Границы как симптом

Само разделение культуры на «тут» и «там» — знак нездоровья, потому что в нормальных условиях о гео-границах думать незачем. Едва ли многие в середине 2010-х видели гегемонию Оксимирона из Лондона в рэпе как победу эмигрантской культуры, взявшей штурмом «метрополию». Немало писателей в 1990–2010-е работали на Западе, а происхождением были связаны с другими постсоветскими странами. И разве это кого-то волновало?

Институциональная база для русскоязычных авторов, где бы они ни жили, находилась именно в России. Теперь ситуация изменилась для всех, у кого есть открытый конфликт с политикой властей РФ. Маховик цензуры набирает обороты. Весной началось уголовное преследование нескольких сотрудников издательства Individuum.

В 2025-м очередные авторы пополнили реестры «иноагентов» и «террористов-экстремистов». С сентября, после очередного ужесточения закона, книгам «иноагентов» в России стало выходить или еще сложнее или вообще запрещено — в зависимости от трактовки. Звучит аппетитно! Так и хочется стать частью этой строгой культуры! Молодые русскоязычные литераторы не из РФ явно чаще будут искать базу вне России.

Как и вопрос границ, сама цензура — симптом болезни. Знак присутствия в обществе острых вопросов и потребности их обсуждать, которая жестко пресекается властью. По сути, феномен «тамиздата» — реакция на внутреннюю культурную недостачу и попытка ее компенсации, а также активное противостояние подтачивающим культуру тенденциям.

Всё это — горькое топливо для той части русскоязычной литературы, которую можно назвать «Новым тамиздатом».

При всей сложности книги как медиума, она довольно проста в смысле создания продукта. Автор, ноутбук, блокнот — всё, собственно. Даже изобразительное искусство требует больше — тем более, спектакль, кино или сериал. За литературу в эмиграции берутся даже люди из других культурных областей. Но для издания и, главное, встречи книги с читателем нужна инфраструктура. И она интенсивно развивается.

Художественная литература — 25

Самой заметной прозаической новинкой ожидаемо стал роман Владимира Сорокина «Сказка» (Freedom letters). Сильная и лаконичная книга — размышление о культуре посреди апокалипсиса и, прежде всего, о любви через призму русской классики.

Еще одна важная книга издательства, взявшего дикий темп еще в 2023 году и не сбавившего обороты к началу 2026-го, — повесть «Дуга» Дмитрия Быкова. Это сиквел «Далекой радуги» братьев Стругацких, где физические эксперименты исследователей на другой планете привели к природной реакции в виде Волны. Казалось, убийственной, но оказалось — нет. Быков показывает трансформации выживших героев и ставит вопрос: «Чем приходится платить за спасение?» Ценно, что в FL находится место и для сложной, экспериментальной прозы, вроде «Домика няни» Александра Ильянена и «Дамоклово техно» Ильи Данишевского.

Привлек внимание и «Слон» белорусского прозаика Саши Филипенко. Роман строится на метафоре заполонивших город слонов (разросшихся «мух»), которые медленно уничтожают его, но по распоряжению сверху должны обслуживаться гражданами. Книга — яркое, эмоциональное осмысление конформизма и шире — психологии тоталитарного общества.

«Слон» изначально появился в журнале «Знамя», а затем в Vidim Books. Пока это расхожая авторская практика — одни вещи выпускать в стране, другие за границей, или даже действовать как Николай В. Кононов. Его новый нон-фикшн «Популист» о Павле Дурове вышел в «Альпине» в версии с блэкаутом («Код Дурова-2») одновременно с англоязычным вариантом (выпущенным, для скорости, без издательства. — Прим. ред.), а скоро ожидается неподцензурный вариант на русском для других стран.

Немецкое издательство ISIA Media существует с 2015-го, но внимание привлекло в 2024-м — «Русской нарезкой» Павла Кушнира и «Великим гопником» Виктора Ерофеева. В этом году издательство порадовало свежим романом Ерофеева «Новое варварство», где в центре сюжета сложный брак героя-автора с «Русской Виной» (то есть женщиной по имени Рувь), а исследуется, как повелось, наше коллективное бессознательное с его историческими корнями.

Еще одна находка издательства — монументальный роман художника и писателя Максима Кантора «Сторож брата» о профессоре, который в начале 2022-го едет на поезде из Лондона в Москву к брату, попавшему за решетку. Его попутчики — немецкий анархист, польская монашенка, французская авантюристка, брюссельский чиновник, а позже появятся и украинские военные. При общем понимании мирового кризиса, у каждого из героев свой взгляд на его причины и преодоление — договориться сложно.

Изначально роман был издан в России, причем «Евразийским книжным агентством». У Кантора «сложный», по его словам, взгляд на события последних лет и критичное отношение к происходящему в Европе. Но, судя по всему, плюрализм мнений (а может быть, и гуманистические идеалы?) смутил цензоров, и «Сторожа брата» затеяли проверять на экстремизм, попутно запугав причастных.

Акунинский BAbook, в этом году более заметный нон-фикшном, осенью выпустил новый роман лауреата «Ясной Поляны» Елены Катишонок «Возвращение», где, как и у Кантора, встречаются родственники, живущие в разных странах. Но у Катишонок речь идет больше о семейной истории, в которой, разумеется, отразилась и глобальная — ХХ век со всеми его чаяниями и потрясениями.

Meduza, обычно сильная как раз нон-фикшном, выпустила сложный по форме роман Сергея Кузнецова «Мясорубка Мосса». Действие происходит в 2030-м, однако в той вселенной войны в Украине не было — только ковид. Но неактуальный роман получился актуальным, говоря словами одного из персонажей — «романом о том, как вина и стыд поставили мир на грань катастрофы, — и романом о бесконечно одиноких людях, лишенных совести, не знакомых с виной, не способных испытывать близость».

Самой весомой новинкой Fresh Verlag, которое громко стартовало еще осенью 2022-го, стал роман одного из ведущих немецких авторов Даниэля Кельмана «Светотень» о культуре при диктатуре и механике конформизма. В основе — жизнь известного австрийского режиссера Георга Вильгельма Пабста. Из эмиграции он вернулся в оккупированную рейхом страну, чтобы навестить мать, и в итоге не смог уехать. Режиссер был убежден, что ничто не заставит его сотрудничать с бесчеловечным режимом, но все оказалось сложнее. Переводных художественных книг в «тамиздате» пока не много, но ряд авторов наверняка последует примеру Кельмана, романы которого раньше выходили в АСТ, «Азбуке» и «Амфоре».

Нон-фикшн-25

Немалый процент книг, вышедших во Fresh Verlag в этом году, — важные переиздания. О них, может, и не стоило бы упоминать, если бы они не были столь показательны, — эмигрантское книгоиздание компенсирует то, что еще недавно спокойно было внутрироссийской литературой. Например, роман Рената Беккина «Ак Буре» о крымско-татарской семье, депортации и попытке вернуться на родину. Или исследование историка Александра Гогуна «Сталинские командос» об украинских партизанах во Вторую мировую.

Переизданиями книг Individuum о вопросах сексуальности — читательским хитом «Сам секс» Саши Казанцевой и «Закрытые: Жизнь гомосексуалов в Советском союзе» Рустама Александера — отметилось Ricochet Press. Издательство открылось в начале года в Казахстане, но после атаки на Individuum весной пропало. Грядущий год покажет, временно или с концами, но ясно, что тамиздат-проекты, тесно связанные с Россией, уязвимы.

Важные переиздание и перевод вышли в Издательстве книжного магазина «Бабель», знаковом в смысле подбора литературы еще до войны. Первое — исследование Полины Проскуриной-Янович «Незамеченное поколение» о молодых русских литераторах начала ХХ века, не успевших сделать имя на родине до революции и эмиграции. Второй — изначально англоязычная книга украинского историка Сергея Плохия «Российско-украинская война» о причинах войны и специфике развития отношений власть — общество в Украине и России после распада СССР.

В числе нехудожественных переводов выделяется работа Энн Эплбаум «Корпорация Автократия» о сети взаимоотношений диктаторов разных стран. Книга вышла в One Book Publishing, созданном в 2024-м в Литве для издания «Патриота» Навального. После паузы литературный проект Юлии Навальной продолжился, уже анонсирована одна из новинок будущего года, и это тоже подтверждение того, что книга, вопреки «старомодности» и сложности для клипового восприятия, остается важным медиумом.

StraightForward Foundation — набирающий обороты проект, важную роль в котором играют Феликс Сандалов и Алексей Докучаев, раньше определявшие лицо Individuum. Ожидания от проекта — серьезные журналистские исследования о самых острых проблемах России. Насколько эти ожидания оправдаются, покажет скорее следующий год.

Чрезвычайно интересны созданные при поддержке фонда «Соучастники» Александры Прокопенко — книга об эволюции взглядов и стратегий принявших войну российских элит, опирающаяся на множество разговоров с их представителями. Один из ведущих отечественных журналистов-расследователей Андрей Захаров на излете года представил «Русский киберпанк» — повествование о хитро устроенном рынке персональных данных, попытках властей взять интернет под контроль и способах сопротивления этому.

Нон-фикшн событием года стало выпущенное SFF вместе с «Эхо Книги» исследование Ксении Лученко «Благими намерениями», получившее премию «Просветитель» («ПолитПросвет»). Лученко прослеживает историю взаимоотношений РПЦ с властью от позднесоветских лет до последнего времени. Журналистка показывает, как происходила мутация церкви, пришедшей к откровенно милитаристским и антигуманистическим позициям. Диакон Андрей Кураев в «Священных войнах православного мира» (BAbook) осмысляет то, как православное богословие на протяжении истории находило теоретические оправдания войнам и насилию. Вероятно, многие из читателей «Благими намерениями» обратятся и к этому труду.

BAbook выпустил и главный политический хит 2025-го — «Царя собственной персоной», написанного журналистами «Проекта» Романом Баданиным и Михаилом Рубиным. Отчасти это психологический портрет Путина, его мировоззрения и стратегий властвования. Отчасти — зарисовка путинизма, системы маскировочных «ценностей», прикрывающих отнюдь не высокодуховные запросы элит.

Такая же логика лежит в основе, пожалуй, самой яркой книжной серии Freedom letters этого года «Очевидцы», где вышли «Я — дезертир» Ирины Новик, «Я — сотрудница ФСИН» Анны Каретниковой и несколько более дробная, уклоняющаяся от обобщений «Не закрывай глаза» Олеси Герасименко. Если, например, Плохий охватывает войну с исторической и идейной высоты, то Герасименко выбирает взгляд снизу — смотрит глазами солдат, дезертиров, врачей, проституированных женщин в прифронтовой зоне. Это добавляет очень важные штрихи к картине как сути нынешней войны, так и нашего общества.

На самом флажке 2024-го FL выпустил «Демона Поверженного» Дмитрия Быкова — панораму отечественной культуры ХХ века, где показаны сложные отношения интеллигенции и народа, вечная борьба власти с культурой (проблемы возникали примерно у всех, кого мы сегодня считаем классиками), наконец, присущая ей тяга к крайностям, затрудняющая диалог и способствующая революциям больше, чем эволюциям.

Ближе к концу года уже Vidim Books подготовил издания «Просто классика! Антиучебник по литературе» и «Пушкин. Книга про все» Александра Архангельского. Осмысление отечественной литературной традиции из катастрофической точки, от которой она не спасла, идет полным ходом. Интересно было бы прочитать эти книги подряд и посмотреть, вырисовывается ли диалог?

Еще один важный и самобытный кирпичик в дискуссию о культуре — «Страна, решившая не быть» Андрея Архангельского (FL). Ракурс взгляда здесь заметно отличается от предыдущих книг, а речь идет, в основном, не о высоком. Андрей Архангельский вылавливает едва заметные детали популярной и повседневной культуры, пристально их разглядывает и сопоставляет, показывая, как они складывались в мозаику катастрофы — прежде всего, этической и экзистенциальной. Еще один вопрос книги — как нам с этим мраком жить, как пересобрать себя, этой катастрофой переломанных. Здесь «Страна, решившая не быть» становится очень личным текстом, а ответ окажется одновременно сложным, простым и неожиданным.

Не (только) «тамиздат»

Для развития российской культуры «новый тамиздат» стал необходимым, одним из ключевых элементов. Пользуясь бесцензурной вольницей, он действительно создает пространство смыслов, оптик и опытов, помогающее отрефлексировать накопленные в ходе нашей истории ошибки и выработать хотя бы теоретические противоядия от них.

В случае с актуальной художественной прозой он помогает читателю и проживать собственные тяжелые чувства — не все умеют отвлечься от происходящего, да и не все считают это допустимым. Наконец, «тамиздат» дает возможность сохраниться в деле многим авторам, для которых внутри сжимающейся страны не осталось места.

Однако к «тамиздату» дело эмигрантских издательств не сводится. Отнести к нему можно лишь часть выходящих книг. Уж, конечно, им не является «Слон» Филипенко, адресованный как минимум двум странам. Абсурдно называть так и тексты украинцев, пишущих на русском языке. Вслед за книгой белорусского прозаика тот же Vidim Books опубликовал новый роман украинского писателя Яна Валетова «Лучший возраст для смерти».

Немало украинских книг вышло во Freedom letters — в этом году, например, второе издание «Возле войны. Одесса. Февраль 2022 — лютий 2023» Марии Галиной (признали лауреатом премии «Дар», но поэтесса отказалась от нее) или «Твердая форма» поэта Бориса Херсонского. Там же осенью появился ЛГБТ-роман «Квирт» белоруса Славы Преснякова. Скоро, несомненно, будет и книга казахстанского автора.

Вне России активно происходит пересборка литературы на русском языке, и эта литература не россие-центрична. В том числе на русском говорят граждане постсоветских стран, а также всего множества земель, куда их заносили волны эмиграции, — от Израиля и Германии до США и Аргентины. Везде язык по-своему преломлялся и везде на нем осмыслялась разная проблематика. Эта русскоязычная литература принадлежит читателям, авторам, издателям, а вовсе не российскому смотрящему, как бы ему того ни хотелось.

И нужна она вовсе не для манипуляций с русскоговорящими за рубежом или заманивания их на историческую родину, чтобы использовать.

А равенство собеседников — залог развития культур и их сохранения в надгосударственном пространстве (например, на случай, если чья-то «жесткая рука» узурпировала власть на конкретной территории и «начала душить» литературу, как и всё остальное). Наконец, еще одна цель — диалог с культурами на других языках, более полное вписывание лиц своих стран в глобальный контекст.

Словесность на русском языке вне России не монолитна. Она расходится на «тамиздат» и пересобирающуюся международную русскоязычную литературу. Когда война и путинизм закончатся, первый станет важным, возможно, ключевым элементом российской литературы. Вторая же продолжит развитие и останется шире.