Дрессировка чувств

«Головоломка 2» — главный хит Pixar в этом году. За попыткой ликбеза о переходном возрасте кроется упрощенный взгляд на человеческую психику

«Головоломка 2», долгожданное продолжение хита Pixar, наконец вышло онлайн: сиквел анимационного фильма о конкурирующих эмоциях в голове одной отдельной взятой девочки снова собрал и кассу, и восторженные отзывы зрителей. В конце концов, Pixar славится тем, что его детские мультфильмы находят фанатов и среди взрослых. На этот раз главная героиня Райли проживает переходный возраст, отчего в ее базовом наборе эмоций происходит неожиданное для нее самой пополнение: скука, тревога, стыд, зависть и даже ностальгия то и дело атакуют психику девочки-подростка, которую заодно охватили спортивные амбиции.

Эмоции из первой части тем временем пытаются как-то справиться с нашествием новичков. Кинокритик Катя Степная не разделяет восторгов по поводу фильма и считает, что «Головоломка 2» не только дает очень простые ответы на сложные вопросы о поведении человека, но и в принципе не вызывает сильных эмоций, хотя эмоций в этом мультфильме аж десять штук.

Переходный возраст и для ребенка, и для родителя наступает неожиданно. Только-только Райли, кажется, справилась с соседством в своей голове Радости, Гнева, Страха, Брезгливости и Грусти, как ее ждет новый вызов. Она увлекается хоккеем, так что ее берут играть к себе в компанию более опытные и взрослые девочки, вызывающие у нее смущение и восторг. С одной стороны, Райли не хочет облажаться перед тренером, с другой — злится на родителей за опеку, с третьей — жаждет соревнования, с четвертой — стыдится своей детскости, с пятой — хочет поскорее вырасти под одобрение старшеклассниц.

Тут-то в мозг Райли из ниоткуда вламываются: вездесущая Тревога, апатичный Стыд, юркая Зависть и унылая Хандра вечно в телефоне (Ностальгия тоже пару раз некстати завалится). Первые пять эмоций в жизни Райли так долго создавали ее образ «хорошей девочки», что дело нескольких лет работы теперь под угрозой:

вчерашняя умница и отличница раздражается на родителей, стесняется настоящих подруг и готова выкинуть половину своей идентичности, только бы вписаться в подростковую жизнь.

Словом, история универсальная, вызывающая боль узнавания и даже часто сожаление о собственном малодушии. «Кукла Маша, кукла Даша, просто дети стали старше».

«Мальчишки и девчонки, а также их родители» могло бы быть мотто «Головоломки», которая на пальцах разъясняет запутавшимся детям и их офигевающим от перемен родителям, что такое человеческая психика вообще, и детская — в частности. Если у вас нет времени читать книги по поп-психологии, а очень нужно быстро разобраться в том, как устроены человеческие эмоции и почему мы все не можем быть только хорошими, милыми и правильными 24/7, «Головоломка» и в первой, и во второй части делает благородное дело: проводит доступный ликбез.

Распознавать, признавать и принимать себя — первый шаг психологического здоровья, которое с начала ковида у человечества заметно пошатнулось. «Головоломка 2» с его щадящим рейтингом разговаривает с маленькими зрителями на языке героев-эмоций и цветовой палитры «вырви-глаз», а с родителями — через микро-шутки в духе «бездны сарказма» или «полиции разума» (Mind Police в оригинале. — Прим. ред.).

«Головоломке 2» можно задать и много неприятных вопросов — и покритиковать за инертность, скуку и рационализацию. Все последние годы, совпавшие с трендом на поп-психологию, терапию и ее производные, привели Pixar к заштампованным, плоским и пресным сюжетам, сводящим человеческое бытие к простой формуле. Этим грешили первая «Головоломка», «Холодное сердце» и «Душа»: изобретательный анимационный мир вступает в противоречие с нарочито немагическим миром, где каждый импульс, чудо и совпадение получают место в прагматичной структуре. Что плюс для терапевтического разбора, но минус для кино.

Обе части «Головоломки» таким образом визуализируют визит к детскому психологу, который распаковывает родителю человеческую психику и поведение его ребенка. И сколько бы цветных шариков с воспоминаниями, парящих душ и задорно нарисованных эмоций ни мелькало в кадре, загадки человеческой натуры (которые всё еще продолжают разгадывать нейрофизиологи, биологи и врачи по всему миру) раскладываются «Пиксаром» в простое уравнение: знаешь его заранее — застрахован от разочарований и двусмысленностей.

Как будто достаточно прибраться и разложить причины и следствия по местам — и жизнь станет понятной. Да, понятной, но еще и чертовски скучной.

Возможности новых героев и новых голосов (их, в том числе прекрасную Майю Хоук, в российском дубляже никто не услышит) создатели «Головоломки 2» использовали очень вяло. Если рыжей фриковатой Тревожности еще хватило реплик и действия, то розовый пухлый увалень Стыд, подпрыгивающая Зависть и тощая Скука (похожая на всех людей в очереди или зале ожидания) возникают в истории не чаще, чем треугольник в оркестре. Это буквально тот случай, когда в трейлере рассказывается всё самое интересное, а зрительское время используется для странного, абсурдного и очень унылого действия: например, наблюдения за похищением учительского спортивного журнала (я не поленилась засечь время — это полчаса!).

«Простите за пыль, пубертат — это бардак!» — одна из немногих действительно забавных фраз, которая задержится в голове на пару часов после финальных титров. Как и любимая группа Райли «Больше блесток», чьего появления зрители тщетно будут ждать на протяжении всего фильма. Конечно, желание вписаться в хоккейную сборную и получить признание отлично вписывается в концепцию эмпауэрмента девочки-подростка, но не способно вызвать бурю сопереживания: ставки не те.

Команда «Головоломки» плавно отлетела с придуманного ими же «острова озорства» в унылый и суетливый мир, где у всех, кроме Тревоги, уже села батарейка.

Здравая мысль, что долго вытесняя всё плохое, мы оказываем медвежью услугу самим себе, донесена здесь хуже, чем в какой-нибудь колоде с аффирмациями («Прими и проживи всё плохое, и отпусти его»). Зато чтобы развлечь уткнувшихся в телефон взрослых зрителей, придуман двухмерный Бананчик, напоминающий наследие «Осмосиса Джонса» (2001) или «Кто подставил кролика Роджера?» (1988), только без их абсурда и баловства. Тот случай, когда хочется спросить авторов: зачем городить столько новых персонажей и ситуаций, чтобы гонять их по тому же колесу сансары из травм, неврозов и катастрофизаций? Для тех же, кто недавно нырнул в бардак пубертата, как и для и заботливых взрослых, это, возможно, полезное напоминание о том, что даже художники Disney и Pixar порой не знают, что делать с эмоциями, кроме как просто обозначить их появление.

Поделиться
Больше сюжетов
Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Фильм «NAZA» об убийствах мирных граждан в секторе Газа получил награду в Венеции и вызвал скандал в Израиле

Министр культуры страны призвал лишить гражданства авторов-документалистов

Мертвые руки

Мертвые руки

Призы Венецианского фестиваля получили фильмы о (не)далеком прошлом: немецкой оккупации Дании, убийствах гражданских в Газе и тоталитарном СССР

«Выживут только очень сильные тексты»

«Выживут только очень сильные тексты»

Как русскоязычный тамиздат пытается выйти из эмигрантского пузыря — разговор с организатором ярмарки «Пражская книжная башня» Александрой Вахрушевой

Пытка продолжается

Пытка продолжается

В конкурсе Венеции показали фильм «Дау» Ильи Хржановского — основную часть мегапроекта, чье производство растянулось на 20 лет

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

«Как показать, что чувствует дерево, когда его срезают?»

Виктор Косаковский представил фильм «Священная древесная пыль», превращающий жизнь леса в фантастический блокбастер. «Новая-Европа» с ним поговорила

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

«Как удержать такую большую страну вместе? Только насилием»

Разговор с режиссером Сергеем Лозницей — о его новом фильме «Империя» о путешествии итальянских документалистов по республикам СССР в 1970-х

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Как Руперт Мердок придумал брейнрот

Венецианский кинофестиваль открылся фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — о таблоиде The Sun и истоках медийной революции, внутри которой мы сегодня живем

«Я не хочу быть мясом»

«Я не хочу быть мясом»

Исследование «Этнографический словарь войны» показывает, как язык войны в Украине стал языком логистики смерти

Прости меня, моя любовь

Прости меня, моя любовь

Письмо Елены Костюченко о совместном взрослении — ко дню рождения Земфиры