Одевайся теплее, когда идешь на революцию

Это продолжается уже две недели: митинги, протесты, палаточные лагеря, блокировка улиц. Сначала мы испугались. Первая реакция русской эмигрантской диаспоры: начинается какая-то жесть, пора отсюда валить. Потому что мы знаем, что не бывает митингов без избиений, массовых арестов и административных, а то и уголовных дел. Спустя несколько дней, когда мы поняли, что никто не собирается нас бить и выдавать Путину (пока), страсти немного улеглись. В эмигрантских чатах можно было наблюдать такой диалог:

— Ну, армяне, что им неймется. Нормальная же жизнь у них.

— Прошу прощения, а вы не знаете ветеринара по кроликам?

Все как в Москве — протестующим «неймется», к нам это отношения не имеет.

На самом деле имеет.

Они и начались после того, как Армения, главный и единственный союзник России на Южном Кавказе, вступила в прямые переговоры с Азербайджаном и Турцией. Да еще при участии западных стран. Это нехорошо, неприятно. Мы же знаем, что в этом регионе может быть только один миротворец. Тот, чей герб красуется у меня на паспорте.

Да и потом: если вдруг, не дай бог, Азербайджан и Армения договорятся по вопросу Карабаха, тогда непонятно, зачем нужна русская военная база в Гюмри и миротворческий контингент в Арцахе. Им, видимо, придется уйти.

А еще Армения — это наш способ давить на Турцию, которая поддержала Украину, поставляет ей оружие и вообще натовская страна. О том, что армяне измучены, совершенно раздавлены трагически проигранной войной 2020 года, что экономика истощена, люди хотят хоть немножко пожить мирно — об этом русские политики не думают. Им все равно. Они строят свою игру на глубокой национальной травме: погибли люди, потеряны территории.

Митинги — способ давления России на премьер-министра Никола Пашиняна и армянский народ. Моя родина не дает договориться воюющим сторонам и придти к миру, потому что ей это выгодно. Моя родина подстегивает войну, потому что на людей ей плевать. Именно так обстоят дела.

Недавно у российского посольства на улице Лусаворич прошел антиукраинский митинг. Обычно там проходят заукраинские, антивоенные под лозунгом «Нет войне!». А тут все наоборот, собрались армяне и сказали примерно следующее: «Дорогие украинцы, мы вас очень уважаем, но не забывайте, что вы приехали в эту страну в гости. И не надо тут размахивать нацистскими флагами». Это примерно та же публика, которая ходит на антипашиняновские митинги.

То же самое говорили и в палаточном лагере на Площади Франции: мы поддерживаем войну, нам не нравится Украина.

Два слова о лидерах протеста. Один — Роберт Кочарян, второй президент Армении, личный друг Путина. Другой — Артур Ванецян. Человек, который ходил на программу «Соловьев live» и заявил там, что Крым наш. Есть еще вопросы? По-моему, предельная ясность.

Во время мифического штурма парламента, о котором ниже, лысый дядька сказал мне:

— Ты христианин, и я христианин, а кругом мусульмане. Пашинян не хочет русских, он хочет быть с американскими пидарасами.

И в конце уже чуть не плача:

— Продали Армению! Спасите, русские братья!

Что-то родное, до боли знакомое послышалось мне в этом крике.

Отдельного разговора заслуживает то, как армянские протесты освещаются в русских медиа. Пропутинские каналы не стесняются в выражениях. Называют Пашиняна и его сторонников «внутренними турками». Мерзавец, подлец, предатель — это самые мягкие выражения. Встречаются и открытые призывы к перевороту. Протестное движение неизменно позиционируется как антизападное, прорусское, цель его — скинуть иго международного нацизма.

Ну и конечно, безбожно врут.

Задержание, при котором полицейский берет протестанта за руку, становится жестким, безжалостным, изуверским.

Нет спору, крайне редко армянские полицейские действуют правда жестко. В основном это касается блокировки протестующими уличного движения — живой цепью, машинами, скамейками, были даже бетономешалки. Да, могут и ударить, если их толкнули. Но, во-первых, это действительно единичные случаи, а, во-вторых, по сравнению с тем кошмаром, который мы видели в Москве, тут вообще не о чем говорить.

Кстати, были случаи, когда улицы деблокировали сами ереванцы, не прибегая к помощи полиции. Так было на Киевском мосту, например. Народу вся эта буза очень не нравится. Они, конечно, полностью за Арцах, и Пашиняна мало кто любит, но менять власть насильственным путем у большинства никакого настроения нет.

Или вот пустили, например, слух о том, что полицейские незаконно проверяют телефоны. Не знаю, может быть, такое и было. Но я видел другую картинку: протестующий показывает полицейскому в телефоне что-то очень похоже на мемасик, и они весело ржут.

Апофеоз лжи продемонстрировало российское телевидение, снабдив рассказ о довольно безобидных ереванских митингах видеорядом парижских протестов, масштабных, агрессивных, мощных. Армяне обиделись. Они, конечно, уважают французов, Площадь Франции в Ереване в свое время открывал сам Азнавур, но не до такой же степени.

Что вы, какая Франция. Армянские протесты в основной своей массе, очень уютные, я бы сказал, домашние. Когда во время одного из митингов пошел дождь, оппозиционный лидер, вице-спикер парламента Ишхан Сагателян сделал официальное заявление: «Мы идем домой, чтобы одеться потеплее». Они даже баррикады строят очень культурно и аккуратно. Перенесли скамейки из парка на площадь, поставили ровно в ряд, вытерли, чтобы не было грязно, сели и отдыхают.

И вот штурм парламента. Вся Армения, в которой по официальным подсчетам оказалось шесть тысяч человек, стоит перед полицейским оцеплением, щиты сверкают на солнце. Крики: «Арцах да, Никол нет!», «Мы вместе!», «Армения!». Я спросил у полицейского:

— Как вы думаете, чем это кончится?

— Все будет хорошо, не переживайте.

— А мирно?

— Только мирно, без вариантов.

Правоту полицейского я почувствовал, когда в толпе появилась большая лохматая уличная собака. Стояла и виляла хвостом. Уличные собаки в Ереване очень добрые, их все любят. Все сразу заулыбались, стали ее гладить. Кто-то даже хотел дать воды. Щиты раздвинулись, собаку пропустили за оцепление. Она первой штурмовала парламент.

А потом я увидел дым, плотное облако. Было похоже на газовую атаку. Полицейские пустили газ! Страшно! Но нет, все стоят спокойно. Это просто в первых рядах сразу несколько человек закурили.

Было две попытки прорыва. Очень галантные, несмотря на то, что в полицию полетели пластиковые бутылки. Потолкались, а потом раскланялись, как после боя на шпагах. Полиция отступила на метр, и протестующие тоже отступили на метр.

Меня поразило, что они все время разговаривали с полицией, полиция разговаривала с ними и все улыбались друг другу. А потом что-то произошло. Полиция неожиданно расступилась, и последовал чисто армянский трюк. Победно крича толпа рванула по переулку и по инерции ушла в сторону от парламента. Все были очень довольны. Мы победили! Постояли немного у резиденции Пашиняна, покричали «Никол, уходи! Никол, выходи!» Но как он мог выйти, если был в это время в парламенте?

Прошли мимо богатого гостиничного комплекса, где обычно останавливается русский шоу-бизнес. Когда-то тут выступал Кобзон, а теперь на входе висит гигантская афиша Григория Лепса. У музея Параджанова нас облили с балкона водой сторонники Пашиняна. Но это никому не испортило настроения. Так и шли по городу — с криками, с песнями, а полиция заботилась о том, чтобы машины нам не мешали. Все улыбаются, все довольны. Улыбаются протестующие, улыбаются полицейские. Я думаю, что Пашинян и Кочарян тоже улыбаются, видя это на своих мониторах.

уронить лицом на асфальт и забить втроем ногами, чтобы не встал. А дальше сроки: 15 суток, тридцать суток, год, два. Увольнение с работы, исключение из университета. Праздник закончится. Понимают ли они это? Хотят ли этого?».

На исходе шествия произошла акция, которую потом представили как захват МИДа. Прорвались в министерство и героически водрузили там флаг Арцаха. Так это было описано в оппозиционных каналах. На самом деле не прорвались, а договорились. Или, как говорят в Ростове, добазарились. Полицейские подумали и решили: ну, пусть поставят флаг, что в этом плохого? В конце концов, это флаг Арцаха, а не Азербайджана.

Вся надежда на способность армян договариваться. На то, что даже в момент политического кризиса они понимают, что в этой стране все родственники, все друзья. Можно спорить, можно кричать, но обижать никого не надо, а уж тем более бить. Покричат, остынут, сядут играть в нарды и есть лагмаджо. Все будет нормально. Если только дружественная Россия не захочет, чтобы было иначе.

Проходя мимо российского посольства, я вполголоса сказал полицейскому, который стоял на посту:

— Россия без Путина.

Он переспросил:

— Что?

Я повторил уже более громко и отчетливо:

— Россия без Путина!

Полицейский отвернулся и закурил.

— У меня нет сомнений, что нынешняя протестная активность в Армении подогревается из Москвы. Какую преследуют цель, сказать сложно, но ясно, что Москву не устраивает двухсторонний диалог между Арменией и Азербайджаном. Сейчас разговор о демаркации между нашими странами идет не только через Москву, но и при участии Брюсселя, что не нравится Кремлю. Хотя на официальном уровне это и отрицается, говорится о том, что Россия заинтересована в урегулировании конфликта, но мы знаем, что Москва часто говорит одно, а делает другое.

Связь инициаторов этого протеста с Кремлем очевидна. Во главе оппозиции стоит второй президент Армении Роберт Кочарян. И Путин, и Кочарян не раз признавались публично в том, что они дружат. Более того: Кочарян открыто заявлял, что готов говорить о соединении Армении с Россией в той или иной форме.

Думаю, что бизнес-интересы. Всё это очень богатые люди, у них огромные активы, промышленные, финансовые. Значительная часть армянской экономики принадлежит этим политическим силам.

Все это никак не оправдывает Пашиняна, который допустил много ошибок, а местами и провалов. Но парадокс в том, что предыдущие были еще хуже. Они не воспринимаются большинством населения страны. Их помнят и не любят. При Саргсяне была чудовищная коррупция. Кочарян правил очень жесткими методами. Пашинян, собственно, и пришел к власти потому, что народ очень не хотел предыдущих правителей. Кто угодно, только не они. И сейчас мы видим, что народ не выходит за них на улицы. Те десять тысяч, которые выходят, это точно не большинство.

Армения ослаблена после катастрофической для нас войны 20-го года. У людей глубокая психологическая травма. Вопросы национальной безопасности вызывают тревогу. На этом и играет оппозиция. Вернее, пытается играть. Другое дело, что если сейчас дойдет до силовых столкновений, это никак не усилит безопасность Армении, скорее наоборот. Но даже при смене власти я не вижу никаких перспектив. Хорошо, допустим, Пашинян ведет неправильную политику. Предположим, что его вынудят уйти. А что дальше? Никакого плана эти люди не предлагают. Весь их план кончается на отставке Пашиняна.

Нет ничего плохого или необычного в том, что люди выходят на улицу и заявляют о своих требованиях, это нормальная политика, имеют право. Хотя у них есть представительство в парламенте и дискуссию можно вести там, но пусть так. Сейчас главное: снизить градус агрессии и избежать насилия. Мирные протесты — на пользу. Агрессивные — нет.

У нас были тяжелые времена. Было 1 марта 2008 года, когда в столкновениях с полицией погибло восемь человек, было много раненых и появились политзаключенные. Была стрельба в парламенте, были убийства. Надо сделать все, чтобы такие вещи не повторились. А способ один — диалог.

При поддержке портала Аliqmedia