрители идеальны, будто сговорились: ни единого чиха, ни кашля, ни телефонного звонка, ни перешептывания. В антракте кофеварка в буфете работает как сумасшедшая, а свет в фойе кажется с непривычки избыточным.

Генераторы и тут слабее людей. В последнем действии на помощь невидимой технике, которая «подтягивает» декорации за кулисы, несколько раз выходят рабочие сцены. Сгибаются в три погибели, чтобы стать невидимыми в своих зимних куртках рядом с актрисами в коротких платьях и с обнаженными руками. Как раз эпизод «Лето».

Только огромное колесо с лопастями продолжает вертеться. Пароход, что привез из села в столицу честолюбивого юношу; карусель, где сладко ему, студенту, кружить с любимой в киевском парке; ротационная машина, которая печатает первые книги литератора, пока колесо не заливает красным. И некто в кожанке, с красной повязкой на рукаве, не дает свернуть, не пускает, указывает путь — куда? Как всегда, к урочищу Сандармох, где остались лежать Пидмогильный, Курбас, Зеров, Кулиш? К расстрельным ямам Бучи и Изюма? К театру на костях в Мариуполе?

P. S.

Когда этот материал был подготовлен к публикации, стало известно: на заседании штаба по ликвидации последствий чрезвычайной ситуации в столице министр энергетики Денис Шмыгаль поставил задачу Киеву «срочно просчитать необходимое количество когенерационных установок и блочно-модульных котельных», чтобы заместить генерацию поврежденных ТЭЦ.

До календарной весны осталось 32 дня.

Киев