То, что в новогоднюю ночь Россия «поздравит» Украину, было ясно и без лавровских угроз. И в прошлом, и в позапрошлом году — всё одно и то же.

Правда, в столице воздушная тревога, прозвучавшая в 22:41, оказалась недолгой и беды за собой не принесла: дроны сбили. Второй приятной неожиданностью, а на самом деле подвигом энергетиков, успевших восстановить повреждения после предыдущих атак, оказалось наличие света до утра, без отключений. Наблюдать с бокалом просекко, как мерцают гирлянды на елке и в окнах напротив, а внизу кружится снег у фонарей — отдельное удовольствие. Но «шахеды» летели волнами на Одессу и Запорожье, а один из западных регионов страны, Волынь, вообще терзали без передышки. В первый день 2026-го атаки, кровавые и бессмысленные, продолжились. Авиаудар был нанесен по экопарку под Харьковом. Ранена женщина-волонтерка и львы. Тигры находятся в сильном стрессе. Птицы — попугаи и фазаны — погибли практически все: снаряд попал в их вольер.

Галерея в смартфоне

Война в тылу стала рутиной. Потому, например, я не способна вспомнить, когда именно в 2025-м случился самый сильный обстрел Киева.

Память не стирает события, в том числе драматические, а перемещает их в какое-то внутреннее хранилище, где картины перемешиваются. Вот «неожиданная» ночная стремительная баллистика из Белгорода примерно через полчаса после отбоя дроновой атаки и полураздетые женщины, бегущие по темному двору с детьми на руках, снова в паркинг соседней новостройки — это поздней весной, летом? Потому что совсем маленьких тащат голышом, прикрыв только пушистыми полотенцами: купали после убежища, перед сном в нормальной постели. Но и осенью вполне могло быть: что такое детская простуда по сравнению со смертью…

Или пролет «Искандера», который я остолбенело наблюдала тоже у собственного дома, на улице. Ракета прошла низко, над самой крышей. Под ногами стало так, как во время землетрясения. Потом «Искандер» взял вверх, исчез из поля зрения, и тут же чуть ли не под прямым углом, отвесно, пошел вниз, на цель. Грохот, черные клубы в рассветном, сливочно-розовом небе, стаи птиц, вылетающих из дыма, ударная волна, от которой на асфальт сыплются оконные стекла. Описывать долго, а на самом деле всё заняло меньше минуты.

Конечно, если фотографировать увиденное неподалеку, на ближних улицах, то галерея в смартфоне подскажет и месяц, и число. Открываю наугад. Ну, например: ранним утром 29 ноября российский «шахед» продырявил трехэтажное, кирпичное, еще той, послевоенной, заводской застройки здание с палисадником и лавками у подъездов. Дом населяли, в основном, пенсионеры. Часть из них приходила со своими табуреточками в паркинг, но со временем перестала. Тяжело, устали, надоело, будь что будет. Хозяйку квартиры, выгоревшей дотла, спасатели достали из-под обломков, она тут же, в «Скорой», умерла, машина даже тронуться с места не успела. Соседка покойной вынесла плюшевое то ли покрывало, то ли коврик, накрыла носилки, перекрестилась.

Другой «шахед» ударил в четвертый этаж модного жилого комплекса рядом с метро, развеяв окончательно миф о том, что «прилетает только в верхние квартиры».

Возможно, реакция индивидуальная, но после атак возвращение к привычному ритму у меня стало происходить гораздо быстрее. Тоска накатывает только с наступлением сумерек. (Киев, в отличие, например, от круглосуточных бомбежек Харькова, расстреливают в основном по ночам.) Спортивный костюм, рюкзак с документами, аптечка, куртка, спальник, шезлонг, фонарик ждут в прихожей, чтобы спросонья не суетиться со сборами, если всё же удалось задремать.

В 2025-м я стала чаще ходить в убежище, чем доверять собственной ванной комнате и коридору. Изменился характер российских обстрелов: две стены не спасают от реактивных дронов, а прицельные попадания ракет в многоэтажки участились. Несколько раз я становилась свидетельницей того, как разбирали свежие завалы и доставали оттуда тела или фрагменты тел. Сотрудники государственной службы по чрезвычайным ситуациям исходят из печального опыта, когда замечают: кирпичные дома-«хрущевки» сразу превращаются в груду строительного хлама, что погребает под собой, панельные — складываются, но оставляют шанс дышать в пространстве, зажатом плитами. И так далее, и тому подобное. В общем, не хочется добавлять работы «чрезвычайщикам» и медикам. Повторю: наличие рядом, на выбор, паркинга и станции метро — мое инфраструктурное везение. Таким могут похвастать далеко не все горожане.

Но психика старается компенсировать истощение. Радостные события тоже чувствуются острее.

Как торжествует жизнь

Рождество в ушедшем году Киев отмечал невиданным прежде шествием. На призыв сотрудников музея имени Ивана Гончара (это культовый народный художник) откликнулись не только фольклорные коллективы в формате «сцена—зрители». В полдень на Михайловскую площадь, презрев мороз, хлынули со всех прилегающих улиц, как цветастые ручьи, обычные киевляне в национальной одежде. Керсетки, кептарики, жупаны, плахты, щедро-сборчатые юбки с бархатной каймой понизу, карпатские лохматые шубки-гуни, кожушки, прихотливо завязанные платки, очипки, да просто тканые пояса-крайки, затянутые на талии поверх пуховиков. А какие украшения на женщинах и девушках — слов не хватит, чтобы описать!

В двенадцать, конечно же, прозвучал сигнал воздушной тревоги. Отправить дроны или ракету в место массового скопления украинцев, замахнуться на убийство в Рождество для российской армии — рутина. Площадь опустела, благо, до метро недалеко. После сигнала отбоя люди вернулись.

Рождественские звезды, обязательный атрибут праздничного представления-вертепа, звенели и крутились над головами. В колонне, которая двигалась по Владимирской, а потом по улице Хмельницкого, спускалась на Крещатик, до самого Майдана, самый внимательный взгляд не нашел бы двух одинаковых звезд. В этом году сетевые супермаркеты почувствовали спрос на всё, связанное с вертепами. Но количество образов, созданных собственноручно, поражало. Многоголосая колядка «Нова радість стала» перетекла в гимн и минуту молчания у Стелы независимости, рядом с флагами в память о погибших воинах — стихийным мемориалом прямо в сердце столицы. Военный на протезе, к металлической основе привязаны звоночки и разноцветные ленты, и его побратимы тоже присоединились к рождественскому шествию.

Вместе с Киевом в тот день шли по своим улицам жители Бучи, превращенной стараниями российских оккупантов в жуткий символ пыток и массовых казней. Шагали в Одессе и Львове, Виннице и Полтаве, десятках других мест. Разумеется, «подтверждение суверенитета», странный первый пункт так называемого мирного плана, тут ни при чем. Но на эмоциональном уровне каждый, кто встал в колонны, сознательно или подсознательно подчеркивал таким образом свою связь с украинством, то есть, и с украинским государством.

После плена

В один из дней между Рождеством и Новым годом я съездила в село Тарасовка, что под Киевом. Когда сельские пейзажи закончились, машина свернула налево, к «городку Хансена», похожему на открытку, например, из Дании. За оградой потянулись улицы со светлыми одно- и двухэтажными коттеджами во дворах, в окружении вечнозеленых кустарников, деревьев, беседок, альпийских горок, мангальных зон, мощеных дорожек. Впервые Делл Лой Хансен, американский миллионер, филантроп и, рассказывают, фанат президента Зеленского посетил Киевскую область весной 2023-го. Тогда же его благотворительный фонд начал строительство жилья для эвакуированных из прифронтовых территорий Донецкой, Херсонской, Луганской, Запорожской, Херсонской, Сумской областей, по злой воле войны ставших бездомными. Переселенцам предложили не пресловутые «лишьбыкрыши» над головой.

В декабре 2025-го в Тарасовке открыли уже пятую очередь новостроек: многоквартирное здание для шестнадцати семей, общежитие для пожилых и требующих опеки, шелтер для женщин, вернувшихся из российского плена. Проект масштабировался. Теперь в городке стояло более 900 домов разного типа на 4000 человек, школа, детский сад, больница, спортивный комплекс, IT-академия. И, конечно, двенадцать укрытий на территории, параллельно играющих роль общественных пространств. Раздолбать с воздуха «американские» дома с теплыми полами, кондиционерами, со встроенной бытовой техникой и добротной мебелью, кухонной утварью, посудой под известное «Кто вам позволил так хорошо жить?!» — новогодняя мечта оккупантов.

В «городке Хансена» мне разрешили присоединиться к Людмиле, Елене и Екатерине, психологам «Центра помощи спасенным», государственной организации, которая оказывает бесплатную, комплексную, конфиденциальную поддержку всем, кто пострадал от войны, включая временно перемещенных лиц, ветеранов, бывших пленных и тех, кто пережил сексуальное насилие. Как раз накануне праздников сотрудницы Центра увиделись с бывшими узницами Кремля, недавно к ним добавились украинки, возвращенные по обмену из тюрем Беларуси.

…За окном картинно падает снег. Гостьи стараются создать в шелтере атмосферу праздника. Раскладывают на обеденном столе гирлянду с шарами, зажигают свечи, достают пакеты с конфетами для чаепития. Потом извлекают нечто похожее на колоды карт, бумагу, фломастеры. «Будем гадать на женихов?» — шутит кто-то.

Хозяйки наблюдают за приготовлениями скорее равнодушно. Когда всё в комнате, включая искусственную елку и игрушки на ней, — от благотворительного фонда Хансена, а собственные — только кошка, подобранная на улице и еще боящаяся людей, и мысли, что не дают покоя ни днем ни ночью, привычней молча втыкать в телефон. Тем не менее, психологи просят каждую выбрать картинки «о себе», просто под настроение, не задумываясь: амазонка, путешественница, красотка с крыльями, фея домашнего очага… Ну, надо быть благодарными за внимание, люди на работе, им отчет писать.

— Меня зовут Лена, — вздохнув, произносит моя соседка за пятьдесят с тату на запястьях. — Выбрала карту, где женщина с фонарем и птицы. Как будто показываю ему дорогу, как выйти. Но пока ничего не получается. А вокруг кружит воронье, от которого я пытаюсь отбиться. Понимаю, что за состояние у него сейчас. Такой срок…

Повисает молчание. Только свечи новогодние потрескивают.

Кладовщица вагонного депо Елена Зайцева, уроженка поселка Верхнеторецкое Донецкой области, в плен попала в 2019-м. Ее сына-одиннадцатиклассника боевики «ДНР» обвинили в попытке подрыва моста, Елену назвали «виновной в недонесении о преступлении». Зайцева прошла все круги ада в тюрьме «Изоляция», сильно заболела, освободить ее удалось в октябре 2022-го. «Я не выйду, пока мой ребенок остается в плену!» — твердила Елена подругам, убеждавшим, что на свободе появится больше возможностей бороться за сына. Сейчас Владислава Зайцева перебросили в Ростов, связи с ним практически нет, но известно, что суд приговорил парня к восемнадцати годам заключения. На этом же судебном заседании Елене дали заочно десять лет.

— Стоп, я не давала разрешения на съемку! У меня в Беларуси остался любимый человек и родители, это может им навредить! — вскакивает и почти кричит психологам Марина (имя изменено), похожая на запальчивого подростка. Собственно, так и есть. Марину арестовали еще школьницей. За два с половиной года, проведенных в тюрьме («Мы дали клятву друг другу, что готовы идти на смерть!») она повидала многое, не снившееся ровесникам, вставляет в речь тюремные жаргонизмы и, как «политическая», совершенно не хочет ни сочувствия, ни советов.

Картинку, которую ассоциирует с собой, Марина на раскладке не нашла. Потому рисует черным фломастером комикс: девичье лицо за рядами колючей проволоки, круглая усатая рожа, то ли костер, то ли пламя от взрыва, привидение в балахоне, которое улетает сквозь раздвинутые прутья решетки с призывом «Пам`ятай!» («Помни!») Минуту думает и добавляет сверху, для полной ясности, две полоски белорусского флага, красную и зеленую.

Девушка говорит, что думает учиться дальше: в художке или на дизайнера. Только надо восстановить документы и закончить экстерном школу. Часа через два, когда мы делаем перерыв, а кошка, освоившись, появляется у своих плошек с намерением подкрепиться, именно Марина замечает, как бы невзначай:

— А ничего так, нормально сидим. Думала, приедут тетки в вышиванках, с силиконовыми улыбками, начнут выпытывать… Мне допросы в тюряжке надоели. На психолога тоже можно пойти учиться.

Елена Зайцева улыбается — впервые за этот день.

Адресат известен

Новогоднее поздравление президента Зеленского (наутро недремлющий украинский сегмент Фейсбука уже разобрал текст по косточкам) процентов на девяносто состояло из объяснений, какие именно гарантии мира ждет Украина после 1407 дней полномасштабной войны. Не «будапештскую бумажку», не «минскую ювелирно выписанную ловушку», не слабое соглашение. «Россия не заканчивает свои войны сама. Не было в истории войны, которую они бы завершили по своему желанию. Только давление от остальных, только принуждение от остальных, которое сами они называют “жест доброй воли”», —перечислял необходимое президент Зеленский.

После самого короткого с начала вторжения путинского спича, полного надежд на продолжение агрессии и победу над Украиной и публикации в «The Wall Street Journal» о том, что Агентство национальной безопасности США и ЦРУ пришли к выводу — Киев не атаковал резиденцию на Валдае, то есть, Кремль наврал, у Зеленского, если пользоваться лексикой Трампа, опять оказались в руках сильные карты. Зеленский вспоминал о своих семи встречах в 2025-м с лидером США, не забывая благодарить. И напоминать: до мира осталось всего десять процентов такого необходимого единства и мудрости — украинской, американской, европейской.

Похоже, это новогоднее обращение адресовалось не столько украинскому народу, сколько непосредственно Трампу.

Киев